"Детали" на СТС. 10 октября 2005.

Тина Канделаки: Сегодня у меня в гостях в очередной раз герои «9 роты» Иван Кокорин и Алексей Чадов. Хотите, начну с истории? Меня как-то в субботу вечером на последний сеанс друзья пригласили на «9 роту». Последний сеанс, суббота и, представляете, не попадаю, нет билетов.

Алексей Чадов: В Улан-Удэ в кинотеатр на «9 роту» попасть нельзя. Народ покупает заранее или стоит «а есть билетики?», как возле Большого театра.

Тина Канделаки: Рассказываю дальше: с трудом поездив по Москве, попала на последний сеанс, заканчивается картина, и люди встали и аплодировать стали, я просто обалдела. В два часа ночи люди встают сами по себе, заканчивается картина, и они аплодируют. Я за всю мою бытность в Москве такого ни разу не видела.

Алексей Чадов: Страна сошла с ума.

Тина Канделаки: Вы понимаете, что вы проснулись знаменитыми, что вам повезло, как в этих сказках про артистов?

Алексей Чадов: Нам очень повезло. Все, кто попал в «9 роту» - это билет, для кого-то очередной подъем, для кого-то - скачок, для меня во всяком случае, естественно... У меня было какое-то сомнение, когда «9 рота» заморозилась на полтора года, я подумал, по каким-то легким суевериям своим: а может быть, не надо?

Тина Канделаки: Это вы так подумали, потому что в фильмах про войну уже играли?

Алексей Чадов: Да, и война уже очень со мной ассоциируется частенечко, и все мне обычно эти вопросы задают. А потом просто отпустил себя, и все раз, раз, раз и ты понимаешь, как тебе повезло работать с такими людьми, с такими профессионалами, в таком проекте.

Тина Канделаки: Последние пять лет стабильно выходят фильмы про войну, эти фильмы все обсуждают, многие получают какие-то призы, на них отчасти ходят зрители, но то, что происходит с «9 ротой» - это просто феноменально. Вы следите за кассовыми сборами?

Алексей Чадов: Понятно уже, что первое место.

Иван Кокорин: Говорят, что все очень неплохо.

Тина Канделаки: «Ночной дозор» бьет?

Алексей Чадов: Не знаю, но думаю, что точно уж на уровне, точно уж не уступает ни в коем случае. Мне назвали тут, не знаю, стоит ли говорить эту цифру, но по-моему, она какая-то сумасшедшая за первый уикенд. Мне сказали, что шесть семьсот миллионов в американских.

Тина Канделаки: На вас это отразилось?

Иван Кокорин: Никак пока.

Алексей Чадов: Мы радуемся, конечно, нам приятно.

Тина Канделаки: У вас были хорошие гонорары, я надеюсь.

Алексей Чадов: Да, не жалуемся.

Тина Канделаки: Я часто разговариваю с нашими актерами, которые в голливудских фильмах снимаются, понятно, что им тяжело, они играют определенные роли. Но они говорят, что если ты попал в Голливуд, в этом профсоюзе самое главное, в правильных фильмах снявшись, закрепить гонорар.

Алексей Чадов: Закрепить категорию, гонорар, естественно. Сейчас тоже самое происходит.

Тина Канделаки: После «9 роты» вы уже уверены, что эта категория за вами останется?

Алексей Чадов: Конечно, не уверен.

Тина Канделаки: По-актерски это самая высшая точка вашей карьеры?

Алексей Чадов: Пока да, это кино класса «А».

Тина Канделаки: Значит, теперь вы актеры категории «А»? Не стесняйтесь.

Алексей Чадов: Нет, мы не актеры категории «А». Я не стесняюсь, я не могу утверждать. «9 рота», что еще... «Ночной дозор», я считаю, класса «А». Их не так много.

Тина Канделаки: Посмотрите, у Хабенского сейчас карьера очень успешно развивается. Очень много премьер, в которых он задействован, то есть у него после этой картины пошло по восходящей. «Мертые души», «Бедные родственники». А в театр рветесь?

Алексей Чадов: Скучаю, если будет время свободное...

Иван Кокорин: Очень хочется за кем-нибудь, но пока не знаешь за кем пойти. Быть в команде фанатов, чтобы что-нибудь новое делали, а так идти... Смысла я не вижу.

Тина Канделаки: Вы читали в «Афише», где про вас есть, что открывается новый репертуарный театр, очень экспериментальный. Там есть такая фраза, что во всем, в искусстве ли, в шоу-бизнесе ли, везде, где хочется сделать что-нибудь настоящее, будущее за командами, один человек ничего не может добиться.

Иван Кокорин: Я об этом мечтаю просто.

Тина Канделаки: У вас теперь есть тоже команда. Федя уже везде говорит, что следующее кино он тоже будет снимать очень скоро. Вы про это знаете?

Алексей Чадов: Да. Мы про это знаем. Больше того, мы нацелены на участие в этом проекте.

Тина Канделаки: А шансы есть у всех? Проект-то масштабный, там на всех хватит.

Алексей Чадов: Он масштабный, да, но не факт, что все очень подойдут. Естественно, что вся команда туда не попадет, это будет глупо.

Тина Канделаки: Вы мне расскажите, только честно, какие самые крутые люди в кинематографе к вам реально подошли, или позвонили, как-то связались и сказали какие-то слова о картине, которые на вас произвели впечатление?

Алексей Чадов: У меня не было такого человека.

Тина Канделаки: Вообще никто?

Иван Кокорин: Нет, подходили люди, известные подходили. Не то, что меня кто-то удивил, я понял, что не ошибся. Подошла журналистка известная и сказала: «Чадов, ты обманул. Молодец. Я не буду ничего говорить, но ты обманул. Потому что всегда, когда мы слышим военный фильм какой-то шумный с участием Чадова, то это калашников, это война, это кураж, такой пистолетный герой. Здесь ты обманул, спасибо». Мне было приятно, я не стремился к этому. Мне хотелось сыграть немножко что-то другое, попробовать себя покидать, вроде как получилось.

Тина Канделаки: У вас очень хороший дуэт получился. Я в жизни вижу, что вы, Ваня, такой добряк! А в кино я так за вас переживала. Скажите, а на сколько этот герой на вас похож?

Иван Кокорин: Вообще не похож. Спасибо Федору Сергеевичу, что он в тот момент увидел во мне что-то такое, что самое главное в Чугуне. Я не видел тогда этого в себе, я был очень удивлен. Чугун и Ваня Кокорин – нет ничего общего.

Алексей Чадов: Ваня нашел зерно роли все-таки. Он его искал.

Тина Канделаки: Вы же понимаете, что Ваня - самый русский по внешности и по харизме в картине. Про вас про всех говорят, что абсолютно новые европейские лица. «О, русский Бред Питт сидит». И про всех так будут говорить.

Алексей Чадов: Интересное сравнение какое.

Тина Канделаки: Много будут сравнивать. Про Костю Крюкова говорят «Венсан Кассель». Лица европейские, которые могут показаться в любых картинах. Вы сами мне говорите, что сейчас работаете с французами. И наверняка многие ребята будут работать с иностранцами, и если ни акцент, ни речь, то никто и не поймет, кто вы по национальности. А Ваня наш. Я про вас так мало знаю. Вы всегда таких парней играли?

Иван Кокорин: У меня перед этим была картина «Шик», где Худойназаров мне предложил абсолютно другую роль, когда Федор Сергеевич мне предложил эту, просто небо и земля. Я сначала расстроился, переживал, хотел Федору Сергеевичу в лицо сказать: «Простите, Федор Сергеевич, я не буду работать здесь».

Тина Канделаки: Почему?

Иван Кокорин: Потому что я не знал, что сказать зрителю этой ролью. Я не мог найти, что я могу донести зрителю вот этим человеком.

Тина Канделаки: А сразу стало получаться, когда вы уже начали играть? Или во время картины еще проиходило развитие?

Иван Кокорин: Где-то недели через три я понял, что что-то чугунаторское проскочило.

Тина Канделаки: А по картине, после какого момента вы поняли, что чугунаторское стало проскакивать?

Иван Кокорин: Это не поступок, это, я даже не знаю, как сказать, это микродействие какое-то, где я вдруг «Ой, мамоньки, Чугун!»

Тина Канделаки: Я как-то случайно увидела по телевизору фильм «Шик», с удовольствием до конца досмотрела и думаю, почему же в кино снимаются одни и тех же люди, почему нет новых лиц. Новых лиц, когда сразу много и все новые. И «9 рота» в этом плане для меня прорыв. Есть ли для вас, как для зрителей, картины за последнее время, которые бы вас удивили? В которых не работали.

Алексей Чадов: Есть. Я, наверно, назову единственную картину, которую я посмотрел в кинотеатре за все время, это «Страсти Христовы». Я вышел и понял, что я сказать ничего не могу. В таком состоянии в очумелом, непонятном, находился часа два. И публика также. Парни заходят посмотреть кино, а тут им арамейский язык какой-то, непонятное что-то. И тут уже пиво пить не хочется, и не лезет как-то этот попкорн, и смотришь – народ меняется.

Тина Канделаки: Какое предложение сделали каждому из вас сразу после фильма? Первый сценарий, и на кого были похожи герои?

Алексей Чадов: Казак, но это было во время съемок «9 роты» мне предложили.

Тина Канделаки: Нет, после премьеры.

Алексей Чадов: Нет ничего.

Иван Кокорин: Да, мне тоже не было. У нас все впереди.

Тина Канделаки: А что вам сказали... У вас, понятно, жена - самый близкий человек, или вы скрываете, что вы женаты?

Иван Кокорин: Нет, не скрываю.

Тина Канделаки: А зачем скрывать? Мне кажется, там в «9 роте» много женатых. Что сказала жена?

Иван Кокорин: Молодец, сказала.

Тина Канделаки: Я с Федором Сергеевичем беседовала, у него все понятно, мамино мнение первое, друзей, товарищей, коллег, Светино мнение. Все правильно, по-семейному. Как у вас, кто первые смотрел картину? Жены, подруги, родители? Доказали ли вы своим родителям этой картиной, что вы не зря пошли в эту профессию.

Алексей Чадов: Естественно, доказали, тем более родителям, людям, которые не занимаются этой профессией...

Тина Канделаки: Ваша мама бухгалтер, насколько я знаю?

Алексей Чадов: Она по образованию инженер, но ей пришлось переквалифицироваться в свое время на бухгалтера, но сейчас она работает по профессии.

Тина Канделаки: Мама, когда поняла, что вы идете в актеры, что она сказала?

Алексей Чадов: Естественно, у нее была масса сомнений, в отличие от нас с Андрюшей. «Быть может, давай подумаем, может, немужская профессия. Что ты будешь делать вообще?». Фильмов тогда не было, такого ажиотажа с сериалами, такого количества работы не было. «Как ты будешь жить, в театре?». Мы с братом не задумывались об этом. И, в принципе, она никогда не была против, с десяти лет мы занимаемся творческой профессией, она уже привыкла.

Тина Канделаки: Я понимаю, когда один там творческий, ну и ладно, а другой хотя бы технарь, мы прокормим того, который творческий. А тут оба сына идут в непонятную отрасль для вашей семьи.

Алексей Чадов: Это проблема большая. Мама нас называет рокерами: «Вы живете, как рокеры». Мы можем прийти в пять утра. Приехать со съемок в два часа ночи и сразу ехать куда-то встречаться с людьми. Ей это непонятно. Она привыкла вставать, жить по порядку, а тут полный хаос.

Тина Канделаки: Мама была на премьере? И что? Вы в первую очередь к маме?

Алексей Чадов: Конечно, не к маме сразу. Естественно, я знаю, что кино понравится и маме, и брату, и друзьям. Но она сказала, что тяжело, не женское кино.

Тина Канделаки: А девушка что сказала?

Алексей Чадов: «Надо еще раз посмотреть». Сложно воспринимать, я понимаю, человека знаешь «от и до», а смотришь, и где-то не узнаешь его, где-то он действительно сыграл так, что не похож на себя. Это сложно, не можешь отвлечься и смотреть просто как кино. Так бывает, смотришь фильм с братом, ты знаешь его очень хорошо...

Тина Канделаки: Это же фантастика.

Алексей Чадов: В смысле?

Тина Канделаки: Я читала где-то в интервью Сергея Бодрова, что после «Брата» вся страна стала ассоциировать его с Данилой Багровым, что он такой крутой парень, что он придет, защитит. Он же был очень интеллигентным человеком, очень воспитанным. Вы его знали?

Алексей Чадов: Знал, но немного, но в принципе, мне хватило, чтобы понять об этом человеке...

Тина Канделаки: Что это была диаметральная противоположность сыгранному герою, который так пристал на небольшой промежуток жизни, который был ему дан. И вы говорите, ваши члены семьи поняли, что вы абсолютно другой, нежели Воробей.

Алексей Чадов: Да.

Тина Канделаки: Воробей сдержанный, он такой тихий, он же интроверт?

Алексей Чадов: Не то чтобы сдержанный, ему не надо ничего доказывать, он такой человек. Обычно все парни живут по принципу «кто сильнее», «кто круче», «у кого больше» и так далее. Ему не надо никому ничего доказывать, у него все есть.

Тина Канделаки: Может, с точки зрения природы, это правильно?

Алексей Чадов: Может, и не правильно. А то как же естественный отбор, а борьба, стремление.

Тина Канделаки: Такой период в жизни, когда мужику надо доказывать в школе ли, в интституте, что он мужчина, и его нельзя пинать, его нельзя забивать, у вас этот отрезок пройден. У вас были такие же проблемы как у Воробья?

Алексей Чадов: Вы знаете, были, да. Я очень поздно развивался, я был самым маленьким в классе, естественно. Все уже начали там пиво пить, какие-то у них взрослые табунные приколы, солдатские отчасти, а я все как-то странным мирком своим жил. Как ребенок.

Тина Канделаки: Представляете, какая ирония судьбы.

Алексей Чадов: Действительно, оттуда я многое брал.

Тина Канделаки: Я так понимаю, мышцы появились позже, вы были такой худой, маленький.

Алексей Чадов: Нет, я поддерживаю форму.

Иван Кокорин: Скрывать пришлось.

Алексей Чадов: Да. Я приехал, Федор смотрит: «Чадова не кормить, не поить. И вот эти банки, Алексей, чтобы я не видел через три дня». Так в шутку сказал. Но на самом деле, я очень переживал.

Тина Канделаки: Вы накачанный, сейчас все молодые актеры стараются за этим следить.

Алексей Чадов: Мне кажется, это правильно. Не обязательно быть щупленьким.

Тина Канделаки: Это востребовано, мой дорогой. Вань, а ваша история, каким составом на премьеру пришли?

Иван Кокорин: Мама, папа, я пригласил еще своего преподавателя, который, я считаю, как второй папа для меня, я их пригласил, и честно говоря, очень волновался, потому что мама у меня критик, особенно в мой адрес, очень...

Тина Канделаки: Они тоже не имею никакого отношения к кино? И они тоже не ожидали от вас такого решения, или ставили вас на стол в детстве и говорили: «Читай стихи, Ванечка».

Иван Кокорин: Нет. Это еще со школы пошло. Я играл в спектакле и, помню, вышел после спектакля, честно вам скажу, Тина, какое-то внутреннее блаженство испытал. Это для меня явилось маячком, и я решил попробовать.

Тина Канделаки: Сколько лет вам было?

Иван Кокорин: 16-17 лет.

Тина Канделаки: Мне старшие товарищи говорят, что детей на сцену выпускать нельзя, пока психика не сформировалась, нельзя, потому что оттуда уже не уходят. Вот 16-17 лет, вы понимаете, что оттуда уже не уйдете, родители что говорят?

Иван Кокорин: Для меня мнение мамы очень дорого...

Тина Канделаки: А как маму зовут, чем она занимается?

Иван Кокорин: Надежда Александровна. Она учительница математики и информатики.

Тина Канделаки: Это всегда подтянутая, строгая?

Иван Кокорин: Нет, демократичная. Учит детишек не столько предмету, сколько жизни.

Тина Канделаки: А она в младших, старших классах?

Иван Кокорин: Нет, это институт. Когда мы встретились после премьеры, мама смотрит на меня, папа смотрит на меня, Юрий Николаевич смотрит на меня, преподаватель мой. И я понимаю, что слов не надо, что сумели мы зацепить, что история эта понравилась.

Тина Канделаки: Мама плакала?

Иван Кокорин: Я и говорю, ничего не надо было говорить, все было и так понятно. Этот тот самый случай, когда все слова – паразиты, потому что ты чувствуешь по глазам, и это для меня было особенно высокая оценка, потому что мама моя очень критически относится, говорит какие-то замечания, иногда правильные, иногда нет, но все равно хочется быть достойным.

Тина Канделаки: Она вас в актерскую профессию с легкостью отпускала?

Иван Кокорин: Отпускали, с одной стороны, с легкостью, а с другой стороны, пусть парнишка попробует, помучается, поймет, что это не его, и вернется домой.

Тина Канделаки: Когда вы впервые увидели Федора Бондарчука, сколько вам лет было, в какой картине?

Алексей Чадов: «8 с половиной долларов», он играл там какого-то бандита. Мне понравилось. И «Мужская работа». Это недавно совсем было, года три-четыре назад. Что-то да, что-то мне понравилось. Были какие-то сцены.

Тина Канделаки: А были какие-то мысли, вы смотрели и думали...

Иван Кокорин: Нет, конечно, нет.

Алексей Чадов: Тогда еще совсем другие мысли были.

Тина Канделаки: А вы что видели?

Иван Кокорин: «Мужскую работу» я видел. И видел какую-то передачу он вел про моделей.

Тина Канделаки: Вы смотрели «Супермодель»?

Иван Кокорин: Нет, не смотрел, но покуда было очень много рекламы, я, естественно, что-то по телевизору видел.

Тина Канделаки: Не смущайтесь, какая вам больше всего запомнилась супермодель?

Иван Кокорин: Ничего не помню, ни одного лица. Я же говорю, я не вникал в передачу. Я видел лицо Федора Бондарчука.

Тина Канделаки: И этого хватало, это было круче всех моделей вместе взятых. Вы еще скажите, вам не нравились модели?

Иван Кокорин: Мне? Нет.

Тина Канделаки: А как же все эти актерские байки? Вы рано женились. А у вас есть девушка постоянная. Рано, рано.

Иван Кокорин: Тина, каждому свое.

Алексей Чадов: Рано-не рано, на самом деле, Бог его знает, как оно будет в дальнейшем. Это же не факт. Единицы людей, которые живут вместе очень долго. Либо позже, либо раньше, есть финал...

Иван Кокорин: Есть судьба, которая ведет.

Алексей Чадов: Я так думаю, мне не хочется, я не говорю, что предполгаю такой момент, но я понимаю, что, в принципе, ничего не вечно, даже та любовь.

Тина Канделаки: Потому что время такое, или потому что так было всегда?

Алексей Чадов: Потому что жизнь показывает, что так было всегда. Что Земля, к сожалению, стареет, меняется все. Всему есть начало, и всему есть конец, я считаю.

Тина Канделаки: Классический вопрос: верите ли вы в любовь с первого взгляда и, как в русских сказках, финал всегда заканчивается свадьбой «жили сто лет и умерли в один день»? Верите в это?

Алексей Чадов: Я немножко не понимаю: любовь с первого взгляда - это что? Это когда ты увидел и понял - всё, люблю. Или как? Ты сначала видишь человека и понимаешь, что он тебе безумно нравится. У мены было как, я вижу человека, все, я понимаю, что по состоянию это мое. Мне все нравится в этом человеке, но, я не знаю, проходит три-четыре дня, я понимаю, что, по-моему, что-то не то, чего-то не хватает, самых каких-то важных для тебя моментов. Не понимаю, что такое любовь с первого взгляда. Это симпатия, резкое попадание в твой типаж.

Тина Канделаки: Мы с вами сейчас едины, у нас с вами одинаково, и я то же. Вот я смотрю на Ваню, у вас такой типаж внешний, что у вас должна быть история, как в школе вы влюбились в главную красавицу, она вам отказала, вы за ней года четыре ухаживали, добивались ее, с букетами ходили, а она вас пинками, не?

Иван Кокорин: Ничего подобного не было. И не собирался, и не хотел, просто так сложилась жизнь, так сложились обстоятельства. Ни я об этом не думал, ни Света моя не думала и как-то все...

Тина Канделаки: А Света со школы, со двора?

Иван Кокорин: Нет, в институте мы познакомились. Она приходила к моему однокурснику, она была его знакомой. Она подходила ко мне и говорила: «Ваня Кокорин, вы можете пригласить Сашу Соколову?». «Да, хорошо, хорошо, сейчас позову». Поднимался, звал Сашу, а потом как-то так завертелось. Это все очень интересно было.

Тина Канделаки: А любовь с первого взгляда есть?

Иван Кокорин: Не знаю. Есть какое-то внутреннее чутье, которое связывает людей.

Алексей Чадов: Я вот так думаю, что, в принципе, когда у меня не было девушки постоянной, я себе вырисовывал типаж, что она будет не совсем высокая, вначале, естественно, внешность, светлая, добрая и не... какие-то качества в тот определенный момент, которые мне казались самыми важными. Потом человек вырисовывается, и когда он вырисовывается, ты понимаешь, откидываешься немного назад мысленно, вот, нарисовалось. У меня так это случилось. Маше было 14 лет, а мне было 19.

Тина Канделаки: Воспитали, Ромео и Джульетта.

Алексей Чадов: Так получилось. Это здорово.

Тина Канделаки: Вы меня простите, я сейчас как мама: «Женись». Я подумала, после 14... Мне не так много лет осталось, вот придет такой 19-летний поклонник, в 14 лет, и потом, я не знаю... У вас дети есть, Вань?

Иван Кокорин: Есть. Девочка и мальчик.

Тина Канделаки: Ой, как мы друг друга понимаем, дайте я пожму вам руку заранее. Представляете, вот придет такой Антонио Бандерас в 14 лет и скажет, что волосы те, рост тот, все подходит, попробуем. И потом представляете, Вань, если не женится, что вы сделаете?

Алексей Чадов: Не факт, что вообще одобрит.

Иван Кокорин: Я этого не принимаю.
5
Тина Канделаки: То есть вы патриархальный. Мы с вами в душе оба грузины.

Тина Канделаки: Вы люди молодые, понятно,что есть тщеславие. Вы себе говорите: «Я рано или поздно возьму Оскар» или «Я рано или поздно заработаю свой миллион в кино»? Какие амбиции, что движет?

Алексей Чадов: Вот это все и движет. Стремление к лучшему.

Тина Канделаки: Это понятно, Леш. А вот вы закрываете глаза, вы видите себя на красной дорожке Каннского фестиваля, или Оскара...

Иван Кокорин: Если честно, то да, где-то далеко. Я вам расскажу случай, у меня была свадьба, ресторан был наверху, надо было подняться, нас там встречали с пирогом, мы поднимались, и вдруг я представил, что я иду в Каннах. Света говорит: «Почему ты мне не сказал? Я бы тоже пошла там, представила бы!» Это смешно, конечно, но это живет, да, где-то внутри.

Тина Канделаки: Без этого же нельзя?

Иван Кокорин: Без этого нельзя, потому что для меня это двигатель к дальнейшему совершенствованию, к дальнейшей работе.

Тина Канделаки: Вы, я так понимаю, смокинги первый раз одели?

Алексей Чадов: Да, первый раз.

Иван Кокорин: А у меня не было.

Тина Канделаки: Все разобрали в прокате смокинги?

Иван Кокорин: Да у меня времени не было все это искать. Посмотрите, я все равно был красивый в костюме.

Тина Канделаки: А вам как смокинг?

Алексей Чадов: Ничего так, да. Я не очень люблю официальный туалет. Немножко это обязывает. Немножечко я неформал все-таки в душе. Но если это в контексте, если это мероприятие требует такой одежды, то это здорово, приятно.

Тина Канделаки: Критики изначально отнеслись благосклонно...

Алексей Чадов: Нет, есть злые языки.

Тина Канделаки: А что говорят?

Алексей Чадов: Кто-то написал, не знаю почему, может быть, правда, что не хватило фильма. Не хватило понять о каждом отдельно, потому что очень много персонажей, которые раскрываются, а потом непонятно. Хочется больше. На самом деле, выйдет режиссерский вариант, я очень хочу этого, выйдет в формате три часа с лишним, где очень много сцен хороших, где все образы, все герои, все то, что мы за четыре месяца искали, копали и нашли. Все это можно будет посмотреть. Немножко другое будет ощущение картины. Быть может, это человек писал, который был на съемках, потому что он знал, что снимали, знал, что там было.

Тина Канделаки: Чья работа вам, помимо вашей, понравилась? Кто ваш любимчик в «9 роте»?

Иван Кокорин: Мне очень нравится, как Мишка Евланов работает.

Алексей Чадов: Мне понравилось, как сыграл Артур. Просто мне симпатично то, что он сделал.

Тина Канделаки: А вы бы его героя смогли сыграть?

Алексей Чадов: Изначально я думал, что Федор мне предложит роль Лютого сыграть, постольку поскольку я проверен пистолетами и военными всякими делами, но потом... Мне очень нравится эта роль, она очень интересная, ее можно просто сыграть на темпераменте, всегда легко играть человека, который легко бросается в бой. Всегда это проще. Я всегда смотрел на Артура и представлял себя отчасти. Я правду говорю, мне нравится его работа.

Тина Канделаки: Не завидуете? Вы могли бы лучше?

Алексей Чадов: Да, конечно, в кино-то в том-то и дело, что проблема... Сняли финальную сцену, и только спустя два-три дня понимаешь, сейчас бы снять...

Иван Кокорин: Приезжаешь в гостиницу и понимаешь, как надо было эту сцену играть.

Алексей Чадов: Это всегда так. В театре проще. На следующий день пришел и сделал все, что ты задумал. А в кино назад дороги нет.

Тина Канделаки: Актеры часто бывают хорошими людьми?

Алексей Чадов: Очень редко. Я все чаще понимаю, что настоящие люди в этой профессии – большая редкость.

Тина Канделаки: Что сказал брат? Как он не снялся в картине?

Алексей Чадов: С братом все очень и очень просто. Брат всегда рад за меня, и я всегда рад за брата. Нам делить нечего абсолютно. Если он радуется, это по-настоящему.

Иван Кокорин: Вы обсуждаете?

Алексей Чадов: Иногда садимся за столик и: «Леша, как ты это зерно притащил сюда в этот образ? Где ты его нашел, расскажи?» Нет, все проще.

Тина Канделаки: Проверить просто. Вот вы уже думаете о следующей картине Федора, а он думает о вас. Брата предлагать будете?

Алексей Чадов: А почему я должен предлагать?

Тина Канделаки: Ну, вы же дружите?

Алексей Чадов: Брата знают моего достаточно хорошо в киношных кругах, поэтому мне предлагать его не надо.