А Она убегает в лес, говорит с деревьями и погоду меняет.
Она, вроде бы, любит его… А может быть, нет. Она и сама толком не знает.
Просто так получилось, что Он услышал, как Она на свирели играет.
Такое бывает.
Замыкается круг. Не видно конца и подавно не видно края.

Он похож на классическую скульптуру, кантиленную пьесу или картину.
Так же точно бессмысленен и красив – хоть сейчас в охапку бери и выставляй на витрину,
Чтоб была от Него хоть какая-то польза, в данном случае для некого магазина,
В котором витрина.
В общем, Он больше милая безделушка, чем-таки мужчина.

У Него в голове практически нет мыслей: водоворот цветов, ощущенья, звуки,
Выстужающе-синий взгляд, кудри пышные, запах весны, эхо разлуки…
Она так Ему дорога, что, когда Он об этом думает, у него начинают дрожать руки.

Она так важна, что легче совсем не дышать, чем дышать и не чувствовать её аромата.
И когда Её рядом нет, Ему забивает голову мокрая вата,
Начинает казаться, что близок финал, и не будет к счастью возврата,
Что любовь во всём виновата.
И Он думает, что такого Он совершил, если столь тяжела и страшна расплата?..

Она так для Него возмутительно много значит, что жутко даже.
Он стоит у окна и всё ждёт, когда же затянет стекло мороз, и сугробами снег ляжет.
Но зима далеко, и по саду молочно-клубничную пену сакура мажет,
Кружевные салфетки вяжет.

Вот и всё. Замыкается круг. Он играет на пианино, Она – на свирели,
И качают над лесом верхушками древние синие ели.
Эти двое обречены. Они были бы вместе, даже если б не захотели.
Потому что мы так решили, так написали/сыграли/спели.
Это было в апреле.
Бесконечно долгом апреле.
Самом долгом в истории этого мира апреле.

10 августа 2009 года.