«Perfection of means and confusion of goals seem to characterize our age.»
© Albert Einstein

Несколько скоросшивателей из прозрачного голубого пластика, с проглядывающими никелированными механизмами, со щелчком легли на стол.
Он неспешно поддел обложку первого из них пальцем и откинул в сторону.
Аккуратно подогнанные один к одному листы, застланные светло-голубым узором чернил.
С тихим щелчком механизм открылся.
Он взял первый лист и прочитав заголовок гласивший «Silicon Valley Villein» мельком пронёсся по паре строчек из середины.
«Включай!
Голос был спокоен и твёрд. Его эхо заполнило всё пространство бесконечности, став частью идеальной тишины.»
«Костюм» улыбнулся и бросил листок в урну. После достал ещё несколько и бросил их следом, не глядя…
Следующий лист, судя по подчерку, был написан в спешке, причём цвет чернил был темнее предыдущих. Он поправил очки и принялся за чтение.

«Щелчок, разряд.
«Хочется…
Утром сонным укутавшись в лучах солнца нежиться.
По росе из капель хрустальных босыми ногами шагать навстречу распахнутым окнам.
Глазами с лазурью неба сливаться.
Среди луж облаками полных в тысячи отражений себя отыскать…
Хочется ветрами развеяться… унестись, тоску свою грязью у дорог пройденных оставив.»
Тишина…

-Настрой на другую частоту.
Щелчок, разряд.
«Хочется в глазах её раствориться.
Став блеском слезы счастья»
Тишина…

-Ещё раз.
Щелчок, разряд.
«Хочешь, самой чистой душой для тебя в этом мире стану?
Той, что в глазах лучиками счастья светиться будет, той, что в любое ненастье сердце согреет…
Среди грязи города для тебя чистым останусь.
Серость дней раскрашу души красками, улыбками яркими усыплю, согрею поцелуями…»
Тишина…

-Ещё.
Щелчок, разряд.
«Хочешь, я твоими слезами стану?
Глаз закрытых коснусь поцелуев ожогами.
На ладонях останусь влаги теплом.
Водою стану, в небе безбрежном белоснежными облаками, дождями прольюсь, ангелов слезами холодными…
В окно твоё постучусь каплями.
Солнцем согретый, унесусь ввысь.
Ветром буду пестрой осени золото тебе под ноги сыпать. Шелком волос твоих играть…
Города дыхание душой наполню.
Чтобы каждого листка шелест шептал «люблю» чтобы каждой капли биение вторило «родная… единственная»
Всегда рядом буду незримо, чтобы руки озябшие теплом жизни своей согреть.
На стёклах, изморозью покрытых, имя твоё вывести.

А ты меня вспомнишь ненароком и улыбнёшься, имя вслух случайно проронив.
…
Разобьюсь о твоё окно дождя холодными каплями…
…
Потому что никто и никогда не касался твоих губ так нежно как первый дождь марта.»
Тишина…
- Отвратительно…»
Он не дочитал и скомкав выбросил лист в корзину. Отправив следом остаток содержимого первого скоросшивателя.
Было видно что «костюму» это занятие не приносило удовольствия. Он с пренебрежением открыл следующий скоросшиватель и прочел первую фразу на которую упал взгляд:
«Сила не в разрушении.
Разрушить способен и раб.
Создать, вдохнуть жизнь, вдохновить к действию…
На это способна лишь сильная душа, та, что свободна хотя бы от собственного страха.»
Его лицо перекосило в гримасе…
«Какой бред…» костюм вздохнул. «Какая трата времени.» Он закрыл скоросшиватель и, взяв всю стопку, положил в урну.

*Изначальный текст статьи полностью изменён.