Эти бесконечные яблоки. Они в каждом углу. Под каждым фонарным столбом.
Яблоки. Кислые, с сахарной прослойкой между косточкой и стельками кирзовых сапог.
А отец говорил, что он спал возле спортивного снаряда, который разрывался от сильнейших мигреней каждый раз, когда окна разбивали тонны спелых яблок.
Отец врать не может. Потому что он не любит яблок.
И я верю его честным глазам, в зрачках которых, лет 20-ть назад, утонуло по одному спелому яблоку.
И мы долго смеялись под громкие всхлипы яблоневого сада.
И понимали, что все в этом мире относительно.
Отец врать не может. Это я поняла окончательно, доедая недозревший мандарин.
Мандарин, который подарил неизвестный прохожий в яблочном пальто.
И мы долго плакали.
Просто так.