Умом Россию не понять...
...В Россию можно только верить.
Ф.И.Тютчев

...Давно пора, е...на мать,
Умом Россию понимать !..
И.М.Губерман

...Русские писатели, действительно, во многом виноваты. Это они создали легенду о Святой Руси, о народе-богоносце, о великой духовности русского народа, исходя, вероятно, из того, что только особая духовность может породить такое презрение к быту и объяснить стремление и способность жить в грязи и вони. Логика вовсе не очевидная: почему, чтобы жить духовно, надо обязательно жить физически грязно? Но зато этот миф оказался необычайно удобен: оказывается, мы живем в дерьме не потому, что лодыри и пьяницы, а потому что ужасно духовные! Если считать выражением духовности литературу, музыку, театр и балет, то Россия, действительно, страна очень духовная. Вопрос только в том, какой процент населения страны интересуется этими своими духовными богатствами? И странно все-таки, что при таких духовных богатствах люди в этой стране так плохо относятся друг к другу и так хорошо - к душегубу Сталина, которого считают наилучшим выразителем русской народной воли.

По поводу русской духовности вспоминается следующее. Петр Первый сумел превратить русскую православную церковь в одно из министерств, - настолько, что в России не существовало тайны исповеди: попы обязаны были информировать полицию. В Ницце за вход в действующую русскую церковь надо платить, и это возмутительно. Ведь это - храм Божий! А на дверях собора св. Александра Невского - главной русской православной церкви Парижа - в начале 90-х годов я собственными глазами видел объявление на русском языке: 'С просьбами о помощи сюда не обращаться'. Если бы не видел сам, - не поверил бы. И объявление это висело довольно долго. Потом, слава Богу, сняли. Но это, в конце концов, пускай будет на совести 'батюшки'. Хотя человек, повесивший на дверях своей церкви такое объявление, - кто угодно, только не священник. Церковь, как и любая организация, состоит из людей и не может нести ответственность за всех своих служителей. Но она несет ответственность за то, кого она канонизирует, потому что это уже не делается волей отдельного попа. За какие заслуги Русская православная церковь канонизировала Николая Второго? За то, что он довел Россию до революции? За то, что из-за его бездарного правления к власти пришли большевики, которые сгноили в лагерях, замучили и убили миллионы россиян - русских и нерусских? За то, что его и его семью расстреляли в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге? Плохо, конечно. Но это никакое не мученичество, - по сравнению с теми страданиями, которые выпали на долю миллионов людей по его вине. Многие из них, не задумываясь, поменялись бы с ним участью...

В великой русской литературе нет идеала. Точнее, нет персонажа, в которого детям хотелось бы играть и на которых подросткам хотелось бы походить. Пусть этот критерий примитивен, но все-таки: Печорин? Пьер Безухов? Евгений Онегин? Тарас Бульба? Обломов? Родион Раскольников? В этого, кажется, как раз играли многие: с одним топором, да на старуху-процентщицу... Но это все-таки не Ланцелот или король Артур. Не Автандил или Тариэл. И не Атос или д'Артаньян.

Может быть, дело в том, что российская история не знала института рыцарства, а вместе с ним - кодекса чести благородного человека. В Европе это все-таки было, и даже если не каждый рыцарь вел себя воистину по-рыцарски, и жизнь далеко не всегда соответствовала идеалу, этот идеал, по крайней мере, существовал. В России же только Екатерина II отменила телесные наказания, а попросту говоря, порку дворян. Дворянство, аристократия - это все-таки элита нации. Что же это за элита, если ее до середины XVIII века можно было пороть? О каком чувстве собственного достоинства или чести можно было говорить? Когда эти понятия, еще до Екатерины, стали просачиваться в Россию из Европы через прорубленное царем Петром окно, они, как и многие европейские идеи на российской почве, были изрядно искажены. В конце концов, и в Европе эти искажения наблюдались сплошь и рядом: никакая это не защита чести - вызывать на дуэль за то, что тебе случайно наступили на ногу. Просто Европе было знакомо и другое представление о чести и достоинстве личности, которое в России явно не привилось.

Впрочем, русская литература не только создавала мифы. Она и очень точно диагностировала многие явления. Вспомним 'Левшу' Лескова: только ради того, чтобы удивить англичан, гениальный народный умелец сумел подковать блоху. Англичане, действительно, удивились такому мастерству. А также, вероятно, тому, зачем было подковывать блоху. Она ведь, подкованная, даже скакать перестала... Но вот чинить сломанные заборы, выносить мусор и сажать цветы вокруг своего дома в России не принято: очевидно, потому, что этим ни англичан, ни кого-либо другого совершенно не удивить.

А Обломов, которого считают одним из обаятельнейших героев русской литературы? Да, он - душка. Всю жизнь валяется на диване, с которого не встает даже тогда, когда любимая женщина ждет его на другом берегу Невы (ведь обещал же приехать, жениться!)... А друг его Штольц - деловой человек, хлопотун, который пытается спасти Обломова, стащить его с дивана, - в глазах слуг Обломова (то есть - народа!), просто черт какой-то, все ему неймется! Да еще в итоге и женится на обломовской невесте. Лежал бы себе тоже на диване, - как бы всем было хорошо!

А все эти бесконечные 'лишние люди', не находящие себе применения в России? Что, в конце концов, происходит в произведениях Чехова? Умные, образованные, вполне обеспеченные люди, которые и должны вести куда-то свой народ, свою страну, - маются от безделья и не выполняют свой прямой долг: врач отказывается ехать к хворой бабе, потому что поздно, и погода плохая, да и неохота ему...

Люди, клянущиеся в любви к своему вишневому саду, не хотят ударить пальцем о палец, чтобы спасти имение, хотя им предлагают выход, только этот выход требует от них каких-то действий, каких-то усилий. Нет, это не годится. Лучше уж продавайте наш сад, выручите за него побольше денег, и мы на эти деньги поедем в Ниццу. Или в Париж. Там живется лучше. И ведь именно эти люди довели страну до того, что произошло в 1917 году. Это вроде бы интеллигенция, дворянство. А что же народ? Старый верный Фирс из 'Вишневого сада' постоянно поминает какое-то несчастье - и выясняется, что под 'несчастьем' он подразумевает отмену крепостного права: 'когда волю дали'. Может, действительно, этому народу воля ни к чему?..

via f_bos