Теперь буду мастером небыстрых прогулок. Появится время слушать, так сказать, музыку улиц, важно раскланиваться со знакомыми и прочими дамами. Мало того что нет возможности поспешать, так и желания нет! Господа, вы бегите, я вас пропущу. Чего же вы спотыкаетесь? Того и гляди лоб расшибёте. Вы бегите, а я припомню одну из апорий Зенона и выступлю в роли черепахи. Пока что вроде как не придумали опровержение или я его просто не слышал, то есть мне что то, что другое - всё одно. Вот вы бегите и попробуйте меня обогнать. Да, теперь мастер небыстрых прогулок - это я.

      Хотел что-то недоброе написать, но потом подумал, что смысла в этом нет.

     Выглянул в окно, и возник у меня один вопрос. Где листья? Где, чёрт возьми, все листья? Деревья стоят голые и некрасивые. Листьев нет. А что дальше? Нет, скажите мне, что дальше? Снег? Я уже ничему не удивлюсь.

    Иногда бывает очень трудно выговорить слово "выговорить".

    Он сидел и выдумывал мысль. Мысль давалась ему с трудом, но он был упорен. Он так подгонял буквы друг к другу, чтобы они казались единым целым; если сделать этого  с лёгкостью не получалось, он подбивал буквы маленьким молоточком. Потом он соединял слова между собой, сажая их на канцелярский клей. Прошло много времени с начала его работы, прежде чем он почувствовал, что у него кое-что получается. И наконец это случилось! Он выдумал мысль! Жаль только, что она вышла плохой.

     Происходит это примерно так. Человек уже немало поживший хромает по улице в старомодном пиджаке и с усталым взглядом на жизнь. Вдруг его останавливает прелестное создание женского полу с ясными глазами. "Извините, вы не уделите мне минутку внимания?" - спрашивает оно, осознавая, что прелестному созданию можно уделить куда больше, чем мунутку. Человек, хотя и с виду недовольный, кивает головой в знак согласия. "Позвольте мне прочитать вам одного стихотворение старого поэта Пушкина. Какое вы предпочтёте - о любви или же о чём-то по-настоящему интересном?" Человек выбирает об интересном. Девушка начинает: "Поэт по лире вдохновенной..." Она читает очень хорошо и с удовольствием. Человек слушает внимательно и незаметно для себя перестаёт сутулиться. Прелестное создание заканчивает чтение и, улыбнувшись, отходит в сторону. Человек сердечно благодарит девушку и припоминает, что этот Пушкин и правда хороший поэт. Да, примерно так это и происходит.

       

Вот тут можно почитать один мой большой рассказ

     Я выше её на буханку чёрного.

    Только великие музыканты умеют лажать так, что никто их за это не станет освистывать.

     Ну сначала, допустим, ля минор. Пару нот туда-сюда (вроде как мелодия), а потом, конечно, до и ре мажор, это понятно. Далее си минор, что нетипично, но, в общем, можно объяснить прихотью художника. Тут начинаются странности, так как заканчивается квадрат ре мажором и, прошу обратить внимание, ми минором. Дальше эти два квадрата повторяются. Но после начинается нечто совсем невообразимое! До диез минор! С переходом в ля и соль мажор. Это уже, дорогие друзья, ни в какие ворота. Кажется, пора успокоиться, но руки сами находят ми минор. Гриф заканчивается, выше некуда, выше только звёзды. Последний взмах руки - ре мажор. Аплодисменты, чек и усталая улыбка.

     Я сажусь на скамейку, смахнув листву. Известно, что в полдень на бульварах в центре города сидят лишь бомжи и неудачники. Ну и я. Мужчина в тренировочном костюме неподалёку пишет пейзаж. Когда я появляюсь, он пририсовывает в уголке меня. На картине я сижу отчего-то в белоснежном костюме с тросточкой, лица не видно, но оно явно светится от удовольствия. Мне вспоминается такая сцена: я стою на набережной, прислонившись к ограждению, в одной руке у меня девушка, а в другой - бутерброд. Напротив на светофоре останавливается машина, из её окна на меня грустно смотрит человек в пиджаке: ему тоже хочется бутерброд и девушку. А на бульваре становится скучно. Я поднимаюсь и ухожу искать что-то. Мужчина в тренировочном костюме замазывает меня на пейзаже и оставляет одну скамейку.

    Целоваться более пяти с половиной часов подряд утомительно.

    Если сигарета не прикуривается, вспомни мудрое правило: прикуривать нужно не со стороны фильтра, а с другой стороны.

     Как сказано в Библии? "Не возгордись". Лет с 14-ти я боготворил свои колени, полагая (не без оснований), что это прекраснейшие части моего тела. Да и в сравнении с другими коленями они выигрывали без малейших затруднений (я, конечно, имею в виду мужские колени: женские предмет для особого разговора). А что сейчас? Мое правое колено вывернуто, изломано и надёжно спрятано от досужих взоров. А левое - грустит. Ведь даже самые прекрасные и совершенные создания в этом мире грустят, когда остаются в одиночестве.

     Мне подогнали костыли. Скачу теперь по квартире, как человек, которому подогнали костыли. Хочу привязать к гипсу какое-нибудь оружие. Мне не даёт покоя дама из "Грайндхауса" с пулемётом вместо ноги.

     Бабульки, продающие сигареты у метро, демпингуют по-страшному. Но ничего не поделаешь: рыночная экономика.

     Дать мне волю, я бы рассказал! Я бы все уши прожужжал, проехался бы по загогулинам извилин и проч. А я вот молчу. От избытка впечатлений.

     Сижу с гордо вытянутой ногой. К ней привязана верёвка, чтобы поднимать-опускать ногу по мере необходимости. Я почти как Наполеон, только вместо барабана под ногой табуретка. Когда-нибудь я, возможно, завоюю полмира, но ничего путного из этого, конечно, не выйдет.

      Когда после ночи катания по больничным коридорам, где единственный вид в положении лёжа - вид потолка, а рулевым служит мужичок, пропитавшийся спиртом по долгу службы и запрещающий складывать руки на груди, поясняя "Мне клиенты в такой позе не нужны, лучше живые"; после различных медицинских манипуляций над любимой правой ногой, сопровождающихся рефлексией по поводу необходимости днём ранее играть в футбол вместо занятий; после осознания того факта, что проваляешься в гипсе больше месяца, - так вот, когда после всех этих событий и мыслей решаешь возобновить дневник неактуального ныне Великолепного Антона, преследуешь одну лишь цель: чтобы самому  было не скучно, но весело.

    Открыто.

     Закрыто.

      Когда во время I Wanna Be Your Dog, которая была последней, Игги вытащил из толпы паренька и просто отдал ему микрофон, чтобы тот пел, я почувствовал лёгкое съезжание чердака и понял, что счастье близко. Когда же один из главных рок-н-ролльщиков планеты встал на четвереньки и парень принялся хлестать его по заднице, счастье накрыло меня с неизбежностью чего-то неизбежного. Не говоря уже о том, как он прыгал со сцены и толпа почти стянула с него штаны, что когда ему засветили стаканом из-под пива прямо в лицо, он, нисколько не обидевшись, просто вытянул один из пальцев руки и продолжил свой неистовый танец. Он дьявол. Или бог.

     Stooges тем временем выбивали напрочь всю дурь из моей головы. А после концерта случилось чудо. О чуде как-нибудь в другой раз.

     Штаны сползают с меня, не спросив разрешения. Но это, пожалуй, не главное. Ещё не главное: придумал вчера название для своей несуществующей группы. Отличное название! И даже не спрашивайте какое. Был рад ровно 8 минут. Гугл поверг меня в смятение: у одной группы уже есть такое название, впрочем в английском варианте. Проблема осталась нерешённой. Назваться, что ли, "Жуками-ударниками"?

    Мне тут пытались спихнуть одну девушку, но я подумал: "Ну вот ещё! У меня и своей-то девушки нет, а мне чужую предлагают!" - и отказался.   

     Они жили долго и счастливо и не умерли.

    "Гениальность" - очень особое слово, с ним нужно обращаться осторожно, иначе оно превратится в слово-паразит и потеряет свой смысл. Осознавая всю серьёзность этого слова, скажу, что вчера на Дворцовой площади The Rolling Stones сыграли гениально.

    Что-то изменилось? Жизненный счётчик начинается теперь с цифры 2. План на ближайшие 10 лет - всё или ничего. Когда счётчик перескочит на тройку, можно будет пожинать лавры или горевать об упущенной жизни. Посмотрим. Мне 20 лет. Отращиваю бороду и стараюсь пореже употреблять слово "я".

      Дневник Великолепного Антона временно прекращает свою работу в связи с летними каникулами. Сам Великолепный Антон уезжает в деревню, где собирается читать, думать и бегать  с голой з..ницей по бескрайним полям нашей Родины. Особо впечатлительных граждан и гражданок просьба не расстраиваться - я вернусь, как же тут без меня?  

     Сегодня я задумался: если бы я был Уинстоном Черчиллем, кем я хотел бы стать? Так ничего в голову и не пришло.

     Ой, так интересно! Шёпот шипит за спиной, как пробитая шина. Безудержное любопытство плещётся из глаз в глаза. Ты слышал? Ведь все уже слышали! Я, наверное, один не знаю, в чём дело-то? Тсс, тише, не голоси, вон сам идёт. Поглядите, будто ничего и не было, но нас-то не проведёшь! Всё знаем! А чего шипите? Скажите громко, что всё знаете. Нет-нет, мы лучше пошипим, как пробитые шины!

     Хватит стонать. У тебя было несколько часов. Несколько сладких часов, когда нужно было помалкивать, быть проще и понятней. Стиснуть зубы и говорить банально и немного забавно, но ни в коем случае не остроумно. Ты неплохой, в общем, парень, но иногда тебя заносит. Что, не в правилах Великолепного Антона быть банальным? Вот и сиди великолепно и банально один.

   Я, кажется, влюбился. Что удивительно - не в гитару какую-нибудь, не в песню и даже не в ***. Как обычно, влюбился я в призрак, в женщину некогда молодую, но теперь уже, видимо, в летах. Что за идиот придумал кинокамеру?! Как можно дарить людям несбыточные мечты?! Susie Davis. Клавишница. Музыкант, что для женщины странно. Susie Davis.  Я нашёл одно только видео, но мне, думаю, хватит надооолго. Она играла с Джаггером во время его австралийского тура в 1988 году. Стать звездой рок-н-ролла нужно хотя бы для того, чтобы делать на сцене ТАКИЕ вещи с ТАКИМИ женщинами. Ооо, боги, ослепите меня или сделайте ещё какую-нибудь гадость. Я не могу больше смотреть это видео.

                        http://www.youtube.com/watch?v=voLm8yODe34

                                             (с четвёртой минуты)

     Сегодня с утра я подумал: а не погрустить ли мне? Поводов можно найти кучу - от самых незначительных до самых глупых. Я посмотрел на себя в зеркало и состроил пару скорбных мин, одна из них получилась то что надо: я сам чуть не прослезился от жалости. Именно эту физиономию я решил взять с собой на прогулку. Надел самую потрёпанную рубашку самого поганого цвета, штаны с большим и тяжёлым прошлым. Но тут на меня насела такая объёмистая лень, что я понял: планам моим не суждено сбыться. Мне лень даже грустить! Делать нечего - пришлось одеться нормально и в своём обычном иронично-самовлюблённом расположении духа отправиться туда, куда стоило отправиться.

     - Мы оформили квартиру на Бориса. Когда он женился, он написал доверенность на жену. Теперь она хочет квартиру забрать себе. Хоть пристыдилась бы, мы её кормили, одевали. А теперь заявляет: "Отдайте мне квартиру или я на вас в суд подам". У меня племянник юрист, и я, значит, у него спросила, можно ли что-то сделать. Он говорит, нет. Я уж у всех соседок спрашивала. Одна мне рассказала, что у её подруги подобная ситуация была...

     Слушать это невыносимо. Я достаю блокнот и пишу:

     "Я посмотрел в окно. На улице было то ли жарко, то ли холодно. По листьям стекал древесный пот или, вполне возможно, это была обычная вода. Таинственная погода манила меня, вытягивала понемногу, по мысли из дома. И вот мысленно я уже на улице. Ещё пять минут - и я на улице телесно. Обошёл вокруг дома, направился к пруду и его тоже обошёл. Вернулся домой и посмотрел в окно. На улице было то ли холодно, то ли жарко. По листьям стекала обычная вода или, вполне возможно, это был древесный пот. Таинственная погода манила меня, вытягивала понемногу, по мысли из дома. И вот мысленно я уже на улице. Ещё пять минут - и я на улице телесно. Обошёл вокруг дома, направился к пруду и его тоже обошёл. Вернулся домой и посмотрел в окно."

     Пока я это писал, голоса словно выключились. Теперь они включились снова.

      - Да, у нас такие же проблемы с дачей были. Мы дом разделили на 3 части - мне, мужу и сыну. У сына семья, он говорит, чтобы мы дали ему ещё комнату, а мы её решили сдавать. Говорю сыну: плати за комнату, будет твоя. А он мне..

      Скоро я сбегу отсюда. Звучит, возможно, не очень мужественно, зато чертовски приятно. Расквитаюсь с последними учебными делами, соберу рюкзак - и поминай как звали. Устал я что-то от шума, сомнений, несостоявшихся признаний, намёков и проч. Москва, как истинный мегаполис, - обитель зла, то есть приятно пахнущих женщин и скучающих мужчин. А я, как истинный представитель рода человеческого, не умею пользоваться тем богатством, которым располагаю. Самое верное, что я могу сделать - сбежать в деревню без оглядки. Сяду на завалинке, поиграю на баяне (хм, надо его освоить, а то валяется без дела) и мысли мои будут высоко-высоко. Потом перестану играть, послушаю тишину, и станет совсем хорошо.

      В конце июля, конечно, отправлюсь в град Петров - поплясать, поорать, потрясти головой в такт нестареющему биту Stones. Но после - сразу назад, туда, где говорить нечего, потому что не с кем, и умничать необязательно. Поймаю пару солнечных зайцев, отпущу их на лужок пожевать травы. Чего-нибудь почитаю, чего-нибудь, возможно, попишу.

      Когда вернусь, всё, несомненно, изменится: я чуть поумнею, что нелишне, и буду всё делать правильно. Но это когда ещё будет! А пока - посторонись! Видите, человек бежит! Только пятки сверкают.

     Высшие силы (которых, кстати говоря, нет) взяли привычку приходить мне, дураку, на помощь в самых безнадёжных делах. Выглядит это так. Увесистый посох божественного провидения возникает у меня перед носом, призывая: "Антон, не дури, делай, как должно, и получится то, что нужно". Я отвечаю в том духе, что идите вы все подальше, я сам разберусь как и куда мне катиться, а то, что катиться можно только вниз, меня сейчас не волнует, и отмахиваюсь от посоха. Возмущённый такой дерзостью, посох пребольно огревает меня по голове, подхватывает обмякшее тело и тащит вверх. Придя в себя, я мотаю головой, оценивая положение вещей, и понимаю, что всё получилось наилучшим образом. И тут на меня наваливается тоска от осознания того, что глупости я делаю сам, а вот что-то хорошее только с непрошеной помощью высших сил.   

     Неважно, сколько времени займёт путь. Главное - знать, в каком направлении двигаться. Компас важнее часов.

     Я написал самый плохой и ненужный пост за всю историю дневника. Вы читаете как раз его.

      Я сломал свою гитару. Она выла, извивалась, плакала струнами. Я сломал свою гитару и осел в раздумье.

     - Дядь Паш, а расскажи, как ты с тётей Аней познакомился.

     - А на что вам?

     - Ну расскажи , расскажи!

     - Ну хорошо, тут сказ недолгий. Сидел я, значит, на лавочке на Тверском бульваре, читал "Советский спорт". Жутко интересовался тогда - суперсерия как никак, наши с канадцами. И вот сижу, читаю, ничего вокруг не замечаю. Вдруг будто чёрт меня дёрнул голову поднять. Отрываюсь от газеты и вижу - идёт. Высокая, волосы так и разлетаются на ветру, а сама худенькая и идёт легко, будто ветер её подталкивает. Я как был - с газетой развёрнутой в руках, так встал и пошёл за ней, даже кепку на лавке забыл, ну это я потом заметил. И вот идём - она легко, а я тяжело топаю, да ещё как дурак с газетой этой. А она как будто и не замечает меня, о чём-то своём девичьем думает, улыбается сама себе. Я ни шагу не могу прибавить, чтобы догнать её, ни придумать, что ей сказать. Так и плетусь. Сообразил хоть газету в карман засунуть, чтоб совсем народ не смешить. И было уже с духом собрался нагнать её, как подходит к ней хлыщ какой-то с букетом жёлтым, противным, а она его чмок в щёку и цветы взяла. Посмотрел я на него - волосы зализанные, физиономия ещё глупей, чем у меня, костюм мятый, потом на неё - лёгкую, воздушную, и грусть меня разобрала. Такая красота пропадает! Так я и стоял, весь сникший. С горя купил мороженое и съел. Потом ещё одно. А за лотком с мороженым как раз ваша тётя Аня и стояла.

     Я тут задумался: что такое плоский человек? Вроде понятно - человек с плоскими мыслями. Но как можно себе представить плоского человека? Думается мне, так: проведёшь мыслительной рукой по такому человеку и не почувствуешь ни зазубринки, ни впадинки. Не занозишься и не провалишься в него. Как ладонью по стеклу. Кошмар! Не хочу быть плоским.

      - Да, здравствуйте. Я Антон. Вот на экзамен к вам пришёл. Билет? Нет, спасибо. Вы хотите знания мои проверить, а есть ведь вещи и поважнее! Понимаю, вам нужно поставить мне оценку. Скажу вам прямо: я заслуживаю четвёрки. И это никак не соотносится с моими знаниями. Да, четвёрки. Спросите, почему это я заслуживаю четвёрки? Отвечу: самим фактом своего существования в том виде, в каком существую. В виде умного глупца и талантливого бездаря; это немало, поверьте. Я мог бы вам, конечно, рассказать про вопиющую образность творчества Маяковского... Хотя чего рассказывать? Давайте лучше стихи его почитаю, это будет ближе к теме. "Я сразу смазал карту будня.." ну и так далее. Ммм. Ммм. *обращается в зал, вполголоса* А что мы тут сдаём? Концепции современного естествознания... И всё равно не зря я вам стих прочитал! Концепции концепциями, но естествознание без гуманитарного знания, без знания души человеческой - это как пианино без клавиш, честное слово! Зачётка? Да, имеется. Пожалуйста. Пятёрка?! Право, не знаю как благодарить. Я же всегда думал, что четвёрки заслуживаю, а тут такое! Отделаться от меня, наверное, хотите? Ну я не в обиде. Спасибо. Я не прощаюсь - через семестр вернусь. Всего доброго.

*читать громогласно, по-маяковски*

 

Я завтра снова в бой пойду

Туда - на жизнь, на торг, на рынок

И войско песен поведу

С прибоем рынка в поединок!

                                                  В. Хлебников

 

     Проанализировать надо? Нда. Всё тут ясно - поэт (а по ритму стиха понятно, что даже, скорее, поэтище) объявляет войну, набивает знаменитые поэтские карманы знаменитой драгоценной бумагой своих стихов и ждёт утра, чтобы выступить в поход. Совершенно не случайно присутствие слов "жизнь", "торг", "рынок" в одной строке, да ещё через запятую, подобно однородным обстоятельствам. Дело в том, что всё это - одно, и с точки зрения поэта и с точки зрения любого здравомыслящего человека. А слово "туда" даёт нам понять, что румяное довольство рыночной жизни совсем в другом месте, не в тех холодных пещерах, где обитает поэт. Вопрос, несомненно волнующий каждого читателя - на кой чёрт сдалось поэту с торгашами воевать? - может найти удовлетворение в двух предположениях: 1) так, чтобы кости размять и 2) ну а кто, если не он? Важнейшим образом стихотворения является определение рынка как "прибоя". Что такое прибой? Нечто вечное и неисправимое. Громадная волна, накрывающая с головой и смывающая любого человечишку, попавшегося на пути. Неужели поэт этого не знает, идя в сражение с прибоем с охапкой бумаги в руках? Знает. Но идёт.

     У  меня на гитаре остались 3 струны. Три нижние (басовые) струны. Выбора нет. Панк-рок!

     Лови момент за хвост. Если начнёт брыкаться, сучить ногами - значит, ты его поймал.   

     Когда читаешь книгу, смотри в неё только левым глазом. Правый оставь для наблюдения за действительностью.

     Я отвратительный человек. Веду совершенно неправедный образ жизни, но когда появляется возможность наставить других на истинный путь или обсудить, как это можно сделать, моему красноречию нет предела.

     Сегодня на своём пороге я обнаружил двух дам с Библией в руках. Одна из них и правда была дама почтенного возраста, другая же - девушка, и красивая. В общем, завлекли они меня беседой о месте Библии в жизни современного человека, о необходимости её изучения. Редко встретишь людей, готовых серьёзно тебя слушать, ну я и разошёлся. Начали они с того, что  миру скоро конец. Я не возражал - меня такая перспектива ничуть не смущает. Следующим был вопрос о том, как бы сделать так, чтобы злых людей было меньше, а добрых, соответсвенно, больше. На предположение, что Бог сурово покарает злодеев, я заметил, что с его стороны это было бы немилосердно. Мне очень не понравилась мысль, что нужно привить истинное знание о Боге всем народам Земли, потому что у них, я думаю, тоже не дураки сидят и тоже что-то хорошее придумали. Тем более, вдруг наше знание совсем не истинное? Привлечём всех на свою сторону, а если окажется, что мы ошибались, краснеть ведь будем, неудобно.

     Сошлись мы только на том, что Библия - хорошая и нужная всем книга. Мне предложили журнал, благодаря которому я это пойму с совершенной отчётливостью. Я отказался, и последующие полчаса мы беседовали о разных интерпретациях одного и того же. Мысли мои склонялись к тому, что любая организация, трактующая такую обширную и серьёзную книгу, неумолимо будет, следуя неким своим идеологическим предрассудкам, видеть содержание таким, каким этой организации нужно. Я договорился до того, что заявил: если я когда-нибудь всерьёз увлекусь религией, то пойду узнавать подробности не иначе, как в Русскую православную церковь. Если уж быть обманутым, то пусть обманывают свои: в одной упряжке плетёмся. 

     Девушка, которая в основном вела беседу и зачитывала мне отрывки из Библии (мы с ней порой не сходились в трактовке одних и тех же слов, о чём я не преминул заметить), после полутора часов разговора как-то сникла, хотя и выслушивала мои слова с интересом (надеюсь, неподдельным). Может, уже устала стоять на моём пороге. Я тоже был немилосерден, так как знал, что любое истинное знание приходит через страдание. И вот мы стояли, страдали и пытались красиво завершить беседу. Под конец я вспомнил о всегдашних своих проповеднических замашках и рассказал им, что благородно, конечно, безвозмездно ходить в свободное от работы время к людям и советовать им почитать такую хорошую книгу, но ещё благороднее делать это от своего собственного лица, а не от организации (кстати, они поначалу мне не сказали, что они Свидетели Иеговы, и это был неплохой ход). Хорошо, когда всё по-честному, без подвоха.

     Расстались мы почти дружески, только я немного загрустил. Такие люди приятные, а всякой чепухой занимаются.  

       Иди всегда прямо. А если свернёшь, говори всем, что теперь, по твоему мнению, "прямо" в другой стороне.

     Не нужно верить оптимистам: они всё врут. Не нужно верить и пессимистам: эти что-то недопонимают. Кому верить? Поэтам! Поэты хоть и говорят зачастую туманно, но правда за ними. "Поэт" - слово смешное, устарелое. Ну а как ещё их называть?

      Люди, скажу вам лишь одно: дарите мне носки и книги, точнее, книги и носки.

      Красные, синие, зелёные, хлопковые, разноцветные книги и интересные, в меру умные, хорошо изданные носки. Знали бы вы, как люблю я тихим сонным вечером полистать интересные носки! Ещё больше люблю нервным утром схватить пару разных книг и на ходу натянуть их на ноги, путаясь в штанах и через шаг падая. Носки с книгами! Уж я-то найду, что с ними делать!