Что-то пропёрло вывесить совешенно мирную, хотя и грустную немного песню. На ту самую музыку, что играет в колонках.

Вот оно

Зачем? а просто так.

Трындец планам. Ещё никогда так стремительно не заболевал и не становился при этом центром внимания и заботы. Пару лет назад мне в такой же состоянии (температура 38 и выше, голова раскалывается, слабость везде, где можно, разве что без кашля, но с больным животом) пришлось готовить и убирать. Как не помер - не знаю до сих пор. А теперь - видимо всех впечатлил мой кашель: ещё утром в пятницу я слегка покашливал. а вечером - уже темпреатура и дохаю, как Гривус... Да, остаётся только шутить. Финроду в моём исполнении конец, и на первую тренировку тоже не иду (Кайла предупредил, что болею).

Вот так всё скверно...

Это не мои слова. И не моё сравнение. Но, когда нет своих слов и сравнений, приходится заимствовать чужие, стыдливо признаваясь в этом... Что делать, если моё состояние напоминает именно это: каждый шаг даётся с болью, и нет в этой боли ничего жертвенного, как у Русалочки. Просто - боль, с каждым шагом боль, и на белом песке остаются сначала крохотные капельки, потом - капли, а в конце концов - алые отпечатки... и их заносит песком, они становятся не видны... Какая жертвенность - мне просто больно, а тем, кто вокруг - сначала безразлично, а потом они перестают видеть следы на белом сверкающем берегу...

Вам случалось испытывать ощущение, что вы что-то не сделали вовремя, а теперь поздно, просто поздно? Ничего не изменить. Ни-че-го. Так было этом летом, когда умер (при странных обстоятельствах) один парень. Я не успел его узнать как следует, но некая дружеская симпатия возникла. А 1 июля он умер. Умер, когда дома никого не было. Родители вернулись домой и обнаружили... И у меня было ощущение, второй раз в жизни, что я упустил что-то важное: то ли я должен был что-то сказать ему, то ли он мне... А теперь это осталось несказанным. НАВСЕГДА. Впервые такое чувство появилось, когда погиб мой отец - но я ещё не знал, что он мой отец.

А ещё было чувство, что меня предали... и здесь я тоже не слишком ошибся. Но это - не моя тайна, поэтому - молчу.

А воо недавно я испытал другое чувство - прямо противоположное: случилось нечто, что ДОЛЖНО было случиться, и прекрасно, что случилось. Я почти счастлив. Чувство, что меня предали, появилось недавно. И я не могу понять, откуда оно взялось... Поэтому...

"Я иду по алмазной дороге..." Эти строки были написаны другим человеком, и не для меня - это были мысли вслух, как "Люди надежды". Но они так подходят к нынешнему моему состоянию... Кровь на белом песке, боль, которую не видно. И путь неизвестно куда.

25–26.06.05

А вот эта вещь должна, по идее, идти первой. Но написана позже. Аккорды прицеплю позже.

Только штормом быть незаметно.

"Береги природу, мать твою?.."

Это не она умирает, это последнее человеческое в людях умирает...

Я не стану кричать: "Даёшь синтетику! Не надо убивать зверюшек!.." У нас, в холодной России (глядя на термометр -21) натуральный мех - средство выживания, а не бросания понтов. Но только в том случае, когда мех носят те, кто ходит пешком по гололёду в любую погоду; те, кто стоит на остановках и ездит в автобусах, которые за две-три минуты, пока войдут новые пассажиры, успевает промёрзнуть насквозь. Только для них мех необходим. Да и то - такие люди не покупают дорогущую норку или хотя бы  лисицу... У таких "шкурка" подешевле: цигейца (мутон, млин; не знал бы, что по-французски слово означает "баран" - был бы похож на этого зверя). А баранину ели, едят и будут есть...

К чему я всё это пишу над ТАКОЙ картинкой? К тому, что я - не гринписовец. Я не стану фанатичным защитником природы: мне не внушают доверия их методы и представляются расплывчатыми цели. Но я был, есть и буду противником тех в одночасье разбогатевших, которым на всех и на всё плевать (простите за грубость). Тех, кто ставит свой "гранд-чероки" на трамвайных путях. Тех, кто в магазине локтями отпихивает от прилавка старушек, годящихся им в бабушки. Тех, кто в День Победы горланит стёб на одноимённую песню. И тех, кто носит шубы из натурального меха лишь затем, чтобы показать: да, я могу себе это позволить - шубу на один выход в свет...

Не помню, кто мне переслал это стихотворение. И пришло оно ко мне без подписи. Но моя тяга к сочинительству не заканчивается на текстах. Я иногда сочиняю музыку. Чаще - вместе с текстом, иногда - сначала музыка. А порой - на уже написанный текст является мелодия. Так и вышло на этот раз. И теперь хотелось бы найти автора стихов, чтобы можно было называть имя, а не упоминать "неизвестного автора". Название приклеено мной.

Нистано

Огромный вокзал за окнами                                                    Am          Dm 

И гулкие провода,                                                                     G7          E 

Из бисера ночью соткана,                                                       Am          Dm 

Заденет фонарь звезда.                                                          G7          C 

А в летних московских улочках                                                A          Dm 

Обронят о ней, смеясь:                                                            G7          C 

«По паспорту – просто дурочка,                                                Dm          Am 

По квэнте – эльфийский князь».                                              E          Am

Усмешка скользнет бесцветная, 

И фразы в ответ просты. 

Усталость земная, смертная – 

«Мы сами сожгли мосты…» 

Конспекты, тетради в клеточку – 

И строчек нездешних вязь… 

По паспорту – просто девочка, 

По жизни – эльфийский князь.

И на остановках кажется, 

В смешенье дождливых дней, 

Что солнце вот-вот покажется… 

Но так же идет за ней 

Не конь благородно-огненный,

 А рыжий дворовый пес. 

И где ТАМ на карте Родина – 

Давно уже не вопрос.

Качнется над лесом облако, 

Редеет дорожка луж. 

Клинок, по руке подогнанный, 

И друг – все никак не муж. 

А матери внуков хочется… 

Но рвется осанвэ связь. 

По паспорту – одиночество, 

А где-то – эльфийский князь.

Соцветьем фонтанов Тирион 

Рассыплется, канет в сон. 

И трасса, как путь в Оссирианд, 

Совьется тугим кольцом.

Насмешка – какие мелочи! 

Чуть слышно звучит аккорд… 

По паспорту – просто девочка,

По жизни – эльфийский лорд.

PS: справедливость восстановлена. Автор найден. Спасибо!

В комментариях есть ссылка.

На месте этого позорища был Королевский замок. В 1945 году союзники и фашисты, перестреливаясь и бомбя друг друга, пркатически разрушили замок (старейшая постройка относится то ли к 13, то ли к 14 веку). В 1972 году руины добили, а на их месте построили ЭТО.

История эта меня переехала. И я сделал этот колллаж.

Кёнигсберг. После того, как его увидел, я с трудом могу называть его Калининградом. Как-то безлико, выспренно звучит это имя по отношению к городу, где на площади Северного вокзала цветут розы. И не чахлые кустики, а целые заросли, усеянные белыми, розовыми и красными цветами. Город, в котором перемешались многоэтажки и старинные особняки, мосты и улицы, кирхи и церкви, где из-под асфальта выглядывает брусчатка, а из-за памятника Ленину – православный собор (строящийся), где стены девятиэтажных домов увивает плющ, а на острове посреди реки стоит лютеранский собор, приютивший в своей громаде православную часовенку – это всё же Кёнигсберг. Там у домов цветут «петушки» и ирисы; там в здании биржи размещён ДК Моряков, но здание всё равно на карте названо биржей; там от грозы легче спрятаться под мостом, чем навесом у магазина; там в центре города на воде реки Старый Прегель покачиваются жёлтые кувшинки и белые водяные лилии; там после мимолётного дождика встают двойные радуги: одна – от красного до фиолетового, другая от фиолетового до красного… Там Восточная Пруссия и Россия, прошлое и настоящее, красота и уродство – одновременно.

Это город, который любого способен заразить неторопливостью и способностью всюду успевать. Я понимаю, что, окунись я в повседневную жизнь так, как его жители, я бы непременно нашёл уйму отрицательных сторон, но едва ли неповторимое, чуть печальное очарование меня бы покинуло. И очаровывать есть чему.

Первым делом бросается в глаза вежливость автовладельцев (это при том, что светофоров, даже в центре, мало): то ли потому, что машин меньше, то ли потому, что сказывается близость Европы. Потом – обилие цветов, в том числе на окнах и балконах, и чистота, которая Москве разве что снилась. Редко можно увидеть оставленные кое-где пивные бутылки, а просто бумажки-обёртки – уже нигде, кроме урн. А ещё в городе постоянно пахнет водой – именно водой, а не сыростью. Потому, что Кёнигсберг пересекают две реки, точнее, два рукава одной. В немецком варианте она называется Старый и Новый Прегель, а русские переделали это имя в странное «Преголя», и так река называется на картах. По-моему, Прегель звучит красивее.

Как я говорил, в городе много старых кварталов, мощёных брусчаткой, перед которой бессильно время. И посейчас по ней бодро бегают современные машины, и брусчатка же лежит между рельсов трамваев, которых в городе также много.

История города печальна – и людей, и зданий. Повезло упомянутому мной Кафедральному лютеранскому собору – он в войну не был разбомблен, его повредил лишь перекинувшийся пожар. Потом Кёнигсберг отошёл к Советскому Союзу, и немцев начали высылать в Германию, разрешив взять лишь самое необходимое, а порой и того не позволяя. В городе осталось много брошенных домашних животных, а дома заполнились отнюдь не все. Русские переселенцы возводили равно дома, сараи и коровники из кирпичей, собранных на развалинах домов и кирх… Собор эта участь миновала. Наверное, в основном потому, что почти все мосты к острову, где он стоял, были разрушены, жилья поблизости не осталось (всё сгорело), а потому и остров неинтересен. Лишь в 1992 году, уже сильно после постройки эстакадного моста, соединившего берега обеих рукавов Прегеля и остров, дошли руки строителей и до руин Собора. Изготавливая кирпич самостоятельно, по старинной рецептуре (готовые кирпичи сушат на воздухе, а потом обжигают в специальной печи), они неторопливо восстановили внешний облик здания, но добавили ещё два этажа (что совсем незаметно), где поместили музей, посвящённый философу И. Канту. Его могилу можно увидеть у одной из стен Собора.

Замку королей Восточной Пруссии повезло меньше.

Англо-американские войска, освобождавшие эту часть города, видимо, не задумывались о ценности здания, первые постройки которого относятся к XIII веку. Фашисты – тем более, они, помнится, и Дрезден минировали. Потому, когда немцы засели в замке, англичане и американцы не мучились вопросом, как быть. Залп за залпом уничтожали уникальные постройки, а огрызавшиеся выстрелами фашисты заставляли союзников наносить новые удары… Когда немецкие войска покинули замок, его трудно было назвать замком: среди руин стен и зданий одиноко возвышалась слегка попорченная главная башня, а прочие его строения и вовсе не узнавались...

Замок тоже не пытались разбирать на кирпич, как некоторые кирхи, и прокладыванию новых улиц он не мешал. До 1972 года. А там пришла волна новоделов, и руины древнего замка королей Восточной Пруссии… снесли. Да, вот так: Собор не тронули, а замок… Да и зачем короли и их история государству, стоящему коммунизм?.. Древние руины далеко не сразу поддались взрывчатке разрушителей, как не поддавались снарядам американцев. Как храм Христа Спасителя, который взорвали с третьего захода, так и останки замка выдержали несколько взрывов «ломателей». Подвалы не тронули, а на фундаменте построили – точнее, начали строить – Дом Советов. Здание обещало быть огромным. Но потом то ли денег не хватило, то ли политика сменилась, и 10 верхних этажей решили не строить; потом случилось что-то ещё … И торчит этот недодел, уродуя облик города. На расстоянии он напоминает голову гигантского робота, зарытого на манер Саида из «Белого солнца пустыни», им даже детей пугают, только они не боятся. Ещё его зовут «пизанский недоскрёб»: потому что та часть фундамента, которая построена в наше время, медленно проседает, а денег даже на отделку «недоскребли» по сусекам; и «дом Павлова»: мол, девиз – умрём, но не сдадим», в смысле, не достроим. И ржавеет ничем на закрытая от снега и дождя арматура «робота», оставляя рыжие полосы на сером бетоне, а громада никому не нужного – иначе бы достроили – нового «замка» всё так же возвышается на месте эклектичного, но, тем не менее, бывшего прекрасным замка.

Да, а почему же не тронули подвалы? Помните историю с Янтарной комнатой? Так вот, она связана с Королевским замком, а именно – с его подвалами. Существует легенда, что снятую отделку знаменитой Янтарной комнаты незадолго до развязанной Гитлером Второй мировой войны так и не вывезли в Россию (а позднее – Советский Союз). Кто-то из потомков кёнигсбергских дворян якобы запер её в подвалах Королевского замка, закрыл дверь тайной панелью и сказал: «Никто эту красоту здесь не найдёт, пока стоит замок, а если кто и разрушит, то и подавно потеряно это сокровище». Если легенда не лжёт, то теперь, когда замок разрушен, но строители, возящиеся на бывшей его территории, до сих пор выворачивают из земли огромные куски кладки, – так вот, теперь, боюсь, «ключ» к той тайной двери утерян. Если только не сносить «робота» и не раскапывать подвал за подвалом – а кто знает, сколько подземных помещений засыпало при обстрелах и потом, когда сносили?..

О Янтарной комнате есть не одна легенда. В том числе и о том, где она сейчас. Другая версия совсем печальна. Как будто после освобождения Восточной Пруссии ходили по тогда ещё Кёнигсбергу два солдата (или младших офицера), и вспомнили о Комнате. Шли и рассуждали: вот где-то здесь она спрятана… И тут их окликнул третий. Сказал: «Янтарную комнату мечтаете найти? Не мечтайте, зря…» И повёл в подвал то ли Замка, то ли Собора. Скорее всего, второе, потому что здание горело, и подвалы накалились, как плавильная печь. На полу подвала лежали огромные ящики, обуглившиеся и частично развалившиеся от жара, а из них наполовину вытекла медового цвета густая масса...

Третья легенда не такая безнадёжная. По этой версии, судьба Янтарной комнаты неразрывно связана с судьбой Замка. То есть, она появится, как невидимый град Китеж, но только тогда, когда над городом встанут башни Замка Королей Кёнигсберга.

С эстакадного моста открывается невероятно красивый вид на все три исторические части города, прежде называвшиеся Альтштадт, Кнайпхоф и Лёбенихт, и лишь в 1724 году они объединились, оставшись все же тремя городами, а название Кенигсберг принадлежало только замку-крепости на горе (буквально – "Королевская гора" ). Тем не менее, уже тогда название начало относиться к трем городам, в сознании людей ставших единым целым задолго до официального соединения. Теперь это название было бы логичным с точки зрения сохранения памяти, но "только судьбы народов решаем не мы".

…До сих пор на некоторых улицах сохранились дома, не разрушенные, но и не отреставрированные с 1945 года. Из щелей брусчатки растут мелкие жёлтые цветы, похожие формой на клевер. В бывшем соборе сейчас концертный зал: вот акустика, наверное!.. Таков он, нынешний Кёнигсберг. Из-за острова, который теперь называется островом Канта, из-за обоих рукавов Прегеля он кажется нездешним – не бывает в нашем мире таких городов… Но время уезжать, и в горле щекочет, как у маленького мальчика, которого увозят, не спросив.

Полчаса до отъезда, вещи собраны, делать нечего, и я вышел на Старопрегольскую (Старопрегельскую!) набережную, на которой жил всё это время в съёмной квартире. На том берегу Прегеля виднелся Собор, а ещё дальше – «недоскрёб». Отсюда они казались одной высоты. На воде – вперемешку солнечные блики и кувшинки с лилиями. И вдруг я подумал: вот смотрю на воду Прегеля, а ни разу не коснулся (водопровод – не в счёт). И я пошёл влево, за ДК Моряков, бывшую биржу. Там ступеньки спускались к самой воде, и в этом месте швартовались моторки и катерки, порой кто-то рыбачил… Я опустился перед рекой, как перед королевой, на правое колено, и опустил в желтоватую воду ладонь. Встав, растёр воду по рукам. Ветер трогал волосы, холодил плечи – я был в майке без рукавов.

Таким и было моё прощание с Калининградом-Кёнигсбергом. Не на автовокзале, когда убежали назад домики окраины и начались поля, ничем не отличающиеся от всех полей Земли; не в самолёте на взлётной полосе, а именно здесь. Таким и было моё прощание с Кёнигсбергом, которому я подарил две недели жизни: я шёл по набережной домой, чтобы через полчаса уехать отсюда; шёл, подставляя лицо плотному солоноватому ветру, а на моих руках высыхали капли прегельской воды. А может, не высыхали, а впитывались в мою кровь? Потому, что я знал, что ещё вернусь сюда. Не «приеду», а именно «вернусь».

И ещё раз о бессердечии

Заголовок: Вроде время еще осталось.
Текст:
White_wirm
Это не реклама. Пожалуйста, отнеситесь серьезно!

В Москве закрывают приют “ЛАД”. Приговор для животных - УСЫПЛЕНИЕ. В приютах есть породистые животные (ЛАБРАДОРЫ, ОВЧАРКИ И Т.Д.), которые потерялись, есть и дворняжки. Может быть, кто-то хотел взять животное для детей в семьи, но не хотел платить большие деньги за родословные?

Эти животные уже один раз пострадали, когда их потеряли или бросили. Надо как-то им помочь... Для пристройства отведено 3 недели. Пожалуйста, скопируйте эту информацию в другие форумы/дневники/чаты, где вы бываете! Ведь люди - это последняя надежда животных!! Может, кто-то заинтересуется данным сообщением! Помогите животным!!! Разве они виноваты в закрытии приюта?!

Когда неясен путь, грядущее молчит,
Когда с пустых небес бездушный снег летит,
И понимаешь ты, что миг судьбы пришёл,
Тогда предать себя – не худшее из зол.
 
И плавится хрусталь в огне меж «да» и «нет»,
И в искры бьётся сталь, и где-то меркнет свет.
Совсем короткий шаг, что всё-таки прошёл,
Последний шаг во мрак – не худшее из зол.
 
Меч падает из рук, и стяг повержен в грязь.
И враг справляет пир, ликуя и смеясь,
Убиты друг, семья, кипит войны котёл…
Иносказанье? – Да! – не худшее из зол.
 
И ты – совсем один заложником небес,
Родился – так бери, неси по жизни крест…
Твой выбор предрешён, готов игральный стол,
И кто-то побеждён… Вот худшее из зол.

26.11.05

В означенный день мы играли по Дозорам. Получилось такое, что Лукьяненко, небось, неделю не мог отойти от икоты. По большому-то счёту, игра была альтернативка, как "могло бы быть, если бы...". Но - в последних строках есть об этом: "Твой выбор предрешён, готов игорный стол..." - ничего не могло быть по-другому. Это было ясно с того момента, как среди персонажей появилась Надя Городецкая (или Назарова?).

Начать надо с того, что молодая мастерская группа тщетно пыталась организовать игру. Им помогли, но главмастер увлёкся мастерским произволом. Согласно произволу, молодой боевой маг-перевёртыш 2 уровня Юрий Лауэр превратился в чародея вне категорий Антона Городецкого (кстали, дисбелив: Городецкий - маг). Как мне сказали, я наилучший кандидат на данного персонажа: я - деятельный ролевик. Я не среагировал на лесть, но пожалел молодых мастеров, и согласился.

Светочка была - чудо! Надюшка - тоже (по игре, Наде было 8 лет). Гесер, как всегда в решительный момент, был ГДЕ-ТО. Зато Завулон - тут как тут. И Инквизиция, чтоб ей... Да-да, помню, Светлые не проклинают, но я... стоп, всё по порядку.

СЮЖЕТ. В Москве замечен сильный перевес сил в сторону Света: в Ночном Дозоре работают четыре Великих Светлых мага. Точнее - Гесер, Светлана, Надя (ещё не работает и даже не инициирована, но её уровень ВК и "светлость" не оставляют сомнений) и чародей, то есть Антон. И Тьма бы с тем, что Антон стал ВК из-за Фуарана. Ведь стал? стал. А среди Дневных Великих - один Завулон.

Этим положением заинтересовалась Инквизиция. Сперва Московская. Потом Ольга что-то натворила в Праге - кажись, что-то выкрала - зашевелилась Пражская, а Ольга попала в тюрьму. Кто позвал французскую - тоже неизвестно. Но в Москву нагрянули все три разом.

Итак, в штаб НД (созданный по причине шатающейся по Сумраку баньши) поступила информация, что амулет, выкраденный Ольгой из Праги, в штабе ДД. Амулет нешуточный, называется Врата Ада и с его помощью реально управлять инферно. Ясно, его нельзя оставлять. Я (Антон) и Кира Карпенская (маг-котолак 3 уровня) отправляются к штабу ДД.

Картина маслом: мы с Кирой только подходим... и ощущаем /видим/,что штаб набит Дневными. Нас дезинформировали. Что остаётся? раскланяться и уйти: мол, проходили мимо.. Мы так и сделали )поставив на другой стороне улицы маячок телепорта). На нас только наехал француз-Инквиз:

- Городецкий, что за наглость?

На что получил обаятельную улыбку и невинный вопрос:

- А разве уже нельзя в Москве ходить куда хочешь?..

Мы с Кирой даже не смотрели сквозь Сумрак /отыгрывалось выпущенным на одежду шарфом/.

По дороге обратно нас застал звонок от Светы (штаб меняет дислокацию) и поймали не знаю чьи Инквизы. Две дамы, наперебой начали спрашивать, не знаем ли мы некого Антона Городецкого /по нашим белым повязкам на рукаве видно, что мы Ночные/ и что нам известно о каком-то Кристалле. Я отослал Киру к Свете, т.к. Инквизы хотели, чтобы я пошёл с ними. Препятствовать они не стали - из пары оперативников я, даже под печатью, опускающей меня до 1 уровня, сильнее. Посмотрев вслед Кире, я сазал, что о Кристалле только слышал, а Антона ГОродецкого вижу каждый день. Где? в зеркале...

Инквизов кто-то отозвал по мобильному, и меня оставили в покое. Я направился к штабу. По поверхности. А Кира - на метро, и таким образом, я пришёл раньше (дело было на Арбате). Пока мы собирались в новом штабе /в котором просто некого было оставить физически - мало народу играло/, к Свете пришёл некий Тёмный (!) маг и... отдал амулет инферно!!! Это было странно, но было. Я решил поговорить с ним, зачаровал, но снова вмешалась Инквизиция. Мы себе шли, никого не трогали, когда к нам подошёл... кто бы вы думали? - Максим. Тот самый Дикарь. Наехал на Ночных в частности - мол, по Москве бегает неинициированный Иной большой силы - и на московских Иных вообще: по Сумраку носится, убивая всё что движется, баньши. Пришлось оставить надежду узнать причину дружелюбия Тёмного и заняться баньши.

Совместная, блин, операция Дозоров!.. У Дневных не было чародея даже 1 уровня. У Ночных - я, опечатанный. Кроме меня, на охоту за баньши пошла Света, оставив Надю с наставницей Кирой. От Дневных - Завулон и кто-то ещё  (имени не знаю, 2 уровень), от Инквизиции всех мастей - ещё четверо. По пути я узнал, что баньши уже убила несколько слабых Тёмных.

Пройдя весь Арбат, мы так и не нашли баньши. Но зато я вернул совй уровень ВК - вышло время печати. Завулон на меня посмотрел... с интересом. Он не мог понять, почему я был опечатан и почему печать распалась именно сейчас. А это было актуально: я смог откастовать "зеркало духов" и нашёл баньши через Сумрак...

И почти поплатился жизнью. Удар когтей баньши смертелен. А ещё на неё слабо действует 2"фриз", только замедляя. Я просто не успел увернуться, кастуя "фриз", и она меняч царапнула.

Меня выловила Света. Я не хотел уходить в Сумрак! слишком много дел ещё не окончено... А Сумрак получил множество жертв за последнее время, и ничео не потребовал взамен меня.

И воскрес я лишь для того, чтобы узнать, что на офис ДД было нападение неизвестно кого, что в Москве проводит масштабную операцию Инквизиция (Сумеречные) и нас, НД, это как-то касается.

Сигнал: задействовано Место Силы. Я, оставив в штабе НД амулет инферно, вместе со Светой (опять-таки оставив Надю на Киру) отправились туда. Место - дворик. Когда мы со Светой пришли туда, там были все Сумеречные, б0льшая часть Дневных. А чуть позже появился Завулон со своей свитой... и Надей.

Я прверил под курткой пистолет... а что толку, вся Инквизиция вооружена, и у четверых я видел "сумеречные" пули - такие, чт убивают на Сумраке. Как баньши.

У Инквизиции был с собой Кристалл Скорби (уж не о нём ли меня спрашивали?). Как объяснил Максим, этот Кристалл способен сделать любого Иного противоположным по Силе. Сказал - и активировал Кристалл. От него начали исходить волны невидимого людям света, а мне захотелось от них закрыться. И правильно. Максим устремил свой бесстрастный взгляд на меня...

Не помню, что мы друг другу говорили. Раньше я слышал, что солдаты не помнят боя - так, мешанина из картинок, а некоторые врезаются в память. И сейчас мне в памят врезалась моя рука с пистолетом:

- Всегда есть третий путь. Я поднимаю пистолет к виску... и тут же на моей руке повисает Инквизитор-оборотень (Валентин из Праги), говорит, глядя мне в глаза:

- Тьма и Зло - не синонимы.

Он сказал это потому, что мы с Максимом спорили. Спорили о том, что нарушено равновесие, и лишь я могу его восстановить, приняв реморализацию Кристаллом Скорби (смешное название. Почему скорби?.. Но мне выпало узнать...) Я оказывался, говоря, что не могу и не стану, я - Светлый, а Максим возвращал мне мои же слова: Свеилый должен думать о других... И так далее, и так далее... Но сильнее всех слов подействовал страх: когда я поднял пистолет к своему виску, б0льшая часть инквизиторского оружия устремилась на меня. Б0льшая, но не всё. Я видел дула, направленые на Свету и Надю. Совсем немного, но "сумеречной" пули и одной довольно, чтобы убить. Вот он, портрет нынешней Инквизиции: обелчённые безграничной властью, с бесстрастными лицами, с пистолетами в руках...стравливающие Дозоры и готовые убить восьмилетнего ребёнка ради своего проклятого равновесия!..Да мне Света и Надя дороже всей власти и всех Дозоров!

"Значит, дороже принципов", - сказал внутри меня мой вечный спорщик. Решимость дрогнула.

- Тьма - не Зло, - повторил Валентин, чувствуя, что мои пальцы отпускают пистолет.

- Я.. попрощаюсь с семьёй.

- Вы сможете с ней остаться, - самодовольно ответил Максим. Я ожёг его взглядом. Он засмеялся, - какой же вы Светлый...

- Я же говорил, что нас ждёт долгое сорудничество, - вставил Завулон. Я взорвался:

- Получили, что хотели - так извольте не глумиться!

Оба замолчали. Я обнял Свету (Может, ты примешь меня, такого...) и Надю (Надеюсь, ты поймёшь меня, когда вырастешь, поймёшь, почему я так сделал, и простишь)...

Операция Сумеречного Дозора окончилась блестяще: Городецкий протянул руки, чтобы принять Кристалл. "Тьма - не Зло". Это слова стали основой моей реморализации.

После Максим заявил, что следует компенсировать потерю НД, и перекинул - так же легко - двух Тёмных в Ночной Дозор. Как я их понимал! И тут меня окончательно прорвало:

- Ненавижу вас, серые крысы! Вас, разбивающих семьи, уничтожающих судьбы, играюз\щих чужими судьбами, как фигурами на доске!.. Я бы проклял вас, но меня держит не совесть, не жалость, а осознание, что проклятие заденет и других тоже. Но это не мешает мне вас ненавидеть...

Максим так же самодовольно что-то сказал, потом объявил, что равновесие восстановлено, ещ раз обжёгся мои взглядом - и наконец ушёл прочь.

Но я уже осознавал главное: реморализация - не реинициация. Только Мел Судьбы может отменить инициацию в Сумраке. А я - я теперь вечно буду называть себя "реморализованным".

Я теперь и Тёмный, и Светлый - в равной мере. Тьма - не Зло.