Разложение
Кап… кап…кап…
Глаза не хотели открываться, тело не хотело просыпаться, не хотело возвращаться в этот мир.
Кап… кап… кап…
Долбанный кран, надо его починить. Надо хотя бы встать с кровати. Давай! Поднимайся. Солнце уже высоко.
Кап… кап… кап… Как он уже достал!
И все-таки я встал… точнее сполз. Такое ощущение, что тело просто не хочет жить, для него даже дышать – подвиг.
Хочу пить. Я поставил на печку чайник.
Как же у меня на кухне грязно. Надо бы прибраться… Завтра, обязательно, а пока надену тапки.
Достаю из шкафчика чашку. Усилия нужно прикладывать, чтоб просто двигать рукой. Наливаю в нее воды из-под крана. Кажется, я слишком долго задержался на этом свете.
Чешется кожа. На лице выступила сыпь. И на руках… и на торсе… может еще и на спине, но я не вижу. Ставлю чашку на стол, подхожу к холодильнику. Надо это чем-то намазать. Чувствую себя растением. Интересно, деградация может происходить локально, за время одной жизни?
В холодильнике нынче пусто. Хочу пить. За покупками что-ли сходить? На новую работу что-ли устроиться? Денег навечно не хватит. Достаю из холодильника остатки сока, наливаю в чашку. Блин, теперь ее надо будет мыть. Ставлю чашку на стол, подхожу к окну.
На улице осень в самом разгаре. На улице холодно, что отбивает всякое желание туда выходить. Стою у окна и наблюдаю умирание природы, наблюдаю тяжелые серые облака, наблюдаю мрачные лица единичных прохожих. И что поэтам так нравиться это время года? Больше напоминает мир после апокалипсиса, чем поприще для вдохновения. Хотя, кто сказал, что постапокалиптичный мир не может вдохновлять?
От моих размышлений меня оторвал писк чайника. Да, точно, я же ставил чайник. Взял чашку, налил кипяток, кинул в него пакетик с чаем. Поставил на стол. На свое удивление обнаружил на столе 3 чашки. С водой, с соком, и теперь еще и с чаем. Это все я налил? Теперь придется выпить все.
Я не чувствую вкуса, не чувствую запахов, все звуки приглушены, пальцы осознают прикосновения, но не более того, кажется, боли я уже тоже не чувствую.
Я теперь не человек. Я даже не животное. Я успел додеградировать до растения. Существую в пределах своей квартиры, покрываюсь какой-то сыпью… Черт, ухо чешется. оторвать что-ли эту корку. Хэ, круто, я оторвал себе часть уха.
В мойке красуются 3 пустые чашки. Чтож, пить я больше не хочу.
Интересно, зачем мне нужен телефон, если никто мне не звонит?
По телевизору снова крутят всякую муть. Но выбора у меня нет, придется эту муть в себя впитывать.
Я ненавижу свою жизнь. Ненавидел то, какой она была, и ненавижу то, какой она стала. Я сам ее такой сделал. Я выключил свою жизнь, как люди выключают электрическую лампочку. Но я не ненавижу ее до красных глаз, как люди ненавидят, скажем, других людей, и готовы их убить. Нет, я ненавижу ее тихо, и я не хочу ничего менять. Я вообще ничего не хочу. Во мне больше не осталось ни желаний, ни стремлений, ни эмоций, ни любви. Ничего не осталось. Я умер, но тело пока этого не знает, и душа пока что отказывается его покидать.
Дни тянуться. Дни протекают, словно песок сквозь пальцы. Нет, не как песок… скорее, как желе. Просачивается липкой жижей. Липкая и противная. Когда уже все это закончиться. Время потеряло свое былое значение, теперь это лишь беспорядочно меняющиеся цифры на моих часах. 13.30… время обеда…
Я снова захожу на кухню. Нет, я не хочу есть, я зашел сюда скорее для проформы. Кстати, надо бы чашки помыть. Вода холодная и мокрая, моя кожа как-то странно на нее реагирует. Отслоился ноготь. Хм, интересно… может мне к доктору сходить? Провожу рукой по волосам, приличный клок которых остается у меня в ладони. Но я не чувствую страха, я не чувствую беспокойства. Я уже ничего не чувствую. Я устал. Не оттого, что помыл посуду, я просто устал жить. Я не хочу. Не хочу паразитировать на человечестве. Я трачу чью-то электроэнергию, я живу в этой квартире, хотя на улице полно бездомных. Но ничьего соседства я не выдержу. Придется бездомным подождать.
Как я устал. Мне все осточертело. Мое тело гниет и разлагается просто на глазах. Оно умерло, а душа почему-то еще в нем. Может, я привык к этому? Может мне просто страшно уходить? Нет, не страшно. Так зачем же я здесь?
Звон. Я слышу какой-то звон. Мне кто-то позвонил?
Телефон мигает кучей прочерков, показывая, что номер не определился. Он никогда не определял номера.
Я перебираю в памяти всех друзей, знакомых, всех кого знаю, всех кто мне в теории мог позвонить. Неужели кто-то про меня вспомнил?
Алло.
Молчание.
Алло!
Записанный женский голос начинает мне зачитывать свою обычную речь. «Вы задолжали за телефон сумму – тут голос резко меняется в электронный, режущий слух – 113 гривен, 68 копеек – голос опять меняется на человеческий – просьба оплатить задолженность до конца месяца, в случае неоплаты телефон будет отключен.»
Я никуда не звоню. Мне никто не звонит. Зачем мне телефон… К тому же конец месяца уже завтра.
Все, пора с этим кончать.
Ах да, я кое-что забыл. Нельзя вот так портить квартиру.
Пальцы рук нажимают на кнопки телефона, набирая номер.
-- Алло, это ваш сосед по площадке… Да, я знаю ваш номер, мы же все-таки соседи… Да, я знаю, что мы никогда не разговаривали, но у меня к вам просьба. Можете зайти ко мне… Ну ладно, зайдете как освободитесь, главное чтоб сегодня. Зачем? Ну, вы сами все увидите. Правда? Спасибо вам огромное. Дверь будет открыта, заходите не стесняйтесь. Да, все в порядке. Еще раз спасибо.
Трубка, приятно клацнув, вернулась на свое законное место. Замок на двери клацнул уже другим, металлическим звуком, отпирая дверь. Вроде все.
Я услышал звук удара у меня под ногами. Глянул вниз. Там лежал человек в футболке и домашних штанах. Там лежал я. Не хотелось гнить здесь месяцами, пока трупный запах не доберется до соседей и милиция не выломает дверь.
Теперь я могу уйти свободно. Я ненавидел эту жизнь, посмотрим, что будет за краем.


-- Он не мог позвонить, он мертв уже где-то с неделю.
-- Но это так, он звонил и просил прийти!
-- Да так и есть, распечатка это подтвердила.
-- Граждане, видите эту сыпь? Подобная сыпь появляется у умерших, и начавших разлагаться людей. Вы думаете, что вам звонил разлагающийся труп?
-- Но…
-- Скорее всего, кто-то увидел, что дверь не заперта, зашел и увидел покойного, испугался, нашел ваш номер и позвонил, чтоб снять с себя всякую ответственность. Да мало-ли что. Неужели легче поверить в ходячий труп?
-- Пожалуй, вы правы…