Три года я ждал возвращения на Валаам. Сосед по купе оказался участником нашего тура и обладателем старого «Киева». Переход по Ладоге стартовал с ощутимой качки, холодного ветра и чаек за кормой. Игуменская гостиница произвела неожиданно приятное впечатление. А потом начались экскурсии, многокилометровые переходы по дорогам, проложенным монахами ещё в 19 веке, и лавина новых впечатлений обрушилась на меня и унесла все мысли о работе, доме и прежней жизни. С того времени, как я побывал на острове в первый раз, завершилась реставрация многих храмов, хотя большое количество ценностей, спасаемых последними остававшимися священниками, которые увезли их в Финляндию, теперь находятся именно там, в Нововалаамском монастыре. Стоило вести путевые заметки, ибо было, что рассказать и написать, но совершенно отсутствовало время. Что осталось в памяти: вкусный монастырский хлеб, выдаваемый по записи рано утром, т.к. выпекался в ограниченном количестве, неожиданное для меня доброжелательное приглашение монаха в ските Всех Святых, одном из самых строгих, куда допускаются только мужчины (я представлял, что он должен быть более суровым, следует и учесть огромное количество ежедневно проходящих через скиты туристов, которые в принципе предназначены для уединения и концентрации на служении Богу), пещера на маленьком острове, где подвизался Александр Свирский – узкая, сырая и холодная щель в скале, в которой он жил (круглый год! – одно это уже можно считать подвигом с учётом тамошних климатических условий) и молился, невероятной красоты Крестовое озеро и огромный, старый деревянный поклонный крест над высоким крутым откосом в лучах закатного Солнца, ночная фотосъёмка из окна гостиничного номера, множество паломников, причём подавляющей частью – женщин, молодых и старых, завернувшихся в одеяла на продуваемой палубе, живших по 30 человек, посещавших ночные службы, смиренно переносивших все тяготы дороги. На обратном пути одна из них сидела в теплоходе напротив меня, пожилая женщина, которой было уже трудно передвигаться, (батюшка попросил капитана посадить её в салон, т.к. в основном паломники сидели на открытой корме) но, глядя на её лицо, слушая, как она разговаривает, я ощутил в ней внутреннюю доброту, уравновешенность и хрупкость, и что-то проснулось внутри, и я вдруг осознал, насколько часто бываю равнодушен и закрыт, зол и эгоистичен… Старые воспоминания и новые ощущения сложились в одно, и сердце неожиданно вскрикнуло – я живое!

В колонках играет - Loreena McKennitt