Любимый и ненавистный. Он остается все таким же, но пока любишь н кажется таким... А теперь что? Теперь это уже как бы и не он, а другой человек. Белое и черное. Раньше восхищало, теперь отвращает. Даже такие, казалось бы, незначительные мелочи. Хотя часто просыпается былая привязанность и тогда не знаешь как сделать так, чтобы вернуть недавнее состояние, которое самой же кажется отвратительным. И после этого понимаешь, что ничем ты не лучше его, совсем ничем...

_______________________________________________________________________________
Мне стыдно, но ведь раньше я брала для записей что-то у Нидзё, взяла её имя, название.. Стоит наверное хоть что-то изменить. Тогда сама в своих глазах я буду прощена.

-Почему ты молчишь? Скажи хоть слово. Мне становиться грустно.
-Я лишь созерцаю сокровенное сердце зимней луны.
-Да, именно это ты и должна была сказать.
____________________________________

Красиво и страшно когда на пустынной ночной улице горит всего один фонарь.

В незавидное положение ставит меня чужая ненависть. И ничем она не лучше равнодушия. Она отнимает жизненные силы, парализует и лишает возможности спокойно жить.Любовь соревает сердце, но заставляет жить в постоянном страхе, что и эта река может заледенеть. Как бы я хотела знать о чем думают другие - наверняка их мысли, как и мои, не соответствуют их словам. Нет правда и в том, что я сейчас пишу. Хочу уехать туда, где поют кукушки....

Сколько ни смотри вокруг - не увидишь всего, а увидишь лишь то, что хочешь увидеть. Также я смогу не видеть то, что не хочу. Но что самое обидное - я хочу это видеть. Но все закончится очень скоро. Надоело томится и я не хочу это видеть. И не посмотрю, и не увижу.

Когда-нибудь все закончмится. И это тоже. Сайгу нашла выход и я найду. Может, попробовать начать все сначала? Почти все. Найти другое имя и призвание, ведь иногда это помогает. Стоит задуматься над некоторыми сторонами жизни. И попробовать понять себя.

Пока я не найду на пути Потока пороги, даже не шелохнусь. Бывает тяжело, но когда-нибудь это к чему-нибудь придет. В нынешние дни все не так уж и плохо, я снова чувствую. Тогда к чему сопротивление? Карма...

Неужели так произошло? Как Нидзё в итоге полюбила настоятеля, я полюбила его. Но только закончилось это так же. Наверное, мы обе такие - любим многих и всем вредим. Но это факт остался фактом - любовь снова связала меня. И неизвестно насколько это протянется, но никто никогда так не радовался этим словам как он. Значит, так решено.

Вся решимость улетучивается от одного взгляда. Стоит лишь кинуть взгляд на что-то, что напоминает тебе о нем, сердце готово разорваться, снова мокнут рукава... И раз так, мне придется терпеть это, все это наказание за что-то. Или мое безволие перед самым простым. Или что-то третье.


И некому было излить душу и пожаловаться на тяжелую участь...
Так вот.

Чем дальше все движется, тем сложнее остановится. Тем глубже моя симпатия. Это никогда не закончится. После этого фильма я часто виу сходство между собой и Саюри. Любовь к одному, но необходимость быть с другим. Мне так кажется. Когда все дошло до серьёзного, она поступила довольно жестоко, на мой взгляд. И я бы не хотела дойти до такого. И не хочу остановливаться. В конце фильмы, естественно, хэппи энд, но все равно не для него... И еще я боюсь,что как только я почувствую себя счастливой, это тут же закончился. Причем очень жестоко.

Быть разорванной на части - самая жестокая пытка. Сейчас со мной именно это и происходит. Бесполезно сопротивляться, иначе меня полностью убьёт.

Однако занавес, за которым лежала Сайгу, находился от меня очень близко, и вскоре я поняла, что Сайгу, увы, не оказав большого сопротивления, очень быстро уступила любовным домогательствам государя. "Если бы она встретила его решительно, не сдалась бы так легко, насколько это было бы интереснее!" - думала я. Но было еще темно, когда государь вернулся к себе. Пугающие строчки из Нидзё.Навенрняка жизненные. - Цветы сакуры хороши, но достать их не стоит большого труда - ветви чересчур хрупки... После таких слов жить не хочется... Столько ошибок в жизни...

Как прекрасно ощущать такую вк=еликую радость - любовь ближнего и к ближнем. Мне пришла симпатия от Midwinter, и сейчас я радуюсь ей как ребенок солнечному свету. Спасибо тебе.

После таких пылких речей только камень может отвергнуть. Я уже готова сделать все, чтобы мы не ощутили горечь расставания. Возможно он растопил мое сердце и какие-то чувства все-таки сумели туда закрастся. А может я настолько внушаема. Иногда кажется, что этот союз уготован еще в прошлой жизни, тогда я тем более не в праве разрывать его. Может, в пору третьей луны все встанет на свои места, вместе с приходом теплых дней? Сама не знаю с чего мне пришла в голову сия нелепая мысль. Почему вобще я записываю всякие нелепости моего сознания, из того самого уголка, который почти не существует?

Покидая на рассвете возлюбленную, мужчина не должен слишком заботится о своем наряде.
Не беда, если он небрежно завяжет шнурок от шпаки, если прическа и одежда будут у него в беспорядке, пусть даже кафтан сидит на нем косо и криво, - кто в такой час увидит его и осудит?
Когда ранним утром наступает пора расставанья, мужчина должен вести себя красиво. Полный сожаленья, он медлит поднятся с любовного ложа.
Дама торопит его уйти:
- Уже белый день. Ах-ах, нас увидят!
Мужчина тяжело вздыхает. О, как он был счастлив если б утро никогда не пришло! Сидя на постели ,он не спешит натянуть на себя шаровары, но, склонившись к своей подруге, шепчет ей на ушко то, что не успел сказать ночью.
Как будто у него ничего другого и в мыслях нет, а смотришь, тем временем он незаметно завязал себе пояс.
Потом он приподнимает верхнюю часть решетчатого окна и вместе со своей подругой идет к двустворчатой двери.
- Как томительно будет тянуться день! - говорит он даме и тихо выскальзывает из дома, а она провожает его долгим взглядом, но даже самый миг разлуки останется у неё в сердце как чудестное воспоминание.
А ведь случается, иной любовник вскакивает утром как ужаленный. Поднимая шумную возню, суетливо стягивает поясом шаровары, закатывает рукава кафтана или "охотничей одежды", с громким шуршрнием прячет что-то за пазухой, тщательно завязывает на себе верхнюю опояску. Стоя на коленях, надежго крепит шнурок своей шапки-эбоси, шарит, ползая на четвереньках, в поисках того, что разбросал накануне:
- Вчера я будто положил возле изголовья листки бумаги и веер?
В потемках ничего не может найти.
-Да где же это, где же это? - лазит он по всем углам. С грохотом падают вещи. Наконец нашел! Начинает шумно обмахиваться веером, стопку бумаги сует за пазуху и бросает на прощанье только:
- Ну, я пошел!