Всю ночь прокашляля, не давая уснуть соседне спящим и втихую слушая настойчивое урчание телефона под подушкой.
Время от времени ворочая себя, щелкала, светила, читала смятые алкоголем буквы.
Мне приятно, что ты цитируешь так невнятно и скомканно в три часа ночи в самое оно моего бессознательного мозга ритмы Б.Г. и что-то свое, заштопанное водкой и смехом.
"... Я сечас в Дичне, у себя на даче развожу камин. Тут Коперник, Сократ, Хемингуэй. Вот только Джордано Бруно со спичками нет. Сократ говорит, их еще не изобрели, но я-то знаю, в чем дело!.."

Кашляй как я. Это ведь заразно.
Какой-то по пальцам пересчитанный раз в жизни проявила себя в 6 утра. Так рано, так смутно, так серо-свежо. Почему огурцы весной такие вкусные? *хрустит*
Откапала в глубине шкафа старый балахон.
Это подарок.
[ничего страшного, что выпрошенный )))]
На Левом рукаве Крыс прогрыз дырочку размером с яблоко. Теперь внешний воздух волнующе холодит открытый участок кожи, мешает теплое с прохладным
Доброе-доброе утро. ^^

Шрамы от ожогов - это волшебно и прекрасно.
Вся спина в шрамах.
Прелесть.
Вот здесь, на правой лопатке след в виде детской ручонки, цвета, что немного темнее тона всей кожи, - будет мое любимое место. И еще ниже, где-то в области нижних ребер, вдоль позвоночника и наискось - несколько коротких полосок опаленной кожи.
Это наслаждение лучше сочного арбуза утром в субботу,
лучше медвежонка весной,
лучше обмусоленных ушей
и длинных ментоловых сигарет -
удовольствие гладить зажившие шрамы.

все мы вертимся вокруг да около кровати.
Секс, секс, секс.
Все дороги ведут не в Рим
Они незаметно подводят нас к постели.
Южнее, Джульетта, южнее!..
Шептал Ромео, незаметно склоняю даму сердца к своей ширинке.


После хорошо всегда бывает плохо. Мне было очень очень очень хорошо. Так что я не удивилась ни температуре, ни слезному кому в горле, ни депрессивными мыслям за неимениям рядом те_
200 грамм клубничного ликера за твой счет. Спасибо, что даже не изменился в лице, потратив на меня степендию )
А потом - свежий воздух улицы и руки мерзнут, оттянутые тяжестью пива. До самого утра сигареты алкоголь, и детские песни впеременку с дрожащими ритмами тихого транса Б.Г.
Я долго кашляла тебе в ухо, а ты дрожал от холода и немного стиснялся шрамов на спине. А я едва ли не захлебывалась восторгом, гладя эту особенно нежную кожу заживших ожогов. Есть в ней что-то притягательное, в этой гладкости и неровности, и хочется, хочется нестерпимо сковырнуть ее, как чешую, и смять в пальцах в пепел.

- девушка, что вы делаете?! Это же моя ГРУДЬ!!!
- о_О... ну и отвернись к стенке как дурак :Р *дикий приступ кашля* только отдай мне нормальную подушку.
- фиг тебе.
*долгий процесс отбирания подушки, сопровождающийся повизгиванием и тихим хихиканьем*
-ц!..
- вот и ладушки. Отворачивайся и спи теперь *кашель и хихиканье*
- :Р
*отворачивается, приткнув к моему лицу свои лопатки. Громко вышу в его ожоги*


Утром мы слишком долго провожаемся.
У тебя всегда румяное лицо. Ты кажешься всегда_ таким счастливым... И искренне умеешь говорить, не смотря на то, что слов у тебя не так уж много. Я уже уеню это в тебе. Я уже ценю тебя. Ты прекрасный человек. Спасибо )]


И теперь меня спрашивают: "Что с тобой?"
А мне странно нехочется говорить, прикрыв глаза уставшими веками: "Влюбилась, кажется..."

Мы все только и делаем, что блюем.
- Привет. Можно я у тебя тут поблюю?
- Да, пожалуйсто. Только в дверь стучись.
[тук-тук...]
- Бюэээээээ!!!!

Кто-то тихо, а кто-то громко и с остервенением.
Я проблювалась. Выпила стакан вина [мускат. 9%. ниже толкьо пиво.]. Выкурила сигарету, кривясь от боли в горле.
И ожила.
Нет настроения ни для чего.
Паскуда.

огосебе, я популярна +)
полезная, однако, беседа. 2 пч.
Добрый вечер, девочки. Расскажи-те что-нибудь хорошее. И фотки кидайте, я люблю значть в лицо. Или в другие части тела.

Мальчег-фашист с пальцами в ушах проебал все мои инетовские деньги. Маленький сучонок, ай, чтоб тебе приснилось сегодня много порнографических снов :+ Коньчишь, меньше сперма на мозг будет давить (:


Нашла яблоко на столе. Поздний ужин.


Боже мой, я, наверное, бомж.

Завтра у сестры день рождения. Видимо, всю ночь буду лихорадочно рисовать ей подарок. Если тушь еще не окончателньо высохла и крыса не сгрызла кисточки. Зато я вспомнила.

Вкусное яблоко. Пью кипяток со вкусом мяты. Вода и кипяток - платные. Нужно было поступать не в институт, а на панель. Может быть тогда мои доходы покрывали бы расходы.


Сигарет целая пачка. [зловещий смех] И что-то там спиртное за холодильником валяется.





[Натягивает футболку на колени]
Хуевый из меня кумир +)))))))

Теперь думаю, что разумнее было бы влюбиться в Апрель. [с большой буквы, да!]
Я соскучилась по его солнцу, улыбке, полосатому шарфу и травинке в потрескавшихся губах.
А...
Может быть, любить девочку не так уж плохо?
Мальчики, вы не для весны. Вы мне надоели. Вы заебали меня.
Апрель размахивает шарфом и улыбается не размыкая губ, зыркая по-доброму исподлобья. Он фигурой и пластикой похож на девочку.

А в черно-белый носок, повисший на ветке безжизненно [наша мишень] я попала со второго [имбицилка] раза. Из кривого лука и кривой стрелой. Все это нужно было взять в ковычки.
Мы сожгли сусло. Вообще-то, это был вовсе даже не сусло [перевожу на нормальный русский : суслик], а очень даже ласка, но мы по своему невежеству величали его суслом. Донесли до костра, положили в огонь, справили молитву, похвалили себя за доброту и благородство.
Про бычье, кое перло на нас святым укором солнечному дню, явно нанюхамшись клея, я упоминать не буду. Нехуй про дерьмо, Апрель на пороге. Мнется, руки за спину, шарфиком покачивает и все улыбается, падонак...


Любовь, это как мозги, продырявленные свинцовой пулей и облепившие крапинками серо-бурого стены. Любить = нажать на курок, приставив дуло к виску. Это очень приятно. Как рвать плоть и вгрызаться зубами в трепещущую печень. Тоже самое, что свернуть шею маленькому, похожему на дистрофика или детеныша жирафа, мальчику лет эдак 8-ми. А секс... ну, вообщем, сам знаешь. Если я, кончая, обниму твое горло ладонями и задушу, то удовольствие будет граничить с космическим оргазмом. Все верно.






- Ты хорошо пишешь. Талантливо.
Когда мне говорят это, я хмурю брови и недоверчиво смотрю исподлобья.
И чувствую подвох, и не хочу верить в то, что мне лгут.

помнится, когда-то мы были вместе. этот промежуток времени остался на моей шее черным шелковым лоскутом, который переодически сдавливает белое горло. Это нестерпимо. Так что запасайся песком, смолой и огнем. Моя война начинается каждый раз, когда память рождается снова. и слова, оброненные много-много-много раньше, наваливаются острыми локтями мне на виски и заламывают мне руки за спину и бьют острыми носками сапогов под колено.
Тогда бы я скинула тебя с крыши. Не жалея и не задумываясь. А теперь высшим благом было бы прыгнуть вслед за тобой. Мои мысли витают под облаками, лаская в пухлых ручках осиновые луки с калиновыми стрелами. Иногда спускаются и шепчут мне *возьми его за руку. Шагните вниз вместе. Возьми его... Вместе...* И тогда я начинаю плакать. Корчась, ломая тело пополам и сминая его об углы кроватей-диванов-столов-табуреток, ползу через пространства комнат, желая найти в них хоть кусочек тебя. Хоть лоскуток кожи, хоть пятно крови, хоть капельку спермы, хоть волосок, хоть рисничку... Я унижаю себя все выше и выше, все виртуозней и виртуозней делаю себе больно, делаю себе плохо, пока не видит Никто, но слышат Все. Пока ты далеко и готовишься шагнуть с крыши с кем-то еще. С кое-кем еще. С ней, дада, с ней.
Я устала говорить о ней. Меня тошнит образами ее безупречной красоты и идеального тела. Я бы искромсала его плетью и бритвой. Давила бы веревками до кровоподтеков, загоняла бы под трапецевидные, чистые ногти ржавые иглы. Сшила бы губы шелковой нитью - она режет кожу, она очень крепка. Заколола бы веки булавками. Пока она будет корчится на заранее растеленной по полу пищевой пленке, я сварю на кухне ароматный травяной чай замляника, мята, бергамот + чуть-чуть апельсиновой эсенции] и сильный соляной раствор. Вернусь к нашей с тобой красавице. Пну ее под ребра. Потом опущусь рядом, поставлю кастрюлю с горячим варевом над ее безупречно рыжей головой, достану из нагрудного кармана маникюрные ножнички. Аккуратно и нежно разрежу шелковую нить. Она уже пыталась освободить от нее свои пухленькие розовые губки - кое-где нить порвала мякоть кожи и висела бирюзово-коричневой полосой. остальные я срезала. Нежно вытащила из дырочек и ошметков губ. Вместо ротика-баньтика получилась кровавая бахрома, разъехавшаяся на половину лица.
- не красиво, милочка... Надо исправить.
И маникюрными ножничками начну подравнивать ее губы. Она будет кричать, честно. Будет вопить и вертеться, извиваться. Тогда я разозлюсь,- ведь она мешает мне делать ее лучше!- и оболью ее корчащаеся тело соляным раствором.
На несколько секунд она замрет. Потом изогнется такой дугой, что померещиться - вот-вот сломается в позвоночнике. Раскроет обезображенный ротик в немом вопле. Соль с водой попала ей в горло - она не может кричать, лишь задыхается. От страха смерти и непроходящей боли она начнет размахивать безупречно длинными руками и ногами. Заденет липкой ладонью мою белоснежную блузку. Кровь я оставлю. Покажу потом тебе, а ты возгордишься мной. Если не умрешь тут же от горя и отвращения. Но я не позволю тебе умереть, верь... Я спокойно буду смотреть на ее агонию, попивая ароматный травяной чай с земляникой, мятой, бергамотом и капелькой апельсиновой эсенции. Что делать с этой сукчой дальше, я подумаю завтра. А пока пойду спать и видеть махровые сны про мишек Гамми. Спокойной ночи.











не нужно над этим думать.

в туалете перегорела лампочка. и я не могу найти в себе достаточно сил, чтобы вкрутить новую.
наверное мне все-таки нужен мужчина. Хотя бы иногда.
Чтобы менять в туалете лампочки.

когда-нибудь мы все забудим.
и тогда все, наверное, вернется на круги своя.
солнце не погаснет, звезды не опадут с неба, люди не разучаться убивать, машины не перестанут давить котят.
просто мы все забудим.
память умеет стираться. мы умеем стирать память. нехотя, как буд-о не желая этого. алкоголь, наркотики, секс и рок-н-рол убивают в нас ометки увиденных прежде сцен, огрызки оброненых слов.
просыпаясь утром с гудящей головой, надувшейся до размеров комнаты, мы вспоминаем с трудом. кто я? кто ты? чья спина дышит рядом с моим ободранным боком?
алкоголь, наркотики, секс и рок-н-рол.
пяной все равно, умирают ли дети в африки, рушат ли ураганы, цунами и землетрясения дома, шумят ли соседи сверху, стонут ли друзья в углу. но проснувшись утром, сломав скорлупку разбухшей головы, разрушив тоненький хитиновый панцирь опъянения, с трудом вспоминаешь, что вчера твой человек выпал из окна. и все цунами, землятресения, африканские дети-дстрофики наваливаются на тебя скриком и воплем. голова сдувается и оседает на плечи мятым парашютом.
с добрым утром, алкоголь, наркотики, секс и рок-н-рол.
можно вогнать иглу в вену и забыть про время года, погоду, дела и обязанность выносить мусор по вечерам. можно напиться и облизывать всю ночь чужие губы, чужие руки, чужие соски и животы, пальцы, ноги, веки. но потом проснешься. и не найдешь ни водки ни героина. и придется открывать шторы и проветривать комнату, потому что запах пота, перегара и табачного дыма будет невныосим. и ты поймешь, что он уже вышел через окно, не найдя в себе сил терпеть это дальше. а ты останешься. и африканские дети будут орать и ломать руками-веточками твой хитиновый панцирь.
алкоголь, наркотики, секс и рок-н-рол.
с добрым утром.

в разрез твоих собственных слез
я волью свой
продажный
воздух.
давай поиграем как звери в зоопарках
кидаться какашками
и жрать
с земли
не правда ли мило?
назови меня милой, ласточкой, котенком
плюшевым
розовым
медвежонком.
А я все равно
останусь
Сукой.

грызть кости и умирать от переванивания чужих истерик - моё хобби.
давай раскрасимся красной краской? Прекрасно! Прекрасны!

настроение:браво! браво!
музыка: аплодисменты морских котиков.



когда-нибудь я все-таки собирусь и убью его. Кого? Сама пока не знаю... точно.
А кандидатур - как пальцев.
Его. или её? Её - меньше, чем пальцев. Но от этого не легче.
убить - это легко? Или не очень? Или средней сложноси? И по какой шкале измеряется сложность убийства? И сколько мне балов? Нет, 16 - это не то.
можно убить как в фильме. Голливудском, конечно. из пистолета. Так убить, чтобы не сразу умер. Что бы от силы выстрела его откинуло к шкафу со старинным бабушкиным хрусталем и весь хрусталь разлетелся к чертям собачьим, обдав его блестящими брызгами. Конечно, ни одна хрустальная крупинка не попадет ему в глаз. Иначе он не сможет выпустить из под ресниц скупую мужскую слезу и рассказать мне где зарыт клад и кто убил Марию. Это у него от шока приступ идиотизма случится. Но монтажники, без сомнения, сий сумбурный момент вырежут. Все будет красиво. Как в фильме. Голливудском, конечно. А будет он всенепременно в белой рубашке. Для трагичности момента. Красное на белом - ну не праздник ли? Так вот. Лежит он себе на россыпи острых огрызков хрусталя, умирает. Подхожу я. Такая вся из себя с пистолетом красивая! Останавливаюсь рядом с ним. Кадр хватает его беззащитно умирающее лицо и тяжелые подошвы моих ботинок. выше. бедро-рука. черный пистолет в тонких пальцах. Пальцы - тоже устали, они замызганно дрожат на гладком теле пистолета.
Мне Его, конечно, жалко. И вот с придохом:
- я не хотела тебя убивать.
Ну и он тоже начнет сопли кровавые пускать. Умирает, как-никак.
И я обвяжу его голову своими руками.
И он будет хрипеть красным на моих коленях.
И мы заплачем. Я ведь, не жестокая. Мне тоже больно бывает.
Заплачем так, как не плакали еще никогда. С тупым животным пониманием - уйдет. С идиотизмом во всхлипах - прости. С грудным стоном - прощай.
Красивые кадры человечейской... нет, не смерти. Убийства.
Если лист упадет с дерева - мы поймем. Если ребенок сорвет лист с дерева - мы пожалеем. Только пока не знаем, кого.
И я не буду знать. Я буду плакать просто так. Из-за тупых истеричных инстинктов.
Поймаю соль, текущую из его глаз, дрожащими пальцами. Он начнет что-то хрипеть. Я не расслышу.

/недописанно из-за обилия эмоций/



Мама учит меня ненавидеть мужчин. Она утверждает, что их нельзя жалеть. Она говорит, что мужчины созданы для того, чтобы их использоваь.
Я внимательно слушаю маму.
И через пол-часа ухожу искать мягких мужчин.
Приходи на чай?..


в твоих прозрачных ладошках
огромная капля счастья.
ты, поделив ее на части,
однашь безпризорным кошкам.
(с)
счастливые кошки. их пинают ногами. они живут в вонючих подвалах. жрут мертвых крыс.
зато ты отдашь им свое счастье.
расчленишь его на куски
и скормишь вшивым лишаяным кискам.
они скрипуче мяукнут рызорванными пастями
и сожрут меня до крошки.


одиночество - это, по сути, очень мило. Можно многое. чего нельзя не_одиноким.
можно есть лук и чеснок.
можно не брить ноги.
можно не застилать постель и разбрасывать вещи.
можно не причесываться
и не краситься.
можно пить и курить, не опасаюсь, что кто-то посмотрит на тебя укоряюще и покачает головой.
можно запускать в постель вшивых мужиков. пусть стаи шариковых пройдут через мое лоно. ведь я одинока. ведь мне можно.
можно пинать кошек и голубей.
можно рыгать в свое удовольствие.
можно не стисьняться запаха своего тела.
можно не чистить зубы.
можно ходить по квартите в растянутых на коленях штанах.
а можно и голой.
можно лечь на кровать по диагонали. И никто не посмеет буркнуть полузадушено о том, что ему-де тесно.
можно.
А можно плюнуть на все _нальзя и спокойно любить. Не стисняясь. и купить огромную кровать. на которой вольготно лягут по диагонали Двое.


а украденные салфетки я выкинула. они занимали слишком много места.
они стали очень глупыми и ненужными
после того, как я их украла.

Нельзя столько бездельничать, ну нельзя.

Что полезного я сделала за последнюю неделю?

Пауза. Шорох извилин.

Ни-че-го.

Целыми днями, целыми днями - пинаю мысли как воздушные шарики. Сплю, играюсь с крысой, курю, пью, отдыхаю с друзьями.
А учиться? А работа? А семья? А дома прибраться? А душ в среду сломался, кто его чинить будет?! А тема поэта и поэзии в творчесвте Александра Сергеевича Пушкина? А пол помыть? А окна отклеить? А... а...

столько дел, столько дел. А я такая маленькая и хрупкая.
пшловсенах.

ух ты....сим-па-ти-я.
А чему не пишется, от кого это?