А ответ, в сущности, прост: я всегда говорю правду и только правду; другое дело, что правд у меня очень много - на все случаи жизни. Я сам свято верю в любую чушь, слетающую с моих губ, - верить-то верю, но не дольше пяти минут. Потом использованную по назначению правду следует забыть навсегда - за ненадобностью. Не сделать бывшую правду текущим враньем, а именно забыть. Это важное уточнение.





И тут гостиную огласил протяжный, жалобный вой. Наша преступница ревела, как младенец, брошенный на дороге. Нет, действительно как младенец. Взрослые плачут совсем иначе, уж я-то знаю. Взрослые умеют сдерживать себя и, даже отчаянно рыдая, экономят силы, потому что краешком сознания понимают: жизнь продолжается, и когда-нибудь придется прекратить плакать, встать, пойти умыться, извиниться перед всеми присутствующими за свое поведение, а потом выпить кружку камры и отправиться спать. А вот младенцы не имеют представления о будущем, они живут только здесь и сейчас, а потому всегда плачут так, словно в их распоряжении вечность, которую надо наполнить криком и слезами.





- Все закончится так, как хочет сама Тина. Это действительно очень хорошо и правильно. Всякий человек должен сам решать, что делать со своей жизнью, но мало кто бывает способен честно разобраться в собственных делах и ответить на вопрос: готов ли он жить дальше или ...

- Или жить ближе! - рявкнула я, выкатываясь из его кабинета.

Идиотская шутка, кто же спорит. Но другой замены слову "умирать" я не подыскала, а умирать мне наконец-то отчаянно не хотелось, и это было в ту пору совершенно новое чувство, захватившее меня целиком.