«…Сердце кровоточит – пробито шрапнелью. Кто-нибудь?! – перетяните рану жгутом колючей проволоки! Я хочу жить! – мне рано умирать: я не задушил ещё и сотни вражеских младенцев… И не смотрите на меня взглядом обманутой тёщи – я не клялся в любви нафталину: я берёг свой брак от моли разрушительных подначек! Кто сказал, что в крематории тепло?! – здесь не топят уже третий день! и отключили свет в конце тоннеля – за неуплату… Я не боюсь голода – мне нестерпима мысль о пустом пространстве желудка: простой, неэффективное использование рабочего времени – и КПД уменьшается согласно зависимости: скорость достижения оргазма на плотность прилегания лобковых волос плюс чистота обработки поверхности... Кто-нибудь?! – моё сердце кровоточит – шрапнель навылет пришила оторванную позавчера пуговицу к забытому сегодня чувству… Дезинфекция раны необходима – концентрат соляной кислоты? – да, в самый раз, вариант идеальный: растворить к чертям слонячим ненужный орган. Я слышал, на Японии-до-дзен в родильных домах установлены поточные линии – работают в три смены, круглые сутки – но зато каждому малышу удаляют аппендикс и печень – атавизмы, вроде копчика, зачем они нужны?!..»

– Ну как? – он всегда внимательно следил за реакцией жены и по возможности бессовестно пользовался её прекрасным недостатком – неумением лгать.
Она напряглась – и губы её зашевелились в поиске безболезненных слов. Не нашла – расстроилась:
– Хуже некуда.
Он заранее знал, что не услышит иного ответа – кивнул, выделил всё и грохнул без сожаления. Плеснул в стакан чуть-чуть – получилось до краёв. Отпил – вот теперь другое дело.
– Нам НУЖНО завести ребёнка, – тон её был суров и категоричен настолько, что он вспомнил их знакомство на Денебе-8: та ещё была заварушка – трое суток термоядерных бомбардировок… ветхое убежище… любовь в переполненной людскими взглядами столовой… (почти ничего не меняя, он описал события тех дней – и первый тираж размели за неделю).
– Ребёнка? Дорогая, ты же знаешь: мы не можем себе этого позволить, у нас нет времени на всякие глупости – просто совершенно нет времени… – он попытался отмахнуться и сшиб на пол пепельницу. – Работы непочатый край!
– Если ты о своей новой книге, то за те два года, что мы здесь торчим, ты не написал ни единой стоящей строки.
Он отвернулся, он заткнул мизинцами уши – знал отвратительное достоинство своей супруги: всегда говорить только правду.
Не смолчала и сейчас:
– Зато обрати внимание: в последнем абзаце дважды упоминаются дети.
– Ты думаешь?..
– Да, милый, время пришло…


…Ужин при свечах – салфетки и фарфор. Кровавый цвет вина сквозь хрусталь бокалов. Свинокролик, нашпигованный трюфелями, тает во рту хрустящей корочкой...
…Чёрные простыни и – взбитые сливки! – бельё жены.
…Он взлетал и падал – трансформируя пищу в чистоту, белок в энергию, потенциал в движение; он изливался водопадом и шептал стихи. Она же расписывала ногтями пергамент его мускулистых лопаток – как тогда, в концлагере на Венере, когда их приняли за мёртвых, и они наслаждались ослепительным сексом в яме, заваленной трупами из газовых камер, и если бы их гнёздышко не залили вонючей кислотой, кто знает…


…Рассвет озолотил вот уже семь лет как неизменную причёску её парика (оскальпирована ещё на Титане; это было так неприятно, что она даже хотела свести счёты с жизнью, но он не позволил – прищемил острые когти смерти эргономичным прикладом плазмогана, попутно перестреляв две трети охраны борделя и ту тварь, что продала его невесту в рабство…)
Кофе в постель – что может быть романтичней? И он размяк:
– Да, милая, пожалуй ты права.
Она улыбнулась, и отворила тяжёлую дверцу сейфа (готический шрам гравировки на броне кокетливо блеснул единственным словом – «Детская»), и осторожно извлекла под галогеновый свет торшера завёрнутое в пелёнки-распашонки тельце.
Он внезапно растерял всю свою уверенность:
– Ему так безопасно там... Ты думаешь, стоит?..
– Да, – миниатюрный ключик легко вошёл в пупок малыша: щёлк! – пол-оборота – и сын взмахнул ручками и надул потешный слюнявый пузырь…
– Наш зайчик… Правда, прелесть? А ты не хотел… Запомни: мальчику необходимо задавать темп сердцебиения… каждое утро – до совершеннолетия. – Она светилась изнутри: дуга в пять тысяч вольт (разве можно выразить свои чувства ярче?)
– Милый?!..
Он настроил систему очистки фотоэлементов на подачу капель постоянного диаметра с объёмным расходом триста граммов в минуту – так он плакал от счастья…
– Попробуй сам, – ключик дрогнул в тонких пальцах.


…На второй сотне витков малыш (последняя модель от «Дженерал Моторс») открыл глаза и чётко пролепетал:
– Папа!
…и только ради этого стоило завести ребёнка. Пусть даже на пол-оборота.