БУРЕТАНИК
(отважному матросу Б.Срибнику, заслонившему своей грудью солнце, посвящаяйца)

Над седой равниной моря ветер тучи собирает.
А потом их разбирает. Чтоб затем опять собрать.
По седой равнине моря мчится к гибели «Титаник»,
Многовёсельный корабель с парусами и трубой.

Пассажиров в нем две тыщи. И три тыщи кочегаров.
Они мечут в топку уголь, доски, стулья и тряпье,
Они дуют в парусину и гребут в четыре смены.
Чтобы их корабель мчался всех быстрее на Земле.

Вдоль седой равнины моря зайчик прыгает зеркальный.
То Ди Каприо прелестный смотрит на себя в трюмо.
У него большие планы. У него сегодня встреча.
У него любовь до гроба. На котором и плывет.

От седой равнины моря к облакам баклан взмывает
И туда-сюда летает, брючной молнии подобный.
Им любуются матросы, боцман, лоцман, кок и мичман,
Капитан и рулевые. И никто не смотрит вдаль.

Под седой равниной моря айсберг прячется огромный.
Тихо плавает в надежде, что наткнется кто-нибудь.
Он старается не таять, чтобы быть потяжелее.
Он привык одним ударом все, что плавает, топить.

Для седой равнины моря нету в принципе различий,
Что там весь корабль утонет, что Ди Каприо один.
По-иному мыслят рыбы, они держатся поближе,
Белый айсберг их союзник, их кормилец и отец.

На седой равнине моря дело близится к развязке.
- Титры! Скоро будут титры! – чайки быстрые кричат.
В общем, сам конец трагичен. Бум – и все. Буль-буль – и точка.
Я вообще не понимаю, зачем строят корабли...

Прости. Наверно я жестокий.
И уж конечно не святой.
В какой-то мере одинокий,
Примерно в той же, что слепой
Не вижу фактов, строю планы
Пытаюсь красить свои дни.
На деле же - кругом обманы.
И не цветы. Всего лишь пни.
Куда идти? Кого жалеть мне?
Кем жить? О ком мечтать? Кого любить?
Писать все так же свои бредни.
Похоже лучше все забыть.
Забить, засыпать сверху пеплом.
До кучи в зеплю закопать.
И улететь отсюда ветром,
Которому почти на все насрать...