Как-то в прошлую осень мы с ним обнимались… дача была чужая, где-то далеко на севере или северо-востоке Подмосковья. Сначала я с хозяйкой дома опустошал бутылки крепкого, потом ползли под ливнем до дома… резиновые сапоги застревали в грязи… потом милая беседа о масскульте и прочих проявлениях зла… я упиваюсь этой русско-советской традицией чаепития с сухарями и кусочками сахара… он как всегда нервно пытался доказать свою принадлежность и приверженность…. Нас, как после школьных гуляний, разделили на мальчиков и девочек… мы с ним лежали, глядя на низкий деревянный потолок… говорили… он смущенно попросил обнять себя… мы так крепко вцепились… его слезы все капали в мою мохнатую грудь… отец… отец… отец… он не стеснялся и говорил, что с отцом в обнимку он не засыпал, а хотел… уснуть именно в объятиях папы… а я думал и всей кожей любил его слова и смущения… он просил от меня какой-нибудь реакции… а я все думал, говорить ли ему правду… и сказал…. Он стал отрицать, неет, никогда, никогда этого не сделаю… ……… сделал…….. предал! столько часов в этой столовой и на кафедре, столько непонятных друг другу слов……….

***
И сегодня в курилке под лестницей с этим Димой, у которого три брата… Дима-то неважно, а он… глаза, точно волк… так смотрят только по-настоящему влюбленные мужчины… он любил всего меня, но всем своим нутром ненавидел многих во мне. Я для него был полным воплощением знака, максимально нагруженного знака, он ненавидел все уровни моего знака и своими гадкими словами безостановочно делал свою инъекцию, словно настоящий врач, не хотел вытаскивать иглу, пока не вольет в пациента все содержимое едкой химической смеси… он говорил, а я молчал, так хотелось убить, расчленить, я был уверен у него в эти минуты говорения сердце тряслось и просилось наружу… так плакать хотелось… я просто мечтал о пистолете… я бы слизывал кровь с его сердца за эти жуткие слова…
предал…
мужчины не должны так жестоко предавать друг друга, это просто запрещено всеми богами. Такая немыслимая дикость как предательство – привилегия женщин… раньше я мечтал о романе, где одни маскулиные актанты, а теперь думаю о романе без гендера… может и без актантов…
он прямо как кошки, которые убегают от хозяев…
кошки такие прелестные потаскухи, которые умеют влюблять в себя и убегают…
Роман без болевых инъекций? Мечта ли?