Знакомо, быстро и послушно плетутся рифмы под рукой. Но я нисколечко не Пушкин и ни на йоту не Толстой. И кажется, что нет спасенья от осознания того, что я нисколько не Есенин и даже не Виктор Гюго. Писать, сжигать и снова плакать! Ведь нет события страшней - знать, что я вовсе не Булгаков, и даже не Хемингуэй.