Стоя на цыпочках в автобусе, потому, что кроссовки были насквозь мокрые, и я старалась уменьшить соприкосновение своих и без того постоянно холодных ног с ними, пустила свои мысли в свободный полет. Все смотрели куда-то в себя, мало кто – по сторонам. В основном все так делают в общественном транспорте. Интересно, кто и о чем думает…Женщина с мальчиком лет четырех может думать о том, как уговорить сынишку съесть кашу на ужин, а может быть и о том, как отнесется ее муж к новости, что она хочет прыгнуть с парашютом. Молодой парень с кольцом на мизинце и длинными ресницами (всегда было мне интересно, что побуждает носить кольца мужчин, да еще и на мизинцах), может думать о том, почему Родион убил старуху, а может и о том, как будет выглядеть татуировка в виде медвежонка Тедди на пояснице Тани. Бойкая бабушка с букетом цветов, может думать о том, как бы увидиться с внуком и помириться с невесткой, хотя она ей и не приятна, но свидание с внуком того стоит, а может и о том, как похоже то ржавое пятно на стене автобуса на Урфина Джуса. И, хотя, мы все уже давно погрязли в быте и можем порою тонуть в нем, я не совсем не исключаю возможные направления в мыслях этих людей. Я хочу и верю в них.
А я думала о том, как может измениться лицо человека, который едет в транспорте, уходит в себя, а потом, мазнув взглядом по салону, вдруг уколоться сердцем о лицо любимого. И почему говорят «Расцвел улыбкой». Почему мы расцветаем как цветы? А не цветы улыбаются, любимому лицу солнышка. Я улыбнулась.

Тот, кто заставляет выбирать не достоин быть выбранным

"Все, что совершается вопреки законам природы, что противоречит нашим самым сокровенным желаниям, представляется нам нормальным, хотя в глазах Господа Бога это — жуткое искажение. Мы ищем собственный ад, мы тысячелетиями созидали его и вот после огромных усилий можем теперь с полным правом выбрать себе наихудший образ жизни".

Вырезала из книги несколько дней назад, а пришлось в тему сегодняшнего разговора...

Когда-то…. не так давно или очень давно, впрочем, просто когда-то, я боялась темноты. Я так не желала наступления ночи. Темнота душила меня с помощью моего уже тогда богатого воображения. Тогда я еще не была знакома с Зюзиком, он еще не прогнал всех монстров, питавшихся моим страхом. В темноте лежала я и боялась шевелиться. Темнота мне казалась такой материальной, что я уже чувствовала, как ее худые, холодные и немного влажные пальцы сжимают мне щеки, а ее невидимые губы тянутся к моим силам, вытягивают их из меня, вместо того, чтобы я получала их, углубившись в сон. Казалось, если закрою глаза, то нападение последует незамедлительно. Нападение моего же богатейшего воображения на свою хозяйку, которая не научилась ним управлять. Потом как-то ночью, измотанная желанием сна и страхом перед темнотой я вдруг как-то спокойно приняла мысль о том, что меня съедят/выпьют мою кровь/сделают из моей кожи сапоги/превратят меня в инкубатор для инопланетных личинок. Мне надоело бояться. И я впервые спокойно заснула. Следующей причиной моей бессонницы стали мысли. Они рвали мой мозг, как монстрики из рекламы шампуня портили волосы, в которых сидели. Я думала, обдумывала, искала решения, выбирала правильные варианты… Занималась ерундой, с точки зрения некоторых. Может быть, я бы и сейчас так сказала о тех ночах, если бы о чем-то жалела. Но, видимо, для меня так было надо.
Потом я успокоилась, еще немного повзрослела. Стала уставать и сон стал для меня 4-5 часовой роскошью, ночь – таким же рабочим временем, как день, только без света. Не в темноте, а именно без света. Потом ночь стала для меня временем, когда я читала, заходила в интернет, общалась в сети. Я заметила, что она нравится мне не меньше дня, что она очаровательна и приятна.
А в последнее время я понимаю, что мне нравится иногда посидеть в темноте. Писать синей пастой на гладких страницах при скупом свете солевой лампы то, что пишу только для себя. Набирать на клавиатуре, освещенной только светом монитора то, что могу и покажу другим, чье мнение мне интересно и кто по-своему мне дорог.
Теперь я досадливо поворачиваюсь на фонарь и бурчу что-то про буржуев, у которых горит свет, даже когда на всей улице его отрубили J Теперь, сидя на лавочке, я смотрю на солнце, затянутое пасмурными облаками и желаю, чтобы была ночь и темнота скрыла от других то, что их не касается…

Ногам было бы холодно, если бы….
…но босые ноги касались холодного пола еле-еле…не законченное дело – единственное, что заставляло мышцы сокращаться, ноги двигаться, руки держать рукоять…
Мышцы лица были в растерянности, им ранее не доводилось встречать такие ощущения и они не знали, как можно их выразить. Посчитав, что это им не по силам они замерли. Металлическое шуршание соприкасающегося с полом кончика лезвия. Грустный свет одиноких в своем ночном предназначении фонарей безразлично осветил голое тело. Красивое, безразличное к своей наготе… Под глазами остались бы разводы туши, перемешанные с солью, если бы,…но зеленые глаза отражали жизнь еле-еле…у них украли их свет. Зато в них отразился блик от холодного металла, который упрямо сжимала рука.
Его кровь на руках и скулах пугала бы ее, если бы…
…но сейчас она напоминала ей, зачем упрямо сокращаются мышцы…

Как уже когда-то говорила: «Если ты ни о чем никого не просишь и никогда ни в ком не нуждаешься – рано или поздно остаешься один, поскольку вроде бы, как и сам неплохо справляешься». Хотя и говорил Воланд не просить ничего и никогда, особенно у сильных людей – сами все предложат и все дадут.
Гипертрофированная гордость вряд ли все же положительный момент в характере.
То, что касается посторонних людей, с которыми я связана учебой или другими общественными начинаниями, я буду, требовательна и тверда. Жалея и принимая на себя всю работу, я не только изматываю себя, но и лишаю их возможности учиться. Хорошее отношение некоторые принимают за слабость, понимая лишь силу и жесткость.
Что ж…буду этому учиться.
То, что касается близких мне людей…Просить чего-то, а тем более требовать – это для меня действительно тяжело. Наверное, это проявление слабости или все той же гипертрофированной гордости. Нежелание навязываться, опасение заставить делать то, чего не хотят делать. Но, поставив себя на их место, я поняла, что как раз этого и не стоит так уж опасаться. Давать кому-то то, что ему нужно, чего ему хочется – это огромное удовольствие. Так дарить подарки приятнее, чем их получать. Если меня просят о чем-то те, кто мне приятен, кто близок, то помочь им и сделать им приятно для меня маленькое, а иногда даже (не удержалась) крупное счастье. Ощущать себя нужной…Для меня это всегда так важно. Почему же я лишаю этого других? В этом я была не права. Не проявляя инициативы я могла сформировать мнение, что мне безразлично, что я иду на поводу и не совсем делаю то, что мне нравится.
Что ж…буду этому учиться.

Когда пылесосила коврик в коридоре у зеркала подумала о том, как интересно придумали спрашивать: "И кто свет очей твоих?". Глаза светятся, а кто послужил тому источником и спрашивают.

В подчинении есть огромное удовольствие, особенно, когда тебя пьянит чужая сила. Отдаться...обмякнуть под напором...дернуться, якобы желая освободиться...или вырваться на чуток и познать щекотку якобы свободы и надежду, что тебя снова настигнут и покорят.....

И снова эта хитрая улыбка с неба над домом. Чеширский кот...
Я смотрела на фото и было так...Пришло осознание может быть, а может быть и нет. Нужно поискать себя тут теперь. А Зюзик явно доволен. Этот маленький извращенец, не надеясь выкурить носки покрепче, теперь облизывает мои перчатки. Так и слышно, как он роется ночами в моей сумке, напевая мое любимое "Баночки, скляночки, ржавый пинцет. Вкус формалина на милом лице..." Зато перчатки ощутимо чище. Симбиоз у нас. Он считает, что делает вселенскую гадость мне, поглощая деликатесные бацилы, собранные в неповторимом общественном транспорте. Зато белые перчатки по утрам белее.
Мое воображение умудрилось сделать на стенах лифта надписи. Было что почитать, пока я, завернутая в полотенце, убегала от Безрукова. Да, я была виновата. Точнее не я, а его жена. Просто мое место, как и сам зрительный зал, располагались в ее теле. Интересно пережить чувство вины, мести, сжигающей страсти и любви. Мне снятся сумбурные, хотя и очень интересные сны. И Даже проснувшись я понимаю, что у меня еще зимний сон.

Одна из открыток, которую я нашла на Маяке. Не удержалась, уж очень она мне глянулась своей нестандартностью. Маяковский....

Как легко, наверное, все же быть эгоистичным человеком. В жизни тебя волнует всего один человек – ты сам, причем это удобно и выгодно, легко и просто. Можно не слышать то, что тебе говорят другие, слушать, но не слышать. Принимать то, что тебе дают или же отвергать это и говорить как мужичек из мультика: «Маловато будет!..». Если сталкиваешься с трудностями говорить о том, что мир жесток, люди глупы и тебя никто совершенно не понимает. Бывал соблазн у меня так думать. Да я, наверное, и поддавалась на эти уловки так называемого чертика, который сидит на левом плече и нашептывает на ушко порой совсем не безобидные гадости. Это со временем я поняла, что не тот плохой, у кого бывают не самые хорошие мысли, а тот, кто им поддается. Да, наша жизнь – это постоянное испытание. Кто-то переносит их легче, кто-то сложнее,но тяжело всем. Я, пожалуй, никогда и не говорила никому «Хорошо тебе, не переживаешь ты из-за того или этого. Легко тебе живется». В конце концов, наше счастье - это действительно дело наших рук. Я пишу абсолютно простые истины. И даже не ставлю целью донести до кого-либо огромную мудрость и наставить читателей «на путь истинный». Свой путь человеку нужно проходить самому. Другое дело, что рядом с кем-либо или за руки. Пишу я скорее для себя. Это все же мой дневник.
Понятно от чего я «потерялася»... я забыла о себе. О ком и о чем я только не думала, но не о себе. Я переживала, кто и что подумает, кто что чувствует, как они отреагируют, а не обижу ли я их. Орудуя влажными ладошками переживаний в своих мыслях, я пяткой отодвигала себя в уголок под надпись «не важно». По этим ладошкам, как уже упоминалось, был сделан очень правильный вывод. Мнительная. Действительно так.
Я не жалею ни о чем. Обдумано, прочувствовано и поставлена печать «Одобрено».
Привстав на постели под меховым пледом, держась на локтях, слушала, а потом говорила и говорила. Во мне проснулось что-то... Необычное сочетание усталости от всего этого и силы бороться. Я не сдавалась и не буду...
А ведь усталость – противное чувство. Ведь я чувствовала и чувствую, что могу очень многое. А тут – усталость. Но и это тоже пройдет.
Я еще не осознала себя тут и сейчас, забыла себя там, куда оглядываются. Меня держат. Но я верю в силу своих крыльев. Я поняла, что все равно буду свободной и от этого стало легче.
Зеленый цвет кафе окружал меня, думающую о том, как мало мне жизни. Живу и хочу жить. Я люблю этот мир. Мне хорошо. И это чувства, а не эмоции...Смогла...
Могу...

Маленькие крокодильчики цеплялись мне за ноги, а я их стряхивала. Не знаю, что это за символ и на что он намекает в реальности, но снился в основном мелкий и забавный бред.
С понедельника по пятницу ходила в бассейн. Маленькая передышка между экзменами. Мне даже как-то стыдно было, что я не попадала в инет. Просто как-то так все время получалось. И я все переживала...стремилась к некоторым людям...их записям как конспектам из жизни...Я надеюсь, что все же не потеряю их общение. По крайней мере все для этого сделаю. Так что не думайте, что забыла о вас.
Даже не высыпаясь до конца и вставая утром пораньше, все равно испытываешь удовольствие. Сначала зарядка. Тянуть мышцы, качать их...и вот приятная боль растекается по телу. Думаю о том, что рвутся волокна и будут нарастать новые, увеличивая силу и выносливость тела. Чувствую, как происходит напряжение...Я все же получаю от этого удовольствие. Любимый махровый халат...завтрак. Открытая гардина и вроде бы пасмурная картинка за термометром, на котором температура в основном плюсовая, но все равно настроение хорошее. Повязать пару рядков. Почти ритуал. Кот успевает материализоваться на моем стуле буквально через секунду, как его покидает моя пятая точка, причем лежит он на нем так, будто он был тут еще до меня и провел на нем не меньше часа. Потом сборы в бассейн. Вырезка ощущений: поднимаюсь по ступеням в раздевалку и чувствую как соприкасается с кожей ткань штанов, думаю о том, что свое тело тоже интересно слушать. Я что-то уже перестала обращать внимание, когда я мерзну. Душ холодный. Прохладная вода. И снова эти первые 50 метров. Я все же люблю воду...Скользить, гладить ее...сливаться и растворяться и сохранять себя...я нашла с ней гармонию. После бассейна еще интересно видеть как преображаются люди, сняв шапочки и переодевшись в свою повседневную одежду. Ритуальное нанесение слоя косметики на лица. Хотя я тоже из этого "племени", но с интересом наблюдаю за сакральными таинствами туши, румян, кремов, лосьйонов, теней, помады. Я собираюсь долго, но у меня все время уходит почти на одеться, лосьйон и волосы. Пешком до конечной. Дома время пролетает вообще не понятно куда, будто стая напильников.
Жизнь развлекается нами...Ведь так как сейчас....я ведь и не представляла. Но это-то и хорошо, пожалуй. Думала о том, что не все может быть на самом деле ошибкой, как кажется и на определенный риск нужно идти. В основном самые рисковые акцие бывают самыми прибыльными в последствии. Глядя на снег за окном поняла, что врядли кто-то выкрадет мою свободу и сломит волю, так что я напрасно настораживаюсь так много.
Когда сидела в комнате ожидания зашел мужчина с ключами от машины. Он вертел их, а я подумала, что для многих машина - своеобразное продолжение тела все же.
Чем-то схоже с теорией деймонов, но все же немножко не то. Ночной город. Спокойно. Хорошо.

Завоевание мира интересно многим. Вот еще один посягатель предпринял попытку. Он вывел гибрида крокодила, жука и страуса. Выглядели существа очень впечатляюще, мое воображение явно не брезговало авангардом, когда лепило этих милашек. И вот полчища этих красавчиков с всадниками начинают наступление. Небо залито багрянцем, будто именно оно пролило первую кровь. Я спасаюсь как и многие вместе со мной. Многих уже настигли пасти с кривыми зубами. Я останавливаюсь и оцениваю их тактику. Так…они гонят людей как на сафари в определенном направлении, значит нужно выбрать другое направление, прорваться можно. И я начинаю искать…нахожу. Нахожу, но не совсем то, чего хотела…жить я буду, но нас – тех, кто догадался выбрать другой путь, загоняют в автобусы. Из нас сделают рабов. По дороге удается сбежать и я карабкаюсь на немыслимую высоту, где намерена организовать освободительное движение. Со мной спасаются трое….рыжих котят. И я, конечно, оправдывая надежды дедушки Фрейда, начинаю с ними беседу.
А до этого был сон о банкетном зале, о макеевском доме и лифте, которого ждала я и еще несколько людей, о летней улице и моем воплощении в чужое тело, вкус…я все же чувствовала вкус. Второй раз это ощущение во сне, только тогда без вкуса.

Последний экзамен. Уставшие и истощенные мы уже направлялись по домам, но встретили одногрупника и решили немного посидеть в кафе. По дороге он пошутил:
- Эх…заведете меня еще куда-нибудь…Опасно с вами…-улыбается.
Я с абсолютно серьезным лицом, не замечая его поворачиваюсь к Марине:
- Ну что? Тебе ноги, а мне – голова…
И….Маришик с крайним возмущением и абсолютно искренне выдает гениальную фразу:
- А почему мне опять ноги?!
При этом это было сказано так естественно, будто мы через день обедаем парнями и ей все время достаются ноги, которые ей уже надоели. Стас даже на минутку изменился в лице, но после моего мучительного приступа смеха тоже улыбнулся.

Надоела зверски, конечно, вся эта сессия. Высыпаться опять не получалось. Наверное, так даже и лучше. Потом посплю. Чем больше спать, тем больше к этому привыкаешь. И хотя мир снов у меня крайне интересен, реальность меня притягивает не меньше. Вот сегодня еще подумала, что все же спать надо поменьше.
Заметка: сон, где я говорила по нескольким мобильным, полутемная комната, морские котики, синие джинсы, диван, большая подушка.

Тому, кому нужно много людей не нужен один человек.

Вот так получается, что я пишу в основном о снах. Они образно и хорошо отражают меня в некоторых отрезках времени, пространства, чувств, ощущений...
Железные гиганты. Роботы, заданием которых было уничтожить человечество (потянуло меня на глобальное:)) Немного заржавевшие, они высоко возвышались над деревьями и домами. А я сидела на руках у одного из них. Я говорила с ним и спорила с ним на тему того, что людей стоит пощадить. Что то задание, что вложили хоть и в железную, но не бесчувственную голову этого мега-дровосека, не нужно выполнять, а нужно не выполнять. Он слушал меня, держал на руках, а я смотрела на родной город с такой высоты, с которой никогда раньше не видела. Я его убедила. Он катал меня, подбрасывал и ловил. Неповторимое чувство полета. Высота опьяняла, внутри все сжималось, будто душу протягивали сквозь игольное ушко, готовясь вышить нею небо. Я попросила отдать мне бомбу, которую они планировали взорвать. Он отдал ее. Я разобрала ее. Она была очень похожа почему-то на детскую игрушку "Лизуна" ( помните, в детстве играли? Такой шарик, который кидаешь, а он прилипает к стене. Зеленый).
Пустыня. На небольшом расстоянии друг от друга несколько совершенно разных людей и каждый занят своим каким-то делом. Я хожу от одного к другому. Сначала просто смотрю, на то, что они делают, затем начинаю помогать, втягиваюсь в их занятие. Молодой парень возился с велосипедом - он давал ему погрузиться в зыбучий песок и затем снова его вытаскивал. Я с разбегу прыгнула на уже почти скрывшийся в песке велосипед и он ушел под землю совсем, а я по пояс погрязла в песке. Он стоял и улыбался мне, будто его велосипед был чем-то сродни сизифовому камню. Я легко от чего-то выбралась из песчаной западни и пошла дальше. Что-то еще снилось, но уже не помню все.
На руке появляется все больше новых линий. Пламя в камине так хорошо греет душу и тело, глядя на свою стихию я обдумываю разное, додумываю и передумываю что-то. Хорошо. Благодатно и уютно.

Совсем легкой походкой …земля уже была ей пухом она ступала белыми лапами, оставляя в снегу, холод которого завтра перестанет слышать, ровные и аккуратные следы. Банально белая, скучно полупушистая, рожденная с клыками, но проклятая голодом. Она брела тихо. Те, кто были с ней одной крови и отгоняли от нее хищное одиночество были сейчас далеко. Они отпустили ее, а она их. Ветер, занятый танцем со снегом донес до нее тонкий запах. «Он не из моей стаи…». Уши выпрямились и уловили звук шагов. В снежном тумане она угадала очертания чужака. Он стоял тихо и спокойно, смотрел на нее. Один. Хвост опущен. Он просто смотрел. «Что же он хочет?». Интерес охватил ее всю, хотя врожденная осторожность заботливо напрягла все ее тело, оно было готово защитить хозяйку. Он сделал шаг к ней и остановился. Властный, сильный. Ей стало еще интереснее. «Где подвох? Где опасность? Но я ее не слышу…». Он повел головой в бок и она тоже услышала – идет олень. «Он хочет охотиться вместе». Он стоял и стоял, а потом быстро исчез. Пройдя по его следам она увидела его у уже убитого оленя. «Демонстрирует силу, приглашает разделить добычу». Она не подошла к оленю, а села не далеко от него, наблюдала наклонив голову набок. «Сильный хищник, часто бывает в стае, но у него нет напарника. Зачем ему я?». Она так и сидела, изучая его…

Общественный транспорт. Зеленый автобус и стопка тетрадей в моих руках. Прибыв с тетрадями по месту назначения я оказалась в тесной комнатенке похожей на общаговскую. Постепенно разгоревшийся спор и вот мы уже катались в схватке по полу. Встав я поправила волосы,посмотрела на себя в зеркало. Голова очень кружилась. Интересный вид борьбы - силовой. Да вроде и было все больше в шутку - не так плохо я отношусь к тому, с кем боролась.
Земля была рыхлая, мягкая. Она была мне пухом.
Одинокая комната. Я одна в здании и в комнате я тоже одна. Одна я и одна бомба. Атомная. Мне бы ее обезвредить, но воздух от чего-то уже пропитан задуманным исходом событий. Я ковырялась с ней достаточно долго, а цыфры равнодушно отсчитывали время до логического завершения. А потом начали издеваться, замирать, будто я остановила бомбу и потом бежать быстрее, забывая порядковые номера и проскакивая некоторые цыфры. А я понимала что это я сама себя задумала разорвать. Я догадывалась, что могу только подумать и цыфры остановятся, но я задумала проверить, каково это, когда плоть рвется и разлетается и останется ли что-то типа души. Я повернулась своему атомному палачу лицом и ждала оригинального салюта.
Заснула я сразу. Отрубилась. Еще на переходе от реальности ко сну на меня, поднимаясь по ...(как там правильно? экскватор? :))))или эскаватор, а может быть Гадя :))
...В общем поднимаясь по этой двигающейся лесенке на меня неотрывно смотрел человек с лицом перемазанным сажей, в шапке как у Гуффи и рот у него был перемазан подтеками крови.
Люблю разнообразие во снах :) Иногда понятны своеобразные символы сразу, а иногда расшифровку подсовывает время. Только сейчас поняла мужичка)
А сегодня Сюзи уже не будет так стремиться в свой сюрреализм. Ей свободно и на удивление хорошо. Что-то изменилось и сегодня, но как хорошо, что кое-что кое с кем никогда не меняется, установившись однажды. Что там самое главное? :) Моя энергия бьет ключем и я могу ней поделиться и ее будет еще больше. Мне хорошо и я все буду делать чтобы данная тенденция не прекращалась, а если и прерывалась, то лишь для тренировок.

Ты был прав...я ведь не в первый раз об этом говорю. Та маленькая линия на ладони, а ты мне ее перевел. И лежа в постели утром 1-го числа я продолжила осознание действительности и принятие решений. "Кошки....независимые..." звучало из трубки. Друг читал мне какие-то мои характеристики из энциклопедии. Призрачно это все. Но верно. Новый курс. Все так изменилось...и будет меняться. Вот сейчас я отвлеклась на аську и в голове снова закрутилась старая схема, старые переживания. Одинокость, устачество...Но то, что меня не убьет, сделает сильнее. Я чувствовала, что накроет. Догонит и накроет. "Кое-что никогда не меняется"...Все будет хорошо.

Шелка схватили ей запястья,
Вольна как пламя, но раба костра.
Служить хотела, греть и нежить,
А ей толкали нож, чтобы не жить.
Подумывала даже все забыть,
Но осознала – будет помнить,
Носить все шрамы с гордостью
И без тоски, лишь иногда сжимая пальцами виски.
Все так же радостна, хотя и плачет,
Но той слезой огонь не погасить.
Она все чувствует, она все значит…
И даже сильно можно ее бить.
Печален образ за вуалью,
Но все же есть за нею дали,
Из пепла где ей, может быть,
Восстать пришлось и дальше плыть
В воде той, где не видно берег.
Устала, да, но возродилась
Во снах летала, там забылась
И алой жидкостью об пол разбилась,
Но надо так, опять она раскрылась.
Не страшен ей укол судьбы
Полезна боль и в уваженье.


Я молчу, но и я доверяю...
Я скрываюсь, но ты разгадал…
Я таила, но ты раскрываешь
Ту вуаль, что плела.
Может быть, ты не все угадаешь,
Но стремится за шелком быстрей
Тот мой друг, что погонщик кровей.
Не мертва, не увяла, жива,
И тебе благодарна за строки,
Ты мне близок, не глядя на сроки...