***
Перевяжи эти дни тесемкой, вскрой, когда сделаешься стара: Калашник
кормит блинами с семгой и пьет с тобой до шести утра; играет в мачо,
горланит блюзы – Москва пустынна, луна полна (я всех их, собственно,
и люблю за то, что все как один шпана: пусть образованна
первоклассно и кашемировое пальто, - но приджазованна, громогласна и
надирается как никто).

Кумир вернулся в свой Копенгаген, ехиден, стрижен и большеглаз; а ты
тут слушаешь Нину Хаген и Диаманду еще Галас, читаешь Бродского,
Йейтса, Йитса, днем эта книга, на вечер – та, и все надеешься
просветлиться, да не выходит же ни черта – все смотришь в лица, в
кого б залиться, сорваться, голову очертя.

Влюбиться – выдохнуть как-то злобу, что прет ноздрями, как у быка:
одну отчаянную зазнобу – сто шуток, двадцать три кабака, - с крючка
сорвали на днях; похоже, что крепко держат уже в горсти; а тот, кого
ты забыть не можешь, ни «мсти», ни «выпусти», ни «прости» - живет,
улыбчив, холен, рекламен и любит ту, что погорячей; благополучно
забыв про пламень островитянских твоих очей.

Ты, в общем, целую пятилетку романов втиснула в этот год: так
молодую легкоатлетку швыряет наземь в секунде от рекорда; встанешь,
дадут таблетку, с ладоней смоешь холодный пот; теперь вот меряй
шагами клетку своих раздумий, как крупный скот, мечись и громко реви
в жилетку тому, кто верил в иной исход.

Да впрочем, что тебе: лет-то двадцать, в груди пожар, в голове
фокстрот; Бог рад отечески издеваться, раз уж ты ждешь от Него
острот; Он дал и страсти тебе, и мозга, и, в целом, зрелищ огреб
сполна; пока, однако, ты только моська, что заливается на Слона;
когда ты станешь не просто куклой, такой, подкованной прыткой вшой –
тебя Он стащит с ладони смуглой и пообщается, как с большой.

Пока же прыгай, как первогодок, вся в черноземе и синяках: беги
ловушек, сетей, разводок; все научились, ты всё никак; взрослей,
читай золотые книжки, запоминай все, вяжи тесьмой; отрада – в каждом
втором мальчишке, спасенье – только в тебе самой; не верь сомнениям
беспричинным; брось проповедовать овощам; и не привязывайся к
мужчинам, деньгам, иллюзиям и вещам.

Ты перестанешь жить спешно, тряско, поймешь, насколько была глуха; с
тебя облезет вся эта краска, обложка, пестрая шелуха; ты сможешь
сирых согреть и слабых; и, вместо модненькой чепухи -

Когда-нибудь в подворотне лабух споет романс на твои стихи.

(c.) Веро4ка Полозкова