В колонках играет - beefcake - coincidentia oppositorum

Планпутина

 

И секунды не прошло -

Следом вышло Западло

(из КВН)

 

Сначала все шло очень даже хорошо. Мери проснулась, потянулась и немного понаблюдала за игрой солнечных бликов на стене напротив. Потом посмотрела на будильник, стоящий на ночном столике, и удивилась: она проснулась на полчаса раньше, чем он был заведен. То есть она проснулась не по будильнику впервые, пожалуй, за несколько месяцев. Ну конечно, ведь сегодня особенный день.

Она умывалась, чистила зубы и думала, что приняла правильное решение. Да, такая жизнь не может и не должна вечно продолжаться: постоянные очерки, репортажи, интервью, редакционные коллоквиумы. И все время надо стучать, стучать, стучать по клавишам ноутбука, редактировать, потом снова стучать, потом снова редактировать, копировать, отправлять ответственному редактору, визировать у него, отправлять главному… Выпуск, публикация, гонорар: «Поздравляю вас, Мери. Ваше следующее задание…» Кстати, траблы по жизни никто еще не отменял. А в воскресенье? А в воскресенье спааааааать. Надо хоть как-то разнообразить. Сегодня она едет за город. На свидание с природой. Это шутка, конечно. Просто отдохнуть. Не надо даже друзей/подруг. Километров за 40 от городской черты. Там есть хорошие места, она знает.

Быстро собралась. С одеждой тоже долго не надо возиться: просто красно-зеленое трико «Рибок». Вполне пойдет.

Через 20 минут она уже катила на своем «Фольксвагене» по пустынным улицам утреннего города. Недавно проехала поливальная машина: было свежо, прохладно и приятно. Дворник подметал тротуар. Она улыбнулась и помахала ему в открытое окно. Он тоже улыбнулся. Она включила автомагнитолу и прибавила скорости.

Место, где она остановилась, было довольно живописным. Справа от проселочной дороги - небольшая рощица, слева - зеленый луг. Она устроила себе небольшой пикник, а потом долго читала.

[Ну что ж, поехали!]

На лугу паслась большая черно-белая корова. Как в рекламе про молоко, отметила про себя Мери. Отрывая глаза от книги, она часто смотрела на корову. Наконец, решилась у нее поинтересоваться:

- Уважаемая корова, как вам трава? Вкусная?

Корова подняла на нее большие жалобные глаза и вдруг увидела, что на дороге больше не стоит «Фольксваген», а растет высокая елка. Корова ответила:

- Да не очень… Знаете, она тут вся какая-то странная. Должно быть, неподалеку выбросили что-то радиоактивное. Хотя нам, коровам, жаловаться не приходиться: что дали, то и едим. Есть проблема посерьезнее - государственное образование. Да, да, представьте себе, моих сыновей, закончивших среднюю школу, не хотят пускать в городские вузы. Ни в какую. Говорят, телят - не положено. Хотят сразу забрать в армию. Вот это действительно проблема. Рассказывала о ней в передаче «Пусть говорят» - не помогло. А недавно решила сходить на прием к министру образования.

Корова вошла в учреждение, сдала верхнюю одежду в гардероб и подошла к кабинету министра. Очередь была небольшая.

- Кто последний? - спросила она.

Около стены сидел небольшой слон с аккуратно сложенным в круг трехметровым хоботом. Он чихнул, моргнул, выработал гормон счастья и сказал:

- Я последний.

Кроме слона, в очереди сидели четыре сестры - Выхухоль, Похухоль, Перехухоль и Недохухоль, - все они  вязали оранжевые шерстяные носки, и два солидных Дятла-чиновника, одетых в последние модели от Гуччи.

Наконец, корову вызвали к министру.

Министр был толстый, лысеющий мужчина. Ему было хорошо за 30, он болел за «Зенит» и ежемесячно брал автографы у лучшего игрока команды Аршея Андравина. Сегодня он был не в духе: он не выспался. Еще бы, ведь вчера он до трех ночи обсуждал деловые вопросы с четырьмя девочками мальчиками (младшим секретарем, заместителем младшего секретаря, ассистентом заместителя младшего секретаря и помощником ассистента заместителя младшего секретаря). Потом он пришел домой и тихонько пробрался на кухню, чтобы не разбудить жену - бедную слабую женщину - и троих детей. На кухне был оставлен холодный ужин. Ужин состоял целиком из мяса, потому что министр был антивегетерианцем.

Именно поэтому министр не выспался и, чтобы взбодриться, ему, как воздух, необходим был зеленый чай.

«Зеленый чай! - закричал министр. - Зеленый чай в студию!»

Однако зеленого чая не было. Вернее, был, но только с ромашкой, а Гоша его терпеть не мог. Поэтому пришлось взять дрянной горячий шоколад и устроиться за столиком в углу столовой. Гоша поправил очки и задумался. Да, такая жизнь не может и не должна вечно продолжаться. Голова постоянно барахлит. Все, решил Гоша, дальше все будет без бреда, ясно, четко и логично. Но ясно, четко и логично не могло быть, как минимум, по двум причинам: во-первых, из-за отсутствия зеленого чая, а во-вторых, потому что Гоша увидел в проеме открытой двери бабушку Гидропирит. Эта Гидропирит была лихой бабушкой: она слушала ска-панк, носила фиолетовый ирокез, жила на крыше и умела летать. У нее на спине был небольшой пропеллер, приводившийся в действие сложным многофункциональным пультом, который регулировал переключение скоростей (их у пропеллера было больше, чем у горного велосипеда) и потребление топлива. Таким образом, Гидропирит не ходила, а летала на высоте примерно 1,5м над землей. Гидропирит была нужна всем студентам, так как у нее можно было взять волшебный эликсир, дарящий студентам жизнь по ночам. Без этого эликсира никакая сдача сессии была немыслима. Поэтому, увидев Гидропирит, Гоша тут же бросился ее догонять. Однако, Гидропирит всякий раз ловко уходила от него по длинным коридорам, и в конце концов смешалась с толпой, оставив Гошу с носом.

- Опять упустил! Эх ты, раззява! - воскликнул Фил. Они играли уже почти час и никак не могли пройти этот уровень. На нем Гоша должен был догнать Гидропирит, обезвредить ее и забрать все волшебные эликсиры. Джо виновато посмотрел на брата.

Джо и Фил были маленькими зелеными человечками: у Джо было пять рук и три глаза, а у Фила - четыре руки, зато глаз целых семь. Вдобавок к этому у Фила отсутствовали нос, рот и уши, что делало его особенным красавцем.

Они хотели сыграть еще, но тут в зале ожидания космопорта Люмениса прозвучало объявление: «Внимание, внимание! Рейс до Экстоллера скоро отправляется! Просим пассажиров занять свои места!»

- Джо, Фил, - позвали их родители,  и братья, бросив игровой автомат, наперегонки помчались к пункту таможенного контроля.

Таможня была пройдена быстро, так как денег, оружия и наркотиков они не везли. Через 15 минут звездолет взмыл в небо. Джо и Фил, как завороженные, приникли к иллюминаторам. Это было довольно красивое зрелище. Мириады величественных, спокойных, царственных звезд; звезд красноватых, желтоватых и ярко-белых; звезд ровно горящих и едва мерцающих; звезд, образующих правильные геометрические построения и раскиданных в первозданном хаосе… Это вам не московское небо. А между тем голос в динамиках салона вещал: «Сейчас мы покидаем скопление галактик Альфа Це-3 и входим в скопление Омега Эн-8. Уважаемые пассажиры, не чувствуете ли вы перегрузок? Если чувствуете, то фирменная карамель «Разгрузись» к вашим услугам. «Разгрузись» в рекордно короткий срок восстанавливает нормальное кровообращение и снимает мышечное и моральное напряжение. Кроме того, карамель обладает отменными вкусовыми качествами. Одна упаковка - всего 50 центов… Одна упаковка - всего 50 центов…»

Звездолет сел в Сантьяго, столице Чили. Это очень интересный город. Центральные улицы широки, красивы, ухожены и оформлены по-европейски. Но стоит вам отойти на два квартала в сторону от площади Плаза де Армас, как вы попадаете в другой мир. Ветхие, нескладные домики, уличная торговля, нищие, пыль… На одной из улиц Фила привлекла яркая афиша: «Единственный концерт Майкла Джексона в Чили! Сольная программа «Ипполит, Ипполит»! Не пропустите!»

- Удивительно, - поразился Фил. - Что это за странная личность, которая носит мое имя и исполняет мою сольную программу?

Он придирчиво прищурился.

- Правда, он белый. А я негр.

Он достал карманное зеркальце и посмотрелся. Да, действительно, он негр.

Он хотел уже записать номера телефонов, чтобы позвонить и как следует разобраться, но тут его окликнули:

- Майкл!

Он обернулся. На пороге одного из домов стояла бедно одетая женщина средних лет. Служанка. Он подошел.

- Вас хочет видеть моя госпожа, - шепнула она, и они вошли в дом.

Пока они поднимались на третий этаж по узкой лестнице, Фил с удовольствием отметил про себя, что, в отличие от Майкла Джексона, он еще и не педофил.

На третьем этаже они прошли в конец длинного коридора. Пахло плесенью и подгоревшим бифштексом. За стеной слышались сердитые мужской и женский голоса. Очевидно, семейная ссора. Пожелание «Да ну тебя к черту!» на испанском звучит очень красиво.

Вдруг двойные двери в конце коридора распахнулись, и взору Фила открылась большая светлая зала. Это был бал. Звучала легкая фортепьянная музыка; пары танцевали. Мужчины все до единого носили длинные белые парики, узкие камзолы и панталоны с кружевами; а дамы - невероятно пышные внизу и узкие в талии платья из дорогого сукна. Каждая дама, таким образом, была размером с печатную машину высокой печати. В дальнем конце залы стояла наиболее пышная дама, и все вокруг время от времени благоговейно на нее поглядывали.

- Кто это? - спросил Фил у вельможи.

- Елизавета Петровна, - ответил тот. - Императрица наша.

Фил уже и сам понял. Он поправил фрак и смокинг, прыснул на себя одеколоном и подошел к императрице.

- Рада вас видеть Майкл, - улыбнулась она.

- Взаимно. - Фил шаркнул ножкой.

- Пройдемте в мои покои? - предложила Елизавета Петровна.

- Пройдемте.

Еще один коридор, и они в роскошных императорских покоях.

- Если у вас срочное дело, начинайте без отлагательств, - сказала Августейшая особа.

- Хорошо. Если помните, в рекламе презервативов «Визит» была такая фраза: «Елизавета Петровна, к вам граф Орлов с визитом». Но ведь история нас учит, что вашим фаворитом был Разумовский, а Орлов был фаворитом Екатерины II… - сказал Фил.

- И?

- Получается, история нас обманывает?

- Хм. Это очень интересный вопрос, - наморщила лоб императрица.

Дверь покоев бесшумно отворилась, и на пороге возник благообразный седовласый старичок. На его ливрее был прикреплен бэйджик с надписью: «Дмитрий Сергеевич. Технический персонал». В руках у него был серебряный поднос. Он произнес:

- Чашка кофия для императрицы!

- О! - обрадовалась Елизавета Петровна. - Вот товарищ Лихачев, думаю, сможет ответить на ваш вопрос.

- Я бы и рад ответить, - сказал Дмитрий Сергеевич, передавая ей чашку. - Но, боюсь, уже поздно.

- Почему? - спросил Фил.

Вдруг он услышал в воздухе пронзительный свист. Свист становился все громче с каждой секундой. Фил подошел к окну и выглянул. Над городом планирующим полетом летела атомная бомба. Не было сомнений, что своим наконечником она нацелена как раз на то окно, из которого высовывался Фил.

- Это кузькина мать, - объяснила Елизавета Петровна, отпивая из чашки. - Помните, Никита Сергеевич обещал нам показать? Вот теперь он решил выполнить обещание…

- Боже, в какую передрягу я, однако, попал, - подумал Фил.

- Кузькина мать, кузькина мать, - неслось со всех сторон…

- Маш, ну вставай уже, наконец! Не добудиться тебя! К тебе пришел Кузька с мамой, твой друг из деревни. Идите, поиграйте! - тетя Ася теребила девочку за плечо.

Наконец, та протерла глаза и села на траве.

- Я долго спала?

- Больше двух часов, - улыбнулась тетя Ася.

- Даа? Здорово… Тетя Ася, спасибо большое, что разбудили меня; как же я вас люблю! - простодушно воскликнула девочка, вскочила, отряхнула красно-зеленое трико «Рибок» и побежала к Кузьке.

Тетя Ася с любовью смотрела ей вслед, а потом пошла обратно к костру, продолжать прерванную беседу. У них, у взрослых, свои проблемы и тревоги.

А черно-белая корова подняла большие жалобные глаза и подумала: «Ну вот, еще и костер развели! Пойду, что ль, на другую сторону холма, может, там трава получше будет… Да, такая жизнь не может и не должна вечно продолжаться!»

И она статно зашагала по пересеченной местности.

А солнце усмехнулось и спряталось за облачко.

- Хай, пиплы! - сказало Облачко. - Как жизнь молодая?

Но это уже начало другой истории.

23.01.08