В колонках играет - G.E.N.E. - Good Morning Arizona
Я решил заварить себе чай, хороший, вкусный горячий чай. Это индийско-цейлонский чай с лепестками сафлора, кусочками ананаса и лимона, с маслами куйте и шеримойи. Здорово, если сейчас вы сделаете тоже самое, ваш чай может быть другой: зеленый или с бергамотом или мате – не важно, важно то, что сегодня я вам поведаю историю одного маленького волчонка. Эту историю рассказал мне хороший друг Антон, знаток по части волков, их судьбы и их приключений. И так, начнем…
Жизненная сказка или сказочная жизнь (Нужное подчеркнуть)
Он был волком.
Он был тем, кому суждено прожить жизнь, настолько трудную и жестокую, настолько же хмельную от свободы и солоновато-сладкого, местами даже приторного, вкуса крови. Лес, где он жил подчинялся своим законам, а законы сводились к одному: ты должен рвать других, иначе, нет, даже не иначе - пока…пока не разорвут тебя. Кто-то сбивался в стаи, у кого-то были огромные клыки и когти, а другие вечно уходили от погони. Это были Законы леса, которым приходилось волей-неволей подчиняться всем живущим там. Также у того, на кого мы сейчас смотрим, были свои правила: никогда не знай не страха, ни жалости и никогда не бери из руки – их он познал с детских лет.
Впрочем, “с детских лет” звучит слишком громко, детские годы прошли совсем недавно, когда он был, как ему казалось, избавлен, а на самом деле лишен, материнской опеки и заботы. Еще шесть дней назад он бегал и играл возле мамы, спал, когда хотел, и не знал голода. А вот сейчас, он прятался под корягой от дождя и слушал, как недовольно урчит его живот. В первые дни вольной жизни, он дышал свободой и уже видел предстоящее ему: он будет ловко охотится и не менее ловко уходить от погонь других охотников, он зверь с серой шкурой и острыми клыками, чье оружие хладнокровный расчет слежки и пламенная ярость схватки. Он тот, кто знает себе цену, он тот, кто не полезет в глупую драку, а если все-таки доведется в нее попасть, то выйдет из нее победителем, а может и не выйдет вовсе. Он тот…он тот, кто забился под корягу и дрожит от холода и сырости, славная серая шерсть висела лохмотьями, а в желудок, в очередной раз, напомнил о себе жалобным урчанием. Конечно, он мог отправиться на охоту, но в такую погоду все мыши и зайцы попрятались, а, даже, если бы он кого-то и нашел, то в погони на мокрых листьях и камнях гораздо легче подвернуть себе лапу, чем…
В ноздри ударил незнакомый запах, он был похож на запах зайца, которого приносила мама, и на которого он играясь охотился. То был запах страха и обреченности, и было в нем что-то еще – то, чего он не знал и то, что его настораживало.
Он вылез из своего укрытия и присел, готовый в любой момент накинуться на врага или пустится наутек. Затем между деревьями мелькнула странная бесформенная тень, начинало вечереть и, к тому же, небо было затянуто тучами, так что очертания окружающего становились неясными. Запах усилился, что-то снова показалось в лесу, оно приблизилось к нему. Волчонок уверял себя, что его одолевает не страх, а настороженность, и чтобы доказать себе это, он, как можно бесшумно, двинулся к цели. Когда до тени, под деревом оставалось не больше одного прыжка, он встал, как вкопанный. Он понял, что это был самый опасный зверь – человек.
Мама рассказывала о коварстве людей, подлости и безжалостности, о том, как люди убивают не ради еды – ради забавы. Причем они это делали не в честной схватке: клыками и когтями, а расставляя капканы, силки, роя ямы или, что самое страшное, огнем.
Но перед ним был человеческий детеныш. Волчонок знал, что они пугливы и не стоит их опасаться. Запах исходил от лица ребенка, на нем была выражена грусть, глаза закрыты, все тело подрагивало, Детеныш как-то странно расположился: задние лапы были на земле, спина прижата к дереву, передние же лапы он сложил перед собой на согнутые задние. А еще, он не мог понять, что за вода на лице, нет это были не капли дождя. Именно от этой воды шел запах, именно он привлек внимание, любопытство взяло верх. Волчонок, подойдя, лизнул воду с лица – странно, она была соленой. Тем временем, детеныш открыл глаза, улыбнулся и сказал: “Гав!”
Зверек попятился назад. Они посмотрели друг другу в глаза, затем ребенок протянул переднюю лапу и улыбнулся, волчонок осторожно понюхал ее – запах не источал ни страха, ни угрозы. Лапа погладила его по голове, это напомнило волчонку маму, он подошел и лег рядом, морду он положил на задние лапы человека. Ребенок погладил его по загривку, зверь не мог описать то, что он чувствовал, но он понимал, что ему это нравится. Спокойствие, тепло, ласка, нежность – да, все это и что-то еще. Волчонок лежал и думал: “Что маленький человек здесь делает? Почему он не со своей стаей?”. К тому времени, он неплохо знал лес и, что там, дальше за холмом, было озеро, а возле него скала с которой видно до самых туманных гор у горизонта, а с другой стороны жили люди.
И тут он понял – детеныш потерялся!
¤ ¤ ¤
С того времени луна уже три раза сменилась от чуть заметного ободка, до круглого сияющего пятна на небе. Волчонок жил у девочки, так звали человеческого детеныша, которого он вывел из лесу. Он многое узнал о людях, и они уже не казались ему такими уж страшными. Оказывается, люди жили в домах, у него тоже был свой маленький дом, рядом с большими. Он жил там один, а люди жили в своих домах небольшими стаями.
Девочка каждый день приходила к волчонку во двор, так называлась поляна у дома, приносила ему поесть и каждый день они с ней долго играли. Она любила волчонка и заботилась о нем, даже подарила красивый ремешок-ошейник с чудной, блестящей цепочкой, которая весело позвякивала, когда он бегал по двору.
Главным законом двора был: Не кусай руку дающего еду. Поэтому он брал еду только из рук своей хозяйки, ни у кого, кроме нее. Другие люди над ним смеялись и подшучивали, обзывая его “цепным волком”. Но ему было все равно, потому, что ему нравилось так жить, и он любил девочку, а девочка любила его. Шло время, прошла зима, за ней весна, а там и середина лета наступила. Волчонок вырос, ему реже хотелось бегать по двору и играть, зато он понял, чем он может помочь людям за такую замечательную жизнь. Он мог охранять их и дом от других людей. Волк делал это старательно, он не зря ел свою похлебку.
Но как-то, однажды, девочка не пришла к нему, а еду принес другой человек. Миска простояла так целый день нетронутой, а волчонок ждал, когда же придет его хозяйка. Он знал, что она скоро придет и ему нужно потерпеть, ведь никогда не стоит брать с чужой руки. И он ждал, сидя у своего маленького дома не смыкая глаз. Утром он надеялся, что, проснувшись, девочка придет к нему. Днем думал, что она придет после своих дел. Вечером, что она поиграет с ним перед сном, а ночью, что она тайком выберется из дома и явится к нему. Но приходил лишь другой человек, который смотрел на нетронутую еду, вздыхал и уходил. Так прошло четыре дня.
Зверь сам не мог объяснить, почему он это сделал, просидев неподвижно до середины пятого дня, вдруг одним движением рванулся и побежал искать ее. Волк не задумывался, что цепочка не пустит его далеко, он даже не заметил тот миг, как от рывка звенья разлетелись в разные стороны, как вода падающая на камень, разлетается каплями. Он просто побежал искать ее. Оббежавши все закоулки, обнюхавши каждую травинку, облазивши все домики во дворе, он нашел ее! Девочка была на площадке за большим домом, она весело играла и звонко смеялась. А рядом бегал маленький, ухоженный породистый щенок.
Волчонок смотрел, как тот глупо вилял коротким хвостом, и слушал, как он тявкает, когда девочка брала его на руки или гладила по загривку. Потом волк побрел обратно к своему домику. Он вспомнил, что домик его называется конура, а обрывок цепи путался в лапах. Когда в очередной раз пришел большой человек, зверь лежал у конуры, человек ушел обратно в дом, но затем вернулся с новой, крепкой цепью и приладил ее к ошейнику.
Так волчонок пролежал до ночи, на улице стемнело, в окнах дома зажгли свет, а он все неподвижно лежал, думая ни о чем и смотря в никуда. Но вот он снова почувствовал знакомый запах, но это была не хозяйка. На этот раз запах заполнял ноздри горечью, кислотой и сладостью одновременно, он кружил голову. Или голова шла кругом от голода и усталости? Волчонок взвыл, он знал, что девочка его слышит, он взвыл еще раз и еще раз, но из дома доносилось лишь испуганный скулеж.
И зверь рванулся еще раз, прекрасно понимая, что эта цепь крепче и, если он ее не сорвет на прыжке, то задохнется. Галоп – рывок – прыжок. Цепь натянулась, дыхание перехватило. Послышался звук лопнувшей кожи на горле…это лопнул ошейник.
Волчонок бежал по траве, потом по листьям, потом по песку, затем по камням вверх. Он вбежал по склону на скалу, возвышавшуюся над озером. Оттуда было видно все: лес, озеро, людские дома, в небе плыли облака и ярко светила полная луна.
Тот, кто выл сейчас на кале не чувствовал ни голода, ни жажды, ни усталости. Все чувства заполнил один только запах.
Так пахла свобода.
¤ ¤ ¤
Свобода не щадила волка, и он не оставался в долгу. Как-то, идя через лес, он запутался в чем-то передней лапой, начал вырываться, но запутался еще больше, успокоился, лишь, когда лежал на земле, весь переплетенный ловушкой. Любое движение приводило к тому, что узы смыкались еще крепче, не давая дышать. До этого он никогда не попадал в силки. Самое тяжелое ему было унять панику, все время у него в голове возникали образы, как он пролежит здесь, пока не умрет от жажды или, того хуже, пока не придут охотники. Лапы затекли и отнимались, но он спокойно лежал и дышал ровно и глубоко, чтобы расширить петли и ослабить хватку ловушки. Так он провел очень длительное время, пока не появилась возможность рвануться из захвата. Но выпутаться у него не получилось, веревки вновь отбросили его на землю. Он чуть было не начал метаться, но все-таки успокоился и начал заново. Лежа и постепенно ослабляя петли, волк услышал звук шагов и людской запах. Это шли за ним! Он еще раз попытался вырваться и это ему удалось. Он ушел, ушел, оставляя в силках клочья шерсти и правое ухо. После этого он научился обходить все ловушки и капканы.
А еще была охота. Жестокая красивая охота. Вот только охотились на него. Бесконечная погоня, огонь отовсюду, лай собак, звуки рога – и все это гналось за ним. Он петлял, запутывал следы, но это мало помогало. Охота закончилась в тупике ущелья среди скал. У людей закончился огонь, и они вооружились длинными когтями. В этот день, мир в очередной раз узнал, что такое волк, загнанный в угол. Он ушел оттуда, ушел с бесчисленными ранами и порезами, ушел без хвоста. Но уходя, он оставил охотников по горло в крови…
Также были драки с другими волками, его собственная охота, его любовь, голод, боль, кровь… Но эта жизнь была его, он стал тем, кем хотел стать в детстве. Это был его лес.
А затем случилось то, чего он даже не мог предположить. Девочка нашла его в лесу. Опять была осень, опять лил дождь. Они стояли один напротив другого, глаза в глаза. Девочка слегка выросла, но практически не изменилась. Она присела и протянула руку, в руке лежала конфета.
Волчонок… Нет, он уже не был волчонком – он был огромным, человеку по пояс, сильным зверем. Одного уха не было, от хвоста остался обрубок, местами шерсть была неровной, местами ее не было вовсе, большие желтые клыки были не меньше ножей, а по остроте не уступали их лезвиям.
Зверь подошел, обнюхал угощение. А потом через мгновенье, среди леса раздался плач – это плакала девочка. Я не знаю почему она плакала, может быть потому, что ее волчонок убегал, оставив ее одну, а может из-за того, что он постиг истину:
“Никогда не кусай руку дающего – оторви ее!”
Слай
Ноябрь 2005
