Матрица. Цикл третий: Средневековье.
В колонках играет - "Скованные одной цепью", "Наутилус"Настроение сейчас - Ну-у... Зов Прошлого он и есть...
Имение Форетьер было обширно, но бестолково устроено. Детей было трое - два сына и одна дочь. Сыновья - Жан и Жорж, дочь - Жаклин, как и мать. Странно как-то получилось с именами... но тем не менее, их так звали.
Я - Жорж де Марен. Наше имение звалось громоздко, я уже и запамятовал, но проще именно так - Форетьер. Мой отец умер, когда мне было девять... Нет, не умер. Пропал. Мать решила сказать, что он поехал куда-то в другой город, по дороге простудился и умер. Уже позже я узнал правду... Но даже если та история неправда, это уже не важно. Потому что я, младший сын раоррящейся дворянской семьи, основное богатство которой - охотничьи угодья, бежал и повстречал в своих странствиях брата Себастьяна. Ему было под сорок, а мне - едва пятнадцать. Бежал я из монастыря, куда после смерти матери (в мои двенадцать) меня поместил её брат и мой дядя, Пол. И черещз два года благополучно перестал платить монастырю за моё обучение. прежде чем меня выгнали, я бежал. Надо сказать, нам, воспитанникам монастыря, не положено иметь ничего, но у меня были припрятаны деньги, сэкономленные мною ещё дома и тайком привезённые. Не очень много, но всё же...
Я давно уже сочинял песни. И иногда, когда я... нет, когда ко мне приходили слова и музыка, мне казалось - я вот-вот что-то пойму или увижу... И это ощущение уходило каждый раз, когда песня была дописана. Играть меня научил... да не важно, кто, ещё в .Форетьере. И теперь, сбегая из монастыря, я уже знал, что пойду домой. а по дороге куплю лютню и буду играть, и тем заработаю на еду. Я купил неплохой инструмент и попробовал подобрать какие-то песни...
За этим занятием - а именно, за пением ради куска хлеба, меня и застал брат Себастьян. Он сказал: "Если так пойдёт дальше, тебя изловят и засадят обратно в тот же монастырь. Давай я тебя сопровожу..." и мы дальше пошли вместе.
Слово за слово - мы понемногу подошли к философским вопросам: добро и зло, Бог и Дьявол... Особенно часто он говорил об этом после одной моей песни - сам не знаю, что я имел в виду: "Не будет ни ответа, ни привета, ни следа, Невидимое что-то проникает в города..." Брат Себастьян посоветовал мне не петь эту песню в кабаках и на улицах. И вскоре рассказал о том, что есть реальность.
Я чего-то подобного ожидал. Не столь ошеломляющего, но столь же странного. Я ведь что-то ощущал, и песня эта... И, когда передо мной встал выбор, я его сделал. Я пошёл с братом Себастьяном. С капитаном Аресом.
Он показал мне письмо матери - моей матери. Сказал, чо когда-то они были друзьями. Это странно, потому что в том же письме говорилось, что мой отец - потомок катаров, а брат Себастьян - католик. Но это уже мелочи по сравнению с реальностью.
Надо сказать, Арес был религиозен даже в реальном мире. Он считал, что всё это - война с машинами, потеряный нами мир, гибель друзей, психологическая ломка при узнавании правды - это испытания, посланные Богом, а машины - исчадия ада. Я же считал, что Бог окончательно оставил людей, если допустил такое, и теперь нам предстоит всё делать самим. И побеждать тоже.
А через три года Арес погиб. Он обучил меня тем вещам, которые необходимо знать повстанцу, но мне не хватало практики. И я бы ещё не год и не два летал на "Орфее". Но случайность всё поломала. Маленький "Фантом", на троих человек, попал в ситуацию, и Арес прикрыл собой отход двоих - капитана (имени не помню) и Моргана, тоже освобождённого Аресом. Капитан заставил себя убить, чтобы опасная информация не попала к машинам. А я всё видел - я вышел из Матрицы раньше.
После этого я взял себе имя Танатос. Согласно древним легендам, так звали ангела смерти. Я стану ангелом смерти для машин.
"Смертью за смерть - правило волчьей стаи.
Кровью за кровь, пусть кровь у вас другая..."
Тоже из песен "не для всех". А жаль.
А ещё через год - в мои девятнадцать, мне каким-то чудом достался недавно отремонтированный корабль на восемь человек. Я снова покопался в памяти и библиотеке, пусть и небогатой, но всё же. "Магеллан". Так звали путешетсвенника древности. Он отправился в какое-то дальнее странствие, и его уже не одидали увидеть живым, но он венулся. "Мой "Магеллан" тоже вернётся. Я задумал одно путешествие...
