Формально мы стареем с 28 лет, когда останавливается рост организма и начинается его деградация. Но фактически мы начинаем стареть с того момента, как окончательно поверим в безысходность окружающего мира.

С того момента как поверим, что завистливые коллеги в чем-то правы, а плохое настроение шефа рассматриваем как реакцию на нашу профнепригодность, а не старый геморрой, которым он страдает много лет.
Мы стареем, когда начинаем из двух вариантов выбирать наименее рискованный и всерьез интересоваться пенсионными накоплениями (пропуская стадию активного инвестирования).

Мы стареем, когда говорим, что нам уже поздно чему-либо учиться, и рассматриваем обязательное посещение тренингов как тяжелую повинность.

Мы стареем, когда перестаем пускаться в авантюры и дурачиться с друзьями. Когда нам интереснее общаться с коллегами, чем с друзьями детства. Когда наши будни сливаются в один серый день, а время ускоряется. Когда мы начинаем планировать веселье заранее и немного оживаем только во время отпуска.

Мы стареем, как только начинаем видеть себя глазами окружающих и соглашаться с полученными штампами. Как только поддерживать созданный имидж для нас становится более важно, чем оставаться самим собой. Как только мы перестаем расти, меняться, бросать надоевшие занятия и открывать для себя новые.

Мы стареем, когда перестаем верить в волшебство окружающего мира и собственную избранность. Мы стареем, когда перестаем быть детьми, знающими что у них все еще впереди. Когда перестаем ждать от жизни чудес и не пытаемся сделать мир лучше. Когда мы не хотим становится героями – слишком велик риск и ответственность. Когда главными ценностями для нас становятся стабильность, спокойствие и материальный достаток, а идеальный конец - тихая смерть в собственной постели в окружении скорбящих родственников.

Скучно, грустно, стандартно.