Ты ушел от меня в Отчаянье, оставив на подушке кусочек своего сна.
Я видела, как расплывалось твое лицо, проходя сквозь время. Ты был рядом и не со мной. Ты смотрел на меня и не видел.
Я не могу этого больше выносить, сказал ты. И в твоем опрокинутом лице застыл потемневший осенний лед. Колкий и недобрый.
Тебя закружил смерч холодного непонимания и боли.
Он чуть не унес и меня.
Я не смогла удержать тебя, но смогла удержаться сама. Я остановилась на самом пороге. Я видела, как наше МЫ исчезало в болезненном мраке.
Я осталась. Осталась, потому что кто-то должен был сохранить тепло, кто-то должен был подбросить в очаг сухих веток. Кто-то должен был ждать.
Я не плачу. Зачем мне слезы, если нет ТЕБЯ?
Я не зову. К чему кричать, если ТЫ не услышишь?
Я теперь жду. Жду, уткнувшись носом в маленький кусочек твоего сна.
«Не помню, что мне снилось, - уронил устало, без тени улыбки. - Знаю только, что в нем была ты».
Я рассмотрела его, твой потерянный сон. Я увидела то, что позабыл ты.
«Мы держались за руки, стоя на краю обрыва. Держались и улыбались друг другу. И нам было все равно, глубокая ли вода под нами. К чему, если мы вместе?
И мы прыгнули. Держась за руки…»
Я сберегу оставленное мне. Когда ты вернешься, я позволю и тебе заглянуть в него снова.
А ты вернешься. Вернешься призрачной улыбкой Чеширского кота сквозь оконное стекло. Вернешься тихой серенадой под моим окном. Вернешься утомленным скрипом колыбельки у нашей кровати.
Вернешься победившим Отчаянье.

(Jane)