XXI

Эжени просунула голову в дверь палаты, где лежал человек без желудка.
– Мсье Равик, к телефону.
– Кто звонит?
– Не знаю. Не спрашивала. Мне телефонистка сказала.
Равик не сразу узнал голос Жоан, приглушенный и какой-то очень далекий.
– Жоан, – сказал он. – Где ты?
Казалось, она говорит из другого города. Он бы не удивился, если бы она назвала какой-нибудь курорт на Ривьере. Никогда она еще не звонила ему в клинику.
– У себя дома, – сказала она.
– Здесь, в Париже?
– Конечно. Где же еще?
– Ты больна?
– Нет. С чего ты взял?
– Ты же звонишь в клинику.
– Я звонила в отель, тебя там не было. Вот я и позвонила в клинику.
– Что-нибудь случилось?
– Нет. Что могло случиться? Просто хотела узнать, как ты живешь.
Теперь ее голос звучал яснее. Равик достал сигарету и картонку со спичками. Прижав картонку локтем к столику, он оторвал спичку и зажег ее. Читать далее...

XIX

– Она здесь, – сказал Морозов.
– Кто?
Морозов оправил свою ливрею.
– Не притворяйся, будто не понимаешь, о ком речь. Не огорчай твоего отца Бориса. Думаешь, я не знаю, зачем ты за последние две недели трижды заглядывал в «Шехерезаду»? В первый раз с тобой было синеокое черноволосое чудо красоты, потом ты приходил один. Человек слаб – в этом и заключается его прелесть.
– Убирайся ко всем чертям, старый болтун, – сказал Равик. – Я держусь из последних сил, а ты всячески стараешься унизить меня…
– А тебе хочется, чтобы я вообще ничего не говорил?
– Безусловно.
Посторонившись, Морозов пропустил двух американцев.
– Тогда уходи. Придешь в другой раз.
– Она здесь одна?
– Без мужчины мы не пустили бы сюда даже княгиню. Пора бы тебе это знать. Твой вопрос порадовал бы самого Зигмунда Фрейда.
– Что ты знаешь о Зигмунде Фрейде? Ты пьян, и я пожалуюсь на тебя распорядителю «Шехерезады» капитану Чеченидзе. Читать далее...

XVII

Равик направлялся в клинику. Прошла уже неделя, как он вернулся с побережья. Внезапно он замер на месте. Картина, открывшаяся ему, удивительно напоминала детскую игру. Воздвигаемое здание сверкало на солнце, словно его собрали из деталей игрушечного строительного набора. Оно стояло в ажурной паутине лесов, сквозь которую просвечивало голубое небо… как вдруг в одном месте леса качнулись и соскользнувшая с них балка с человеческой фигурой на ней начала медленно опрокидываться, подобно падающей спичке, на которой сидит муха. Балка падала и падала, ее падение казалось бесконечно долгим. Фигурка теперь отделилась и походила на маленькую куклу с раскинутыми руками, неловко парившую в воздухе. Весь мир будто застыл на мгновение в мертвой тишине. Все вокруг было неподвижно – ни ветерка, ни вздоха, ни звука… Лишь маленькая фигурка и массивная балка падали и падали…
Затем все внезапно зашумело, задвигалось. Только теперь Равик почувствовал, что у него перехватило дыхание. Он побежал.
Пострадавший лежал на мостовой. Минуту назад улица была почти пуста. Теперь она кишела людьми. Люди бежали со всех сторон, словно услыхали набат. Равик протиснулся сквозь толпу. Он увидел, что двое рабочих пытаются поднять пострадавшего. Читать далее...

XV

Равик проснулся не сразу. Некоторое время он еще пребывал в каких-то странных сумерках, сотканных из сна и действительности… Сон, бледный и обрывочный, еще не исчез… И вместе с тем Равик сознавал, что все это только сон. Он был в Шварцвальде, на маленькой железнодорожной станции, неподалеку от границы. Где-то совсем рядом шумел водопад, с гор веяло терпким ароматом ели. Было лето, в долине пахло смолой и травами. На рельсах играл красноватый отсвет заката, словно по ним промчался поезд и оставил за собой кровавый след. Что я здесь делаю? – подумал Равик. Что я делаю здесь, в Германии? Ведь я во Франции. В Париже… Мягкая, радужно-переливчатая волна подхватила его и снова погрузила в сон. Париж?.. Париж расплылся, подернулся туманной дымкой, затонул… Он был не во Франции. Он был в Германии. Зачем он вернулся сюда?
…Равик шел вдоль платформы маленькой станции. У газетного киоска стоял железнодорожник – человек средних лет, с полным лицом и очень светлыми бровями. Он читал «Фелькишер беобахтер».
– Когда придет поезд? – спросил Равик. Железнодорожник медленно поднял глаза.
– А вам куда?
Равика вдруг обдало жаркой волной страха. Где он очутился? Что это за городок? Как называется станция? Не сказать ли, что он едет во Фрейбург? Что за черт, куда его занесло? Он оглядел перрон. Ни указателя, ни названия. Он улыбнулся. Читать далее...

XIII

– Скандал! – сказала дама с изумрудами, сидевшая напротив Кэт Хэгстрем.
– Потрясающий скандал! Весь Париж смеется. Ты знала, что Луи гомосексуалист? Наверняка нет. Да и никто не знал; он отлично маскировался. Лина де Ньюбур официально считалась его любовницей. И вот представь себе: неделю назад он возвращается из Рима на три дня раньше, чем обещал, отправляется вечером на квартиру к этому Ники – хочет сделать ему сюрприз, – и кого бы ты думала он там застает?
– Свою жену, – сказал Равик.
Дама с изумрудами взглянула на него. У нее был такой вид, будто она только что узнала о банкротстве своего мужа.
– Вы уже слышали эту историю? – спросила она.
– Нет. Но иначе и быть не могло.
– Не понимаю, – сказала она с нескрываемым изумлением. – Как это вы догадались?
Кэт улыбнулась. Читать далее...

XI

Мальчик не кричал. Он молча широко раскрытыми глазами смотрел на врачей. Ошеломленный случившимся, он еще не чувствовал боли. Равик взглянул на расплющенную ногу.
– Сколько ему лет? – спросил он мать.
– Что вы сказали? – непонимающе переспросила она.
– Сколько ему лет?
Женщина в платке беззвучно шевелила губами.
– Нога! – проговорила она наконец. – Нога! Это был грузовик…
Равик начал выслушивать сердце.
– Он уже болел чем-нибудь раньше?
– Нога! – проговорила женщина. – Ведь это его нога!
Равик выпрямился. Сердце пострадавшего билось учащенно, как у птицы, но это не внушало опасений. «Во время наркоза надо будет понаблюдать за этим истощенным рахитичным пареньком», – решил Равик. Каждая минута была дорога – размозженную ногу густо облепила уличная грязь.
– Ногу отнимут? – спросил мальчик.
– Нет, – сказал Равик, зная, что ампутация неизбежна.
– Лучше отнимите, а то она все равно не будет сгибаться.
Равик внимательно посмотрел на старчески умное лицо мальчика. На нем все еще не было заметно признаков боли. Читать далее...

IX

Равик вернулся в отель. Утром, когда он ушел, Жоан еще спала. Он рассчитывал вернуться через час, но отсутствовал целых три.
– Привет, доктор, – окликнул его кто-то на лестнице между вторым и третьим этажами.
Равик оглянулся. Бледное лицо, копна растрепанных черных волос, очки. Совершенно незнакомый ему человек.
– Альварес, – сказал незнакомец. – Хаиме Альварес. Не припоминаете?
Равик покачал головой.
Человек нагнулся и задрал штанину. Вдоль всей голени тянулся длинный шрам.
– А теперь?
– Я оперировал?
Человек кивнул.
– На кухонном столе у самой передовой. В полевом госпитале под Аранхуэсом. Маленькая белая вилла в миндальной рощице. Теперь вспомнили?
Равик внезапно услышал густой аромат цветущего миндаля. Казалось, запах этот поднимается по темной лестнице, сладковатый, чуть затхлый, перемешанный с еще более приторным и тошнотворным запахом крови.
– Да, – сказал он. – Вспомнил. Читать далее...

VII

– Когда я должна лечь на операцию, Равик? – спросила Кэт Хэгстрем.
– Когда хотите. Завтра, послезавтра, когда угодно. Днем позже, днем раньше – не имеет значения.
Она стояла перед ним, по-мальчишески стройная, уверенная в себе, хорошенькая и уже не очень молодая.
Два года назад Равик удалил ей аппендикс. Это была его первая операция в Париже. Она принесла ему удачу. С тех пор у него все время была работа, и полиция ни разу не беспокоила его. Он считал Кэт Хэгстрем своего рода талисманом.
– На этот раз мне страшно, – сказала она. – Не знаю почему, но страшно.
– Пустяки. Обычная операция.
Она подошла к окну и посмотрела во двор отеля «Ланкастер». Могучий старый каштан простер к мокрому небу свои старые руки.
– Дождь, – проговорила она. – Я выезжала из Вены – шел дождь. Проснулась в Цюрихе – по-прежнему дождь. А теперь здесь… – Она задернула портьеры. – Не знаю, что со мной творится. Наверно, старею.
– Так кажется всегда, когда ты еще молод.
– Почему мне так не по себе? Ведь две недели назад я развелась. Надо бы радоваться. А я такая усталая. Все повторяется, Равик. Почему?
– Ничто не повторяется. Повторяемся мы, вот и все. Читать далее...

V

Хозяин отеля сразу узнал Равика.
– Дама у себя в номере, – сказал он.
– Вы не предупредите ее по телефону, что я пришел?
– В комнате нет телефона. Можете спокойно подняться наверх.
– Какой номер?
– Двадцать седьмой.
– Я запамятовал ее имя… Как ее зовут?
Хозяин не выказал и тени удивления.
– Маду… Жоан Маду, – уточнил он. – Не думаю, что это ее настоящее имя. Вероятно, артистический псевдоним.
– Почему артистический?
– Когда въехала, записалась актрисой. И имя вроде такое, звучит по-актерски. Не правда ли?
– Не уверен. Я знал одного актера, который выступал под именем Густав Шмидт. А на самом деле его звали граф Александр Мария фон Цамбона. Густав Шмидт – его псевдоним и, как видите, звучит совсем не по-актерски, не правда ли? Читать далее...

III

Равик проснулся, почувствовав на себе чей-то взгляд.
Женщина была одета и сидела на диване. Но она смотрела не на него, а в окно. Он ожидал, что она уйдет задолго до его пробуждения. По утрам он не выносил присутствия людей.
Он подумал – не попытаться ли снова уснуть, но тогда она все равно станет наблюдать за ним, а это мешает. А не лучше ли вообще отделаться от нее? Если она ждет денег, то все очень просто. Да и вообще все просто. Он выпрямился в постели.
– Вы уже давно встали?
Женщина испуганно обернулась.
– Я не могла больше спать. Мне очень жаль, если я вас разбудила.
– Вы не разбудили меня.
Она встала.
– Я хотела уйти. Сама не знаю, почему я еще здесь.
– Погодите. Я сейчас оденусь. Вы должны позавтракать. Знаменитый кофе – гордость отеля. У нас еще есть время. Читать далее...

I

Женщина шла наискосок через мост прямо на Равика. Она шла быстро, но каким-то нетвердым шагом. Равик заметил ее лишь тогда, когда она оказалась почти рядом. Он увидел бледное лицо с высокими скулами и широко поставленными глазами. Это лицо оцепенело и походило на маску, в тусклом свете фонаря оно казалось безжизненным, а в глазах застыло выражение такой стеклянной пустоты, что Равик невольно насторожился.
Женщина прошла так близко, что едва не задела его. Он протянул руку и схватил ее за локоть. Она пошатнулась и, вероятно, упала бы, если бы он ее не удержал.
Равик крепко сжал руку женщины.
– Куда вы? – спросил он, немного помедлив. Женщина смотрела на него в упор.
– Пустите! – прошептала она. Читать далее...

ГЛАВА 29

Заговоры. Тайны. Увертки. Это вовсе не те ответы, которые мне хотелось найти в царстве демонов. Мерриту я не поверил до конца, и уже казнил себя за то, что сообщил ему о башне Фионы. То, что он поведал мне, было выгодно ему, к тому же он в основном пересказывал слухи и сплетни, а его заявление, что Тиррад-Нор просто легенда, было совершенно неубедительным. Раддоман тоже ничего не рассказал мне об этом месте, готовый рисковать подобным соседством, только бы снова быть дома. Но от моих собственных предчувствий холод бежал у меня по позвоночнику. То, что Меррит говорил о планах демонов, полностью совпадало с тем, что я и сам уже знал. Неудивительно, что Валлин ни о чем не спрашивала меня. Викс с Валлин и без того прекрасно знали, что привело меня в Кир-Вагонот, и их нисколько не волновало то, что у меня могут быть свои причины. Их заботили только собственные планы.
Я завернул за угол замка, и порыв ветра едва не сбил меня с ног. Расставшись с Мерритом, я отправился на прогулку, чтобы успокоить свою злость. Злость, что позволил так провести себя. Злость на демонов с их сияющей красотой, с той жалостью и восхищением, которые они пробуждали во мне Разве воин имеет право на жалость? И какое разочарование – все мои надежды на взаимопонимание, на мир… Каким глупцом нужно быть, чтобы решить, будто усилия одного человека могут повернуть вспять волны океана истории? Читать далее...

ГЛАВА 27

После прогулки с Мерритом, которой могло бы и не быть, я с трудом заставил себя выходить из комнаты. Что если кто-нибудь видел нас в тоннеле, или во дворе, или под трибунами арены? А что если демонов было пять? Что если Денас заметил виноватое выражение моего лица и связал его с исчезновением своих гастеев? Что если он предпримет еще одну попытку? Но когда Валлин послала за мной, я не смог найти повода не пойти. Если я скажусь больным, она сразу разоблачит меня.
Через два дня после печального путешествия она позвала меня прогуляться по длинной галерее, стены которой были расписаны полосами и спиралями всевозможных цветов. Сначала я думал, что это просто неудачный образец живописи, от которого бросает в дрожь, но Валлин научила меня смотреть несфокусированным взглядом, погружаясь в краски. Цвета захватывали и накрывали меня океанской волной. Это было очень приятно, словно краски, такие бледные в остальных творениях рудеев, вдруг оживали и обретали собственную душу, выполняя новую для них роль. Когда мы остановились в той части галереи, где был представлен синий и фиолетовый, кто-то выскочил из тени и едва не сбил с ног Валлин. Меррит. Он вовремя остановился. Читать далее...

ГЛАВА 25

– Ну и как ты поживаешь? – спросил эззариец, подтаскивая к постели мой письменный столик. – Я принес еду, завтрак. – Он поставил на столик бутыль с вином и корзиночку со сливами, виноградом, яблоками, колбасой и хлебом. Отрезал колечко колбасы и передал его мне, потом отхватил кусочек для себя.
Несмотря на нехватку пальцев, он удивительно ловко справлялся. На левой руке у него не было мизинца и безымянного, а на правой – среднего пальца. Я старался не смотреть, чувствуя, как мои собственные пальцы под одеялом ощупывают друг друга.
– Я пытался узнать о тебе в течение этих последних недель, но Валлин не делится своими гениальными планами ни с кем. Особенно когда ее цель – привести в ярость Денаса. Он взял на себя все хлопоты, чтобы заполучить тебя, а теперь она демонстрирует тебя своим гостям, выставляя его дураком.
– Со мной все хорошо, – ответил я. – Гораздо лучше, чем раньше. Спасибо. Мне не хватает слов, чтобы выразить свои чувства. Читать далее...

ГЛАВА 23

– Так как же мы его назовем, Валлин? Как известно, должно пройти три сотни лет, чтобы он получил право на имя, но он показал себя таким стойким и упрямым. Нельзя называть его просто Смотрителем. Кроме того, будет вечная путаница, ведь теперь у нас два Смотрителя, пусть даже мы и не злоупотребляем именем Меррита, к его постоянному огорчению. – Худой демон со светлой бородкой наморщил нос при виде моего провожатого, потом захихикал и начал ходить вокруг меня, словно я был статуей. – Наверное, ему подойдет что-нибудь вроде Пришелец или Конокрад, не для того, чтобы тебя оскорбить, иладд, я вовсе не хочу сказать, что ты воровал лошадей. А может быть, Костогрыз. Кажется, гастеи называли его так. Или Лицо-со-шрамом… – Он стоял, покачиваясь с пятки на носок, и разглядывал мою щеку. Ничто в его болтовне не выдавало нашего знакомства. Читать далее...

ГЛАВА 21

Я очень долго не видел эззарийца, но решил, что он все-таки был на самом деле. С того мига как он прикоснулся к моей голове, я начал понимать и говорить на языке демонов. К сожалению, уже и без того начал понимать те немногие фразы, что говорили мне мои мучители. «Дол фисгарра» – «где твое оружие», а «гараз ду циет» – «сразись со мной теперь». И постоянные требования, чтобы я сказал им свое имя и рассказал, как мне удалось убить Нагидду, Предтечу, демона, которым они восхищались. Я не помнил когда и как, но предполагал, что однажды действительно убил могущественного демона, называемого Предтечей. Я был Смотрителем. Моя обязанность – сражаться с демонами. Гораздо красноречивее демоны объяснялись хлыстами, ножами и дубинками. Я точно знал, что, если это продлится еще немного, уже ничего не смогу вспомнить. Но то, что я понимал их речь, пусть даже грубую и бедную, помогало мне. Я уже не был так одинок среди моря боли и тьмы. Существа, произносящие слова, – это существа, которых можно ненавидеть Ненависть помогает сохранить разум. Читать далее...

ГЛАВА 19

– Как ты можешь так думать? – Фиона стояла у меня за спиной, сверля взглядом Балтара. – Даже если эта куча обломков и значит что-то, картина далеко не полная. Тут повсюду дыры.
– Мне потребовалось двадцать семь лет, чтобы прийти к этому выводу; я не знаю, что еще могу сделать. Мои глаза уже не такие зоркие, как раньше, остальные сохранившиеся фрагменты разбиты в мелкие дребезги, в них сложно угадать рисунок. Все это долгое время пролежало в воде, те, кто разрушил храм, бросили все в реку. Наверное, река вскоре поменяла русло, потому что пропало не так уж много, совсем чуть-чуть. Да, здесь почти все. Картина ясная. Все видно.
– Но откуда ты знаешь, что означает увиденное? Откуда?
– Разве ты не видишь, дитя? Они пришли и уничтожили следы своего преступления. Когда увидели, что они впустили в мир, не позволили другим, обычным людям узнать о случившемся. Они… мы… должны были исправить ошибку. Мы объявили демонам войну, и мы живем с нашей виной уже тысячу лет. Когда мы готовы забыть, боги посылают нам напоминание – детей, захваченных злом, которое мы сотворили. Я нашел разгадку. Читать далее...

ГЛАВА 17

Проблема состояла в том, что я не знал никого при дворе в Загаде, кто мог бы указать путь к Балтару. Я никогда не служил в Загаде, только в летнем Императорском Дворце в Кафарне, поэтому здесь я знал только троих, кто мог бы снабдить меня необходимой информацией за достаточно короткое время, – Александр, его брат Кирил и его жена, принцесса Лидия. Александр отпадал сам собой, Кирил, чьи воины погибли от моей руки, тоже едва ли подходил мне. Оставалась только принцесса. Лидию нельзя было назвать спокойной и добродушной, но слушала она гораздо внимательнее, чем ее принц.
Я вернулся на рыночную площадь, нанял общественного письмоносца и велел ему отнести записку в дом Хаззира, верного человека Лидии. Я надеялся, что он переехал в Загад вместе со своей госпожой, после того как она вышла замуж за Александра. Он узнает подпись и найдет способ незаметно передать послание хозяйке. Читать далее...

ГЛАВА 14

Превращение! Насколько было известно в Эззарии, я был единственным, кому было подвластно это чудо – крылья, появляющиеся у меня за Воротами, – и я привык думать о себе как об одаренном, избранном высшими силами, о том, кому посчастливилось пройти через заклятие и получить в награду такое великолепие. Но в тот момент, когда превращался Блез и я видел свет и ощущение гармонии на его лице, я почувствовал себя полной бездарностью. Это потрясающее зрелище впервые выставляло мой дар в истинном свете; страстное желание, которое я все эти годы старался скрыть от самого себя, обрело вдруг такой вес и силу, что я боялся, уже не смогу противиться ему.
Все мое тело налилось свинцом, когда я рвался к другому концу теснины. Я опирался руками о камни, медленно перемещаясь вперед, давая Блезу время осмотреться и найти дорогу. У меня больше не было вопросов, как он сумел отпереть ворота крепости, как он обнаружил на утесах дерзийских лучников, приземлившись так легко, что ни у одного из них не зародилось даже тени подозрения. О боги, как я хотел бы быть на его месте… Читать далее...

ГЛАВА 11

– Ты же не возьмешь его с нами?
– А что еще ты можешь предложить?
– Прикончить его. Он просто еще один дерзийский убийца, мечтающий уничтожить нас. Их тут было целое войско. Какое еще доказательство тебе нужно?
– Какое-нибудь. У меня к нему множество вопросов, кроме того, он явно рассорился со своими друзьями, если это были его друзья. Несмотря ни на что, я по-прежнему считаю, что думать и слушать важнее, чем убивать. Давай сюда лошадь.
– Ты просто идиот, Блез.
– Я считал бы, что прожил день зря, если бы не услышал от тебя этих слов.
Весь этот обмен любезностями шел у меня за спиной. Те же руки, что дали мне благословенной воды, теперь подсунули под меня свернутый плащ, так что моя голова болталась в воздухе. Все мое тело словно побывало в мельничных жерновах, но я хотя бы слышал. Читать далее...