“На крыше”
Ощущать как ржавая крыша
Скоблит твои ноги железом
Приятно. Здесь многое слышно
И думать здесь очень полезно.
Ведь над головой- бесконечность,
Где ты лишь одна единица,
И время здесь – целая вечность…
Здесь ты и пугливые птицы.
(1;33 06,09,07)

“Другу”
Посиди со мной минуту
Я боюсь один сидеть.
Этим утром все окутал
Чад, стремящийся взлететь.
Страшно мне, и будто вижу
Как из дыма, из воды
Полетит, из центра жижи
Демон, чертящий следы.
Разрисует кожу мелом
Обагрит седую твердь,
Да, мне страшно, что поделать?
Страшно мне вот так сидеть.
Посиди со мной минуту,
Я боюсь один курить,
Я боюсь, что все напутал
И чего теперь дурить?
Жутко, что о мне забудут,
И останусь я один
В темноте, и , нет не будет,
Человеческих причин
Позвонит, узнать о бедном,
Позабытом в чаде, в сне
Человеке с телом медным
И серьгою на десне.
Посиди со мной минуту,
Надо мне чтоб ты сидел.
В тишине же так уютно
Как в нирване, где нет тел.
Этот чад подобен дыму,
Он охватывает нас
И несет поодаль, мимо
Неработающих фаз
В мир, где человек как будто
Научился вечно петь.
Посиди со мной минуту
Я боюсь один сидеть.
(1:24 10,09,07)
Посвящается Алексею Тарасову

“Реквием летчика”
Когда я очнулся я был на кровати,
Все тело мое горело огнем.
Укутан в бинты, я лежу в медсанбате
И слышу лишь этот траурный стон.
Лица больше нет, оно все прогорело –
Я сам так решил, когда шел на таран.
И так же решил что всё мое тело
Мне больше не нужно, пропал или пан.
Последний полет запомнился в вечность
Как в небе серебряном мы полегли.
Охотник подбил нас жестокой картечью
И лебеди пали на сырость земли.
Никто не поднялся, один только летчик
Остался лежать, обгорая в огне,
И он перед вами, и тикает счетчик
Когда, моя мама, приеду к тебе.
Я волен сгореть был, зачем вы спасали?
Я храброю смертью был должен упасть,
Теперь инвалид, с кусками из стали
По телу всему, вот такая напасть.
Сейчас же пустите, я скоро померкну.
Не надо лечения, я ухожу.
Лишь только пустите за белую дверку,
Я там в саду лягу и так полежу...
И может умру, как надо герою
(1:37 11,09,07)