Знаете что это есть, провинциальный городишко?..

Трёхвековой губернский гонор,
Ужимки публики манерной,
Говор скверный,
Архитектурный срам и стыд....
(с) М.Щ.

У юноши, впрочем, своя задача – стать сенсеем. Ему только лучше, что вечером ходить некуда. Читает книжки, модифицирует под себя тестовые методики и пр.
А в этой больнице лежал такой больной – просто брильянт советской психиатрии. Клонический эпилептик. За всё время наблюдений – три случая. В мире.

Нормальный эпилептик – это когда припадки не дольше пяти минут и с перерывами от часа до месяцев. А бывает, что и не каждый год колбасит.
Этот же больной, наоборот, раз в два года обретал ясность взора на пять минут, а так - жил в припадке постоянно.

Наш студент не знал вас ис дас клоническая эпилепсия. Он думал, что это просто эпилепсия, а потому позвал санитарку и сказал:
- Я хочу увидеть Н.
- Именно Н? – обиделась санитарка.
- Да, да. У меня есть пара тестовых методик для него.

Санитарка решила, что дохтур лучше знает и ушла. Тащить тжёлого Н. Надо ж помошницу найти ещё. Нету, нету. Наш-то бьёт копытом, звонит по внутреннему – ну где? Я ж жду!
Ему:
- Всё-всё! Уже НЕСЁМ!
- Почему несём? – будущий чистаБехтерев вжался в стул.
- Несём уже, говорю!

Приносят. Н. – худой такой. Трясётся. Санитарки присаживаются сдесь же. Взмокли. Мы подождём, - говорят. Отправить их всех тут же назад – неудобно. Дохтур же не дурак какой, что не знает, кого завёт. А женьчины тащили, верили, что для пользы...

Наш понимает, что попал. Достаёт большой MMPJ на 566 вопросов и начинает зачитывать. В том числе – каверзы на правдивость, про смотрит ли пациент в унитаз после всего, что натворил туда.

И делает вид психолух, что в хаотических потрясываниях головой угадывает ответ.

Два с половиной часа продолжалась драма. «Тестун» и «тестуемый» выглядели равно-невменяемыми, что для пары врач-пациент, на самом деле, нормально. Под конец они расходились не на шутку, перешли к открытым методикам, к Люшеру и Роршаху... Выбирали цвета последовательно и выясняли, на что похожи чернильные пятна.


На следующий день в провинциальной больничке проходил симпозиум. Съехались светила в очках и халатах. Смотреть на клонического эпилептика.
Выходит смущённый главврач и говорит:
- Видите ли, коллеги, тут такое дело, мы знаем, вы приехали издалека, посмотреть на нашего Н., но в его состоянии вчера внезапно произошли серьёзные изменения... Да вот он.

Выходит тот самый, который вчера дрожал и перемещался только верхом на бабках... сам выходит. Ничего. Не улыбается, но глаза – живые. Явок и паролей не помнит, конечно, эпилептики никогда не помнят, что было ТАМ.

А на следующий день он умер. Так всегда - перед смертью всем больным становится лучше. И телесным, и душевным.

Когда «наш», уже заматеревший и признанный в Штатах лучшим из современных российских психологов читал семинар, то говорил так:
- Мне до сих пор кажется, что Н. тогда со мной контактировал, отвечал мне и даже – проявлял интерес. И хотел что-то сказать. Хотя знаю теперь, формально – это невозможно.
Но мне хочется, чтоб это было правдой, что толчком к ИЗБАВЛЕНИЮ оказалось именно обращение к личности, туда, за стену чёрных сдорог, где всегда остаётся крошка разума. Пресловутое человеческое отношение.
Не бойтесь видеть человека в ком угодно. Это всегда окупится. Даже – у клинических истеричек. А они - самые тяжёлые....

У меня беда: я увлекаюсь рассказом и не помню морали, к котоой стремился. Сами найдете. Кто что хочет, то пусть и найдёт.
Числиво. Пошёл я.