Карамельный запах кожи скроет бабочку двух губ; их улыбка мне поможет полюбить. И старый дуб нас укроет от нескромных взглядов, пыльных, как мирок - тот, в котором штрих неровный не замажет весь порок. Впрочем, нас он не касался: дрожь плеча и кисти рук - образ нежности остался нам с тобой, печальный друг. Мы восполнили пробелы - в летнем зное призрак луж, обведенных красным мелом в ожиданьи зимних стуж. Мы - воскреснувшие листья, все аллеи - наш покой. Здесь, на камне, очень чисто, упадем сюда с тобой. Засмеешься и откроешь мой словарь забытых мифов, между знаками пристроишь колесницу с тройкой грифов - милого дитя творенье, тот же запах карамели, пятна сладкого варенья. Слишком долго я лелеял образа немой печали и подарки в темном сне. Мы подолгу врозь скучали, одиноко, на окне, и забыли в круговертье обещанья вспомнить лоск золотой природы смерти - незастывший белый воск тех свечей, что нас украсят в самый поздний праздник жизни. Дуновенье их загасит - на прощанье лоб обрызни.

LI 5.09.15