Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Очень. |
Осколочность ранения
пляшет под ногами
И каждой ночью всё больнее
стало умирать
Это небо за окном,
это небо между нами
Я не знаю, надо ли
просить меня забрать
Шрамы на руках
Как строчки на странице
Но всё это пока
Здесь ничего не снится
И каждый третий день
Впечатается в лица
Как солнечная тень
Здесь ничего не снится
Многозначительные взгляды
прячутся за вéками
Векáми перетоптаны
обрывки мыслей вслух
Когда-нибудь куда-нибудь,
но только бы приехал
За сросшимися стенами
живёт и дохнет звук
Заглохнет ощущение
дальних расстояний
И время превратится
лишь в стрелки на часах
Звенящее под рёбрами,
звучащее словами
Не меряется гирями
ни на каких весах
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Слишком как сейчас... |
|
|
Без заголовка |
|
|
Цитата из сообщения "Без заголовка" |
|
|
Цитата из сообщения "СЕКРЕТЫ КРАСОТЫ ОТ ОДРИ ХЕПБЕРН" |

|
|
Цитата из сообщения "Я сЕрДцЕ ТвОе УсПаОю В лАдОнИ" |
Я сердце твоё успокою в ладони.
Устало оно от любовных агоний,
Устало от бешеных темпов и скачек.
Оно обессилило. Сжалось и плачет.
Оно безобидное, словно ребёнок,
И внутренний мир его хрупок и тонок.
В пропасть бросали его с каменной кручи,
Измены свои забивали, словно гвозди,
Сжигали грубостью своей в приступах злости.
Валяли его в серой пыли придорожной,
Топтали сапогами своими неосторожно,
Словами-ножами изрезали на части...
Оно обезумело в поисках счастья.
Оно так искало, так рвалось наружу.
Я сердце согрею твое на ладони.
Оно поправляется, больше не стонет.
|
|
Цитата из сообщения "Письмо Ремарка к Дитрих от 23 декабря 1937 года." |
ЭРИХ МАРИЯ РЕМАРК из Парижа
МАРЛЕН ДИТРИХ в Беверли-Хиллз
(23.12.1937)
Милая, дарованная Богом, — когда целыми днями лежишь в постели, когда все давно перечитано, являются толпы воспоминаний и уставляются на тебя.
Я думаю, нас подарили друг другу, и в самое подходящее время. Мы до боли заждались друг друга. У нас было слишком много прошлого и совершенно никакого будущего. Да мы и не хотели его. Надеялись на него, наверное, иногда, может быть — ночами, когда жизнь истаивает росой и уносит тебя по ту сторону реальности, к непознанным морям забытых сновидений.
Но потом мы опять забывали о нем и жили тем, что называется жизнью: брошенные на позиции перед неприятелем, слегка храбрящиеся, слегка усталые, циничные…
По отношению к своим любимым детям Бог столь же добр, сколь и лют, — и несколько лет назад он уже подбрасывал нас друг другу. То, что мы этого совсем не осознали, он милостиво не заметил и простил. А сейчас он, будто ничего не случилось, повторил все снова. И опять все едва не лопнуло из-за нас, жаб несерьезных. Но в самый последний день он сам, наверное, решительно вмешался и помог.
Восславим же его.
Любимая, это на самом деле так. Ты вспомни, что было примерно с полгода назад. Нам незачем быть поучительным примером для тысяч подрастающих юнцов. Мы просто невероятно подходим друг другу. Мы в равной степени анархичны, в равной степени хитры, понятливы и совершенно непонятливы, в равной степени люди деловые и романтичные (не говоря уже о беспредельной, восторженной преданности китчу во всех его проявлениях), мы в равной степени любим прекрасные драматические порывы и столь же безудержный смех, мы в полном восторге от того, что в любое время видим друг друга насквозь и точно так же в любое время запросто можем попасться на удочку друг другу, мы…
…Я прекращаю — я умолкаю перед славословием и по причине двух плоских подогретых подушек… — любимая обезьяна, они ежедневно делают мне по два укола, глубоко в нерв ишиаса, прямо вовнутрь, а после болей всаживают в меня что-то вроде соляной кислоты — как я завтра поеду, для меня загадка, но я сделаю это…
Мамаша Манн одарила меня подношением из азалий (в корзине с красной лентой); Руди счастлив до предела, он сбил цену на пепельницу для своей квартиры с 23 до 12 франков, и я счастлив, потому что у меня есть ты, милая, дарованная Богом, и я люблю тебя…
|
|
| Страницы: [1] Календарь |