Я стою в темноте у окна, глядя на предрассветный город, и слушаю, как поворачивается ключ в замочной скважине.

- Где ты был? - мой голос разрезает вязкую тишину, заставляя его вздрогнуть от неожиданности.

Он не отвечает, просто стремительно подходит сзади и осторожно обнимает. Я дёргаю плечом, высвобождаясь из ненужного объятия, чувствуя, как оплетающие меня руки безвольно соскальзывают, на мгновение судорожно сжимаясь в кулаки.

- Ты не ответил, - меня уже не интересует, что он скажет.

- Послушай, - его голос срывается, переходя на сбивчивый шёпот, - ты сам отпустил меня... Сам. Сказал, что не придешь больше...

Я вижу его отражение в стекле. Вижу, как мучительно ему стоять рядом и не иметь возможности прикоснуться ко мне. Не иметь возможности, потому что моё желание - закон. И мы оба это знаем. Знаем с тех пор, как я сломал его. Сломал окончательно, почти услышав страшный хруст, издаваемый сминающейся искалеченной волей.

- Но я пришел.

- Я не знал. Если бы оставалась хоть малейшая надежда...

- То что? - я знаю ответ, мне скучно.

- То, когда бы ты ни пришел, я бы ждал тебя. Как делал это всегда.

Его голос невыразителен. Он не убеждает, не оправдывается. Просто констатирует очевидный факт. Теперь это его привычное состояние.

Я поворачиваюсь и спокойно смотрю на белеющее в темноте лицо. Прикасаюсь пальцами к его шее, ощущая биение пульса. Рука скользит выше, зарываясь в каштановые волосы, сжимая их. Мои губы требовательно накрывают податливый, благодарно дрогнувший рот.

Я обхватываю его за плечи и разворачиваю к себе спиной, позволяя облокотиться ладонями о подоконник. Он послушен, как тряпичная кукла. Он счастлив.

Через несколько минут я отхожу от обмякшего тела и падаю в кресло, пытаясь привести дыхание в норму.

- Зачем? Ты же отпустил... - я с трудом улавливаю его шёпот.

- Я всего лишь сказал, что больше не приду.

- Разве это не одно и то же?

- Нет. Я больше не приду. Но я тебя не отпускал.