В колонках играет - Мара - Сексон говорит, держа в руках гитару, и как всегда опустив глаза.
Его голос великолепен, его руки длинные и мужественные, он - идеал мужчины. он - рекламный буклет самого себя. Только он этим не гордится, он к этому привык.
А говорит он, что скоро придет Микки, и я должна быть рада.
"Почему?" - повисает в воздухе кухни квартиры номер двенадцать.
"Вы идеальная пара, заигрываете друг с другом" - отвечает он как будто не мне. Он смотрит в глаза только когда напивается.
Эта не его фраза. Эта фраза из фильма, который мы смотрели на прошлой неделе.
Каждую неделю мы собираемся и устраиваем ночь "другого кино".
Я перевариваю эту фразу в себе, не спрашивая Сержа, что он имел ввиду. Всё равно не скажет, зато может просто уйти.
И мне остаётся только попросить:"Сыграй мне Green Day"
И он играет Three Doors Down, но я всё равно подпеваю.
На кухню приходит Ира, девушка хозяина квартиры, храп которого доносится из спальни. Она стоит на кухне в одной футболке. Трусов на ней нет. Я поворачиваюсь на Сержа, чтобы посмотреть, не смотрит ли он на нижнюю часть спины Иры. Нет.
Он смотрит на меня.
Доброе утро, Ира! - пугаю я её.
Пока мы выясняем, что с утра лучше хлебнуть пива, чем чай, в дверь стучат.
Это пришли Микки и мой лучший друг Ктулху, в простонародье Макс.
Почему он решил, что я заигрываю с Микки?
Ничего я с ним не заигрываю! Просто болтать с ним можно, и даже вполне интересно.
Мой ктулху, заметив что я в глубоком мысленном процессе, обнимает меня. Впрочем, я не уверена, что ему было интересно, в каком я состоянии. Да и я его использую как спинку кресла.
Микки вспоминает о нашей игре и обращается ко мне: "Стась, Пангалактический шкаф"
"Корпускулярный утюг" - без инициативы отвечаю ему.
Ктулху хочет узнать, о чем это мы, и Микки расказывает правила этой дурацкой игры. Да с чего Серж решил, что я с ним заигрываю?!
Что-то гремит в ванной. Все затихают. Из ванной выходит Паша. Вчера он пошел в туалет и не вернулся.
"Паша, радость наша!" - хором орём мы. - Что ты делал в ванной?
"Спал" - мямлит человек Паша.
"Паша, три рубля и наша" - тычет Микки палец в бедного Пашу. Он делает это манерно, как в том фильме, который мы смотрели две недели назад.
"Стася, три рубля и... Вася!" - выдаёт Серж, сопровождая гитарным "трынь-трынем".
Смешно только из-за гитары. Придурок.
"Стася, три рубля и квасит" - нежно так издевается надо мной Макс.
Тогда уж "двадцать рэ и квасит"...
Они опять говорят о фильме. Вчера было три ящика пива на восемь человек и один фильм.
А в душе у меня накипает и как прорвёт:
"Я не умею заигрывать с парнями!
Мне не нравятся ни Микки, ни Паша, ни Моран - из спальни донесся утвердительный храп, - ни Серж, ни Макс!
Уж лучше считайте меня лесбиянкой, чем сватать со всеми! Чё вы меня равняете под себя! Вот, мне, может, Ира нравится! - Ира удивленно смотрит на меня, - И вообще парни, за которыми все малолетки бегают, по-моему, ебланы!"
Всё, высказалась.
На секунду повисло молчание.
Серж дернул струну. В воздухе кухни повисло гитарное "ре".
"ебланы" - ухмыльнулся Серж.
Мой Ктулху положил руку мне на плечи. Это не мои плечи, это что-то отдельное от меня.
Это не моя голова, это что-то чужое.
Это не моё тело, это чужое тело.
Всё, чем я сейчас являюсь - это те слова, что я наговорила.
"Еблан" - опять прошептал себе под нос Серж.
Эту ночь я провела у Макса. Есть два разных понятия: провести ночь "у кого-то" и "С кем-то".
Официально я "у него", но похоже, что последний дурак еще не догадался, что я "с ним".
Правда, есть у меня способность опровергать все их пошлые выдумки, пусть они и не всегда таковыми являются.
"Моя лесбиянка" - шепчет мне Ктулху.
Ночи с ним - как ананизм. Сначала очень хочется, а после думаешь "зачем я это сделала?"
Но я пытаюсь сохранить всю нежность и привязанность к Максу, но секс всё портит.
Он не приносит мне удовлетворения, но сказать что-то Ктулху не могу.
"Прекрати!" - ору я Максу в самый жаркий момент. Он не слушает. Я пытаюсь вылезти, но Макс слишком сильный, сука. Я царапаюсь и бью его кулаками по плечам - никакого эффекта.
Он кончает, я вырываюсь и убегаю в ванную.
"Еблан" - шепчу себе под нос.
Утром я покупаю один цветок - оранжевый гербер. Мне наплевать, что означает он в цветологии - просто он казался мне самым мужественным цветком в лавке.
Серж выходит из аудитории, весь в лучах осеннего солнца. Золотые кудряшки, черные глаза, брови в разлёт, косая сажень в плече.
Я протягиваю ему гербер.
"Прости" - шепчу ему. Он смотрит на цветок, не на меня.
"Зачем?" - своим великолепным голосом произносит он. Я ощущаю, что мы впервые с ним "на одной волне". И так хочется продлить этот момент!
"Прости, что обозвала тебя ебланом, прости за всё, что вчера наговорила"
"Ты так не думаешь?"
"Нет, я так думаю, но..."
"Прости, что мне не нравятся такие как ты
Всмысле...
Я имею ввиду..."
Язык мой - враг мой.
"Но мне нравится с тобой дружить" - выдавливаю из себя последние крохи уважения.
"Дружить с ебланом"
"Прости" - из моего левого глаза предательски потекла слеза. Из правого предательски не потекла.
Серж протягивает мне цветок обратно. И тут я взрываюсь:
"Слушай, мне и так тяжело! Я первый раз признаюсь парню в нелюбви и мне жутко, мог бы проявить чуточку сочувствия!"
"Слушай, я, еблан, всё понимаю..." - говорит он с отсутствующим взглядом.
"Ну, такие красавчики... они привыкают, что за ними бегают толпы малолеток тупых, которые западают только на внешность - на обертку и становятся своей оберткой. Понимаешь? Они становятся пустыми, их только обертка волнует, они так привыкли, и это, наверно, не их вина, но мне такие не нравятся. Ты же не такой? Ведь правда?"
С "волны" я соскочила. Он делал вид, что не слушает меня.
"Возьми, а. У меня еще две пары, как я с этим буду выглядеть?"
Я роняю гербер на пол и растаптываю его.
А когда-то и Стася была тупой малолеткой. Вот дура-то!
[/url]
