Ночь - это особенное время. Ночь великодушно скрывает все изьяны человечества, прикрывает своим покрывалом все уродства и неправды, всегда погладит своей холодной рукой по щеке того, кто ищет огонёк надежды.
Но, Ольга, сидя в такси и уютно устроившись в своей дрёме, конечно, ни о чём таком не думала. Пушистая кроличья шубка приятно грела щеку, а волосы, обычно так мешавшие, спасали её от слепящих фонарей. Какие тут размышления о призрачной философии? Она даже не хотела думать, что таксист - возможно маньяк на охоте и она его очередная жертва. Для маньяка машиа была слишком новая. Да и водитель приятно пах смесью лосьона после бритья и пряными сигаретами. Маньяки обычно не такие.
Пятна фонарей бежали по краю дороги. Свет - тьма, свет - тьма, свет - тьма. Под закрытыми веками резкая перемена света и темноты рождала яркие, красивые пятна всех цветов и размеров. А шубка так приятно щекотала по щеке... Ольга встрепенулась от вибрации мобильного телефона в кармане. Неловкими пальцами она выудила "жабку" из кармана и щелчком раскрыла её.
"Мама" - значилось на синем, неприятно режущем глаза дисплее.
-Да? - спроси Оля ещё не совсем твердым голосом. Дрёма только неохотно сползала с её сознания, всё ещё пытаясь зацепиться цепкими коготками за мозг.
-Олечка, ку-ку! Это мама звонит. Мы будем через два часа, рейсом №213. Запомни иил запиши две-сти-три-на-дцать! Твой брат уже соскучился по тебе, ждет не дождется обещаного джипа на радио-управлении. Ты там смотри, не потеряйся! Аэропорт большой! - в трубке послышались гудки отбоя.
Ольга раздраженно захлопнула трубку. Она уже десять раз слышала номер рейса, точно изучила карту местности аэропорта в радиусе 20 км и волокла с собой тяжелую игрушку для её младшего брата.
Вся эта семейка ей уже порядком осточертела. Её родители очень любили разъежать по разным странам, беря её брата в нагрузку. Она же никогда с ними не ездила - не видела смысла. С её навязчивой мамашей, отцом-подкаблучником и вечно недовольным братом, она с таким же успехом могла остаться дома в квартире. В одиночестве.
Она очень любила одиночество. Наслаждалась и упивалась той свободой и тишиной, которая царила при отъезде родных. Никаких внешних звуков, только её музыка и она. Никаких выговоров за не опорожненую пепельницу, за поздние визиты друзей...
И опять она должна была ехать встречать их в аэропорту. Маман как обычно побежит на неё не хуже стада носорогов, вещая на весь зал, как она похорошела. Опять будут поцелуи, которые оставляют жирный слой губной помады на щеках, а также тихий и невнятный перезвон от цепочек-колец её матери. И опять будет брат, который будет сиять во все его молочные зубы только за новую игрушку. И отец, который будет тихо стоять за всем этим балаганом.
Она и не заметила, как таксист уже подъехал к стоянке аэропорта и дальше ко главному выходу. Как обычно, перед прилетом и отлетом самолетов - ни одного свободного места для парковки не было. Потому Оля выпорхнула из машины прямо в полурастаявший сугроб и стала пробираться к залу ожидания.
Если верить её часам, то до прибытия самолета оставалось десять минут. Как же так быстро пролетело время?
"Ах, все равно. - раздраженно подумала девушка. Сейчас опять будет этот назойливый ритуал мы-тебя-очень-любим-дорогая-доця. Лучше бы они вообще не приезжали." За последнюю фразу она жалеть не собиралась. Вот что им мешает поселиться навсегда в их любимой Италии и оставить квартиру здесь в её распоряжении?
Девушка нашла место среди всех ожидающих, бомжей и тех, кто ожидал опаздывающие самолеты и со всей грациозностью раздраженного человека плюхнулась на металический стул. Её взгляд лениво бегал от табла с прибывающими самолетами, до детектора, где дамочка с явно слишком молодым для неё бойфрендом, ругалась на всю возможность голосовых связок.
С мягким стрёкотом надпись "№ 213 - прибытие в 23:00" сменилась на:
"Рейс № 213 задерживается по техническим причинам."
Оля с раздражением выпустила воздух сквозь зубы. Замечательно. Теперь она будет сидеть ещё пол-ночи здесь из-за того, что сонному пилоту показалось, что в турбину попала ворона.
Она решила пока сходить в туалет и подправить прическу. Намеренно громко цокая каблуками, девушка промаршировала в общественный туалет, перед которым как всегда была очередь с двадцать дамочек. Все потные, злые и с ненавистью подмечающие у кого меньше морщинок.
"Замечательно, ну просто замечательно. Эта ночь становится всё лучше и лучше." По неизвестному закону вселенной в мужской туалет очередей никогда не бывает.
Ольга перевела взгляд с поцарапаных и довольно так и оббитых дверей М и Ж на "Для персонала".
Дверь в комнатку была приоткрыта, а значит там никого не было. Не долго думая Оля проскользнула в дверь и закрыла её за собой. В светлой, покрытой плиткой комнате - было довольно таки приятно. Зеркала были большими и без отпечатков пальцев.Здесь поворачивался кран горячей воды и даже жидкое мыло было не дешевой смесью пенящегося средства и воды. Девушка уже хотела открутить кран, как заметила, что кроме неё в туалете ещё кто-то был. Женский голос глухо прозвучал из кабинки.
-Марин, слушай, а что там с рейсом номер..., короче, то, который по техническим.
-Не знаю. Но говорят всё серьезно. Похоже на то, что у него отказала турбина самолета. А пилот - совсем зеленый, не сумел его посадить и всё. Куча трупов.
Вот теперь руководству придется попотеть, чтобы удержать родственников от истерики прямо в зале. - из соседней кабинки раздался неприятный, низкий голос. Кажется, Ольга уже слышала его где-то. Скорее всего, вещающим прибытие смолетов.
В книгах написали бы так: "Ольге показалось, что мир закружился перед глазами. Белая плитка стала надвигаться на неё, а в ушах послышался странный звон..."
В реале же Ольга ничего не слышала, и плитка вместе с потолком и полом остались на своих местах. Только шуршание меха её полушубка, гулкое биение сердца и внезапно пересохший рот давали знать о том, что она услышала нечто страшное.
Не дожидаясь пока женщины выйдут из кабинок, Ольга вышла в коридор и целеустермленно зашагала к своему месту в зале ожидания. Оно уже было занято подростком с рюкзаком через плечо, который ритмично постукивал ногой об пол. Но зато, рядом с ним место было свободно.
Ольга села на самый краешек стула и сцепила пальцы в судорожном движении.
"Куча трупов... Паника... Тот рейс, который по техническим..."
Она взглянула на табло. Оно по прежнему показывало холодную, четкую надпись: "Рейс № 213 задерживается по техническим причинам."
Внезапно мир принял четкие краски. Синий цвет железных стульев, серая, грязная плитках под ногами, Ярко алый кусок обертки от конфеты, её белые пальцы и серый, блестящий мех. К горлу подступила странная тошнота, какбудто кто-то пытался вытолкнуть воздух из трахеи. Слезы не приходили.
Значит она не будет встречать их. Она одна. Совсем одна.
С парнем Оля рассталась ещё три месяца назад, так как такой нытик и неудачник ей не нравился. Друзей у неё было совсем немного. Скорее пара очень хороших знакомых. Внезапно она осознала, что она получила то что хотела. Она получила одиночество.
Слезы начал душить её. Из жалости к себе, к её родителям и маленькому брату. А ведь всё было не так уж и плохо. Неужели она их никогда не увидит? Неужели её позовут только на экспертизу и опознание трупов?...
Её глаза заволокло слезами, а живот болезненно сжался в судороге сухого рыдания.
Она смотрела вперед на газетный ларек и живо раскладывающего журналы паренька, и ничего не видела. Всё расплывалась пятнами.
Она судорожно нащупала в кармане телефон и начала набирать номер. Один раз. Два.
Каждый раз звонок обрывался прохладным, компьютерным голосом, утверждавшим, что абонент вне сети.
Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь.
Ничего.
Всемь. Девять. Десять.
Ничего.
Ольга захлопнула телефон и засунла его братно в карман. Со свойственным человеку реализмом, она постаралась сморгнуть слезы и подумать. Теперь она сирота. Без средств к существованию. Она никогда не слышала ни о каких-либо бабушках или о дедушках. Даже теть и дядь у неё не было. Абсолютно одна.
Квартира теперь будет её, денег на первое время хватит. Но не на институт.
В институте ей надо будет прервать учебу, чтобы пойти работать. Она как-нибудь выживет. Одна.
Девушка устало откинула голову и стала пялиться в потолок. Лампы не слепили её, а серость высоченного потлка в чем-то вбирала её боль.
Да, она выживет. Но родители... Опять слезы заблестели в уголках глаз. Она вытерла их кулаком, оставляя мокрые следы на рукаве.
Она не помнила сколько она сидела так, смотря в потолок и шмыгая носом.
Табло снова мягко застрекотало. Она посмотрела на него и увидела, что надпись "Задержка по техническим причинам" изменилась на "Прибывает через 10 минут."
В животе что-то перевернулось. Дурацкая, абсолютно истерическая улыбка заиграла у неё на губах. Она так резко вскочила со стула, что испугала паренька, который сидел рядом. Расталкивая пассажиров она побежала вперед к приёмнику.
"Нет, не хочу быть одной." - твердо решила для себя девушка. Ей хватило её двух часов одиночества.

Проводя социалогичеки-психологический опрос, я решила выяснить у ПЧюшек, а как они относятся к гомосексуализму в общем? К геям? К лесбиянкам?
Подметила такой факт, что говоря "гомосексуализм" подавлющее большинство имеет ввиду геев. Особенно, если говорится в негативном контексте. Лесбийство воспринимается с милой улыбочкой. Особенно со стороны мужчин. Достаточно зайти на любой порно-сайт, чтобы увидеть, что видео, где присутствуют исключительно две девушки достаточно высоко катируются.
Так вот, пишем-с в комментариях своё неприкрытое мнение. :)

Эмансипация - это вещь хорошая, бесспорно. Благодаря ней я сейчас сижу здесь и с вами, хожу в гимназию, не покрываю волосы платочком и не имею престарелого мужа и троих детей в 17 лет.
Только вот в нашем гипертрофировано-модернизированом сообществе уже очень трудно выловить нечто, что будет за тобой ухаживать и защищать при эфемерной опасности. Знаете, по моему все женщины любят мужиков с рыцарским благородством, военной выправкой, хорошей зарплатой и стальным характером. Только вот это гремящее невидимыми латами создание очень и очень сложно найти. При нашей-то безопасности.
Женщины имитируют всевозможные фобии, чтобы лишний раз повисеть на мужчинах. Они боятся мышей, темноты, дрелей, парашютов, холодного оружия и дождя, размывающего прическу. Только, чтобы ненаглядный таки набрался смелости приобнять за плечи. Я даже могу понять, как сложно быть рыцарем, когда по носу можно получить лишь чисто случайно и по большой пьяни, возвращаясь в 12 часов ночи с праздника у друзей. Очень сложно развить стальную волю/тело/мозги/пенис, когда вокруг тебя засилье баб, которые с радостью дотащат за тебя и картошку, и тебя самого, только бы у тебя была квартира и паспорт пригодный для штампирования.
Я могу также понять баб, которые в своём материнском инстинкте, обставляют мужиков розовыми мишками и пытаются сделать из них что-то между родным сыном и классным любовником.
Я всё понимаю... НО:
Но, блять, иногда так хочется выйти из этой эмансипированой когорты баб, дерущихся как черти за тех немногих мужиков, которые попадают под параметры высокий/статный/симпатичный/перспективный. Почувствовать себя дамой, падающей в обморок от вида крови без лишних театральных жестов, и четко знать, что на этого мужчину можно положить больше, чем ноги.

Вот такая вот нездоровая критика в огород обоих полов.

Все любят пожрать. Да-да, не смотрите на меня большими глазами и не надо лопотать о диетах. Жрать любят все, много и вкусно. Не даром же в заповедях, цель которых запретить все удовольствия, сказанно, что не будь рабом желудка своего. Я и не есть раб.. :) Честно! Не верите? И правильно, ибо немка кушать любит вкусно. И ей даже посчасливилось. Она не только умеет кушать вкусно, она ещё и готовить умеет вкусно.
Сегодня утром на меня напал приступ хочу-чего-нить-сготовить.
Так как по вселеннским законам, все рецепты требуют кучу всякой хрени, которой никогда нет под рукой, немка придумывает свои рецепты сама. :)

Собственно, представляю вам, что сегодня у меня получилось приготовить.

Состав: Картошка(грамм 300), три средних морковки, репчатый лук, куриное филе(уже замаринованое), куча приправ.

Что получает в итоге:

смотрим дальше

Белоснежка продалась за красное яблоко, Золушка за хрустальные туфельки, Маша за обстановку квартиры, Спящая Красавица за антиснотворное, Рапунцель за нарощеные волосы, Русалочка за некачественные ноги, а злые мачехи вместо того, чтобы сделать подтяжку кожи, предпочитают разбить все зеркала и угробить всех падчериц в округе.
В общем ведут себя девочки крайне неразумно. Местные фифочки, глянув на такое расточительство лишь презрительно скривят носик. Поцеловал и уже замуж?

Вот я и подумала, женская половина Пч, вот за какой героиский поступок вы бы вышли замуж не раздумывая? :)

"Спокойствие дается лишь путем потери многих важных для личности вещей."
(с) СН

Такой скромненький, новый дизайн. С аватарами ещё не определилась. Возможно сделаю позже свои, пока содрала из Парадиза.
:) Мнения?

Я сижу на зеленом холме. Короткая, только что подстриженая трава касается белых, холодных ног. Ветер срывается с макушек деревьев, как стая ворон. Он трепет волосы, сшибает назад капюшон и сушит обветренные губы. Я прикрываю ресницы и даю ветру сдуть себя. Смешно представить как я лечу верх тормашками вниз, кувыркаюсь в воздухен, как бумажный человечек. Я плюхаюсь где-то внизу в шарики. Они разлетаются от удара моего тела во все стороны и относятся ветром. Я вижу небо, синее-синее. И всё в разноцветных шариках. Где-то кукует кукушка, звенит топор и о чем-то говорят соседи. Они где-то рядом, но одновременно так далеко. Воздух теплый, почти горячий. Он приятно обволакивает тело. А нагретые воздушные шарики матово гудят. О чем-то своём. В этом мире всё хорошо. Никто никого не предаст, не будет шептаться за спиной, не станет лопать мои воздушные шарики. Здесь нет понимания или же любви, как представляет себе человечество. Тут есть бесконечная свобода, тепло и ощущение того, что кто-то рядом.
Я поняла для себя, что необязательно признаваться кому-нибудь в любви.
Необязательно предугадывать то, что человек хочет в следующий момент.
Просто достаточно знания, что кто-то есть рядом. Знания, что человек стоит за тобой, положив руку тебе на плечо. Он не требует, не клянется. Он здесь. Он рядом. Он не уйдет. Он точно выбрал свой путь рядом с тобой. Он приймет твои ошибки, примет без каких-либо укоров. Не будет говорить о предательстве. Не станет молить об ответной любви. Не станет сам ожидать того же.
Он рядом, как вечное тепло, которое даёт силы жить дальше.

Вечером у меня своё особое, странное состояние. В такие моменты, я кажусь сама себе психом, ненормальной, не такой. Вечер бросает тени на меня, тени пялятся на меня из своих черных глазниц, а я пялюсь в ответ. Нагло и абсолютно беззастенчиво. К сожалению, я так и не узнаю, кто первым отвел взгляд. Я просто засыпаю.
Лежа вчера в теплой, почти душкой комнате со свернувшимся котом на спине, я смотрела сама на себя сверху. В полудреме я превращаюсь в маленького эльфа, который садится на изогнутую, пустую лапму и смотрит сам на себя. Провожает вглядом линию растрепаных волос, выбившихся из косы, острый профиль носа, вздернутую верхнюю губу, ресницы, которые слегка подрагивают во сне. Светящиеся сквозь тонкую кожу венки на висках, обнятая подушка и тонкие, почти болезненно хрупкие пальцы, которые зажали её уголок. Половина ступни выглядывающая из под перины покрывала, кусочек выглянувшего бока, который матово серебрит луна. Я не нахожу ни красоты, ни спокойствия, которое воспевают авторы всех стихов. Какая-то безнадежность и отрешеность закрывает доступ к плотно сжатым губам, скованым пальцам.
Внезапно одна мысль освещает сознание.
"Всё преходяще, скоро, совсем скоро ты состаришься и умрешь. В любом случае умрешь. И станешь кем-то другим."
В этот момент я не захотела верить в реинкарнацию. Я привыкла к своему телу, привыкла к своему перманентному одиночеству, к своим развалинам надежд, к своим порваным страницам истории. Я привыкла видеть в зеркале странное, усталое создание. Я привыкла к себе самой, я почти приняла себя саму. Я не хочу кидать это тело.
В такие моменты я чувствую, что смерть это вовсе не конец, это не страшно, возможно даже не больно. это просто переезд в другой дом. В зависимости от того, как хорошо человек работал в прошлой жизни, тем лучше/хуже будет новый дом.
А я привыкла к своему старому дому. Я не хочу его бросать. Как же он будет без меня?

Я знаю мир - он стар и полон дряни,
Я знаю птиц, летящих на манок,
Я знаю, как звенит деньга в кармане
И как звенит отточенный клинок.
Я знаю, как поют на эшафоте,
Я знаю, как целуют, не любя,
Я знаю тех, кто "за", и тех, кто "против",
Я знаю всё, но только не себя...
(О. Ладыженский)