У Незабудкиной на радио один кекс загрохотал в больницу. Вчера ещё всех трогал руками, даже целовал в нос, а сегодня, говорят, рожей распух, растрескался, стал как президент Ющенко, проклятье демократии.

Подозрение на проказу.
Радио теперь трясётся. Мужики дезинфицируются вовнутрь, девки мимо зеркал ходят впритирку и косЯт, чтоб если что – сразу заметить, побежать, утопиться, и в памяти народной остаться не Лягушкой.

Новостная служба провентилировала вопрос: во все времена в Латвии прокажённых было 14. В лепрозории ровно 14 коек, всегда все заняты, дополнений не требуется.
Хоть проказа есть зараза, правило 14-ти со времён принца Альберта блюдётся. Только бы нам квоты не увеличили, в связи с Евросоюзом...

Раз в год читаю и опять плАчу, плАчу...
(довольно длинное).

Книга жалоб и обожаний

P.S. Автор, кстати, нашёлся

Ляля нынче отдубасила утюг. Шваброй. За всё.

Вчера Незабудкина гладила, гладила и ушла по своим Незабудкинским делам. Неважно куда, например - бульон пересаливать. (Солёным бульоном Незабудкина даёт нам знать про свою любовь)
Ляля видит – место утюго-водителя свободно. Подтянула табуретку, взялась трусы догладить.

На палец дули папа, мама, Маша, кошка, мышка и деда сквозь телефон.
Плакали паровозным голосом.

Сегодня деточка закруглила сюжет: взяла швабру и перекрестила обидчика с плеча. Не целясь, по-женски, куда попадём – туда и ладно. Лишь бы не тяготиться недосказанным – жить ещё и жить с этим утюгом нам ...



А как
Ляля коту мстила, вы знаете.

В Нижнем Н. есть Холодильник-дом, преогромный бетонный куб (с большой Х, холодильник Хеопса). Внутрь поезда заезжают. Десять этажей вверх и сколько-то вниз. Лифты всякие, погрузчики носятся...

Тётька там одна работает, мы с ней водку ели. Она в двух фуфайках ходит, круглый год. Внутри же -32, зимой и летом.
Тётька рассказывала, что крыс у них полно. Не вымерзают и отраву не жрут – только говядину и рыбку, поприличней.
Если зайти поглубже, остановиться и прислушаться, слышно, как крысы цокают. Бегают на цыпочках, на коготках, не касаясь пола пятками-пальцами. Со стороны, похоже, что на пуантах, как балерины по Мариинке. Цок-цок-цок...
А кругом – мороз и много-много мяса на крюках.
Ужос!!!

Жениться – стоит!
Если повезёт – стенете счастливцем.
Если нет – станете философом

(с) Платон. Скорей всего Платон.




Дэмоны – несмертельно вредные существа. Их повсюду огромные толпы, больше, чем на Ямайке вшей. (Вы же видели дреды простых ямайцев, думаете, такие плантации пустуют!? Ха! Щас!)

Я двоих дэмонов знаю лично. Первый – мастер спорта по вредительству – моя жена. На спор доводит до самоубийства нильских аллигаторов.
Второго звать Авось, он скромнее. Видеть его не доводилось, но голос приятный.
У жены тоже голос ручейчатый, её даже на радио пригласили, голосить.
Однозначно за голос пригласили, не за ангельский же нрав. Кто с моей женой общался хоть полминуты, не усомнится - только за голос!

Жена коварней и неотвратимей, но Авось тоже фрукт.
Например: в понедельник оч. хотелось пить, мне.
Зашёл в вертеп «Свободная касса» - вы знаете, там люди делают вид, что котлета в булке - лучший из обедов. Ещё клоуны у них бесподобно-ужасные, страшней фильма «Звонок».
(В том «Звонке», вся в плесени, младшекласница-вий выплёскивается из телека, разрывает на бинты жителей Ойдахо).

Я не боюсь Мс-клоунов. И котлет мне их нинать - только попить дайте.
- Фанты мне, говорю, побольше!
Фря за стойкой загребает белые льды совковой* лопатой - и в стакан. Два гребка и встречайте: баба с полным ведром, на счастье. Аж крышка не налазит. Туда лишь чуть фанты, для цвета.
И вся эта Антарктида – мне.

Точняк, думаю, с послезавтра – ангина приедет. Если не потребую высыпать айсберг в зад.
С детства же знаю: съешь снежок и школьных друзей моих прекрасные черты растворяются недели на три. Температура, в горле лава, в носках горчица.
Мне бы возопить, - куда, мол, сыпешь, оторва! Окстись! Чай, не месяц май, и не юноша я, с жарким нутром...

Но тут, откуда-то, с середины очереди зашептал Авось:
- Ничо-ничо, ты же взрослый! Какая ангина, обойдёшься лёгкой хрипотцой! Голос будет такой... с песочком. Даже эротично. Женщины страсть, как любят простуженные мужские голоса...

Прошло два дня. Нынче у меня дискант а-ля Фаринелли. Увлекшись беседой, могу перейти в сопрано. Женщины хихикают.
Гланды разбухли и болять. Стали как закатные солнца: малиновые, огромные. Как за гору, закатились они за язык, пищу внутрь меня не пускают.

Я стянул у Ляли шарфик, обмотался.
Питаюсь чаем и скользкими маленькими пилюлями, приятно-зелёными, авось там пеницилин намешан.
Пилюли у жены нарыл. Сама она в отъезде, знаете же.
Инструкцию не нашёл.
Пересчитал кол-во в упаковке – тридцать.
Резанула страшная догадка про женскую контрацепцию. С опаской смотрю теперь на луну. Наощупь пробовал найти на себе место, где, возможно, не случится теперь овуляция. Не нашёл. Наверное, уже не случилась.
И раздражительность какая-то...
Если к декабрю понабегут быстрые легкие слёзы, значит дэмоны спелись и ржут теперь.



*(Совковая, это не по-Градскому, не в смыле «Брежневская», а которая загребущая, не штыковая. Она же Угольная, она же «шанхайка».)

Сам я - жрец помидорного салата.
Машка - жрица креветок.
Незабудкина - жрица дынь и арбузов.
А Лялька - жрица всего на свете, что к пожиранию пригодно. Особенно за компанию.

З.Ы.
Есть такие женщины - жрицы любви. Те еды совсем не жрут. Работают за "спинку почесать".

Я противодействовал, как мог. Рискуя прослыть истеричкой, заАнгинил. Это значило: никто никуда не едет, всем бегать вокруг, гладить приятными пальцами мой жаркий череп, вздыхать «Бедный ты мой бедный».
И поить горячей малиной.
Если сам малины наболтаю, выйдет еда, если кто-то – получится лекарство. Для полноты эффектанужно принести ещё и сказать строго:
- Чтоб всё выпил!
И губами щупать температуру.

Иппохондрия не прокатила. Не был я выразителен в страданиях.
Уехали. Улетели.

Господи, охрани рабу свою Елену и попрыгунью мою Марию от всяких дорожных непутёвостей.
Они до городу Берлину, в зоопарк. В нашем-де слона нет, а очень надо. Ближайший водится в неметчине.
Влезли в железного птеродактиля и взмыли.

Теперь сижу, боюсь за них.
Конечно, я колдун, но чтоб монопланы в воздухе держать заклятьями - на такое только Бох способен. Тяжелючие они, аэробусы эти.

Бох, если мне хотя бы одно желание положено, пусть будет это – усталые, но довольные вернулись домой: раба твоя и моя попрыгунья.

Ночью не спал. Думал, как оберег сотворить. Крестить, со свечой бегать, в лоб целовать – не годится. Мы ж не религиозные психопаты.

ВСтавал, смотрел, слушал, как сопят, дул тихо-тихо на лбы. Подоткнул одеяла. Больше ничего не изобрёл....
Вся теперь надежда - на небеси.

Элефантофилия у девок, вот что. В острой форме. Рижские обезьяны-бегемоты а-а и зелёный попугай не милы, хоть дешевле в двести раз. За те же деньги в наш зоосад можно год ходить, как на работу. Вплоть до получения звания «почётные Маугли».

Вот немецкий человек, нахалтурив букет банкнотиков, пойдёт и купит полезную в хозяйстве швабру. Или холодильник невозможной белизны.(С)
Хотя бы клаву новую, чтоб не подрисовывать буквы фломастером
еври-сандей.

Русский - другой. Особенная стать. Слоны - наше всё.
Я гундосил песни про африканских и индийских, про быт их и пристрастия в еде. Сказку рассказывал, как крокодил слоновий носик в хобот растянул. Картинки показывал из нэйшэнл джографик - только бы унять страсть познания.
Нет же, вынь да положь им семитонную вонючку из Занзибара.

В конце концов, наша Ляля – чем не слоник! Топает, трубит. Следует тенью, держится за хвостик. Ляля – прекрасный слоник. Даже лучше всех на свете. Я б от такой никуда не уехал.

Завтра с Лялькой станем зимовать. Будем смотреть в окно, плющить хоботы о стёкла.

ма-а-аленький джип получается.


Если вблизи - 33 богатыря

Я себе не верю, - CYXXAPbЮ верю.
CYXXAPb сказал постить – постю.

Напомню: Abbey Road устыдил меня с Манюка, мы-де Havana Club в ликёры записали. Оно, что ни на есть, настоящий ром, на самом деле. Продаётся в Питере и вельми вкусен.

В сязи с чем выкладываем советскую классификацию, основанную на глубоком чувстве контекста, а не на лживих этикетках.

Что касается Havana Club:
если вкусно - значит ликёр!
Ром - это который горит.
Коричневый если - коньяк.
Он же, но отдаёт сивухой - виски.
Вотка - когда тяпнул и заплакал - так селётки захотелось..
Бренди – сложнее. Распознаётся только постфактуум, поутру. По царским ощущениям. Чуешь, вместо головы Царь-колокол или Царь-пушка – точняк, вечор был бренди.
С вечера бренди мимикрирует под Арарат или Black Daniel. Обычно.
Вермут - что угодно, в антураже кустов и подворотен.
Агдам - когда ничего не помнишь из вчера, а спрашивают. Отвечай Агдам - не ошибёшься.
Вино грузинское - всё, что куплено и выпито, хоть денег точно не было и быть не могло.
Вино французское, сухое - это звание присуждается коллегиально, эстетами, на пикнике с мясом, в темноте уже.
(раз, в ночи, томатный сок разлили - таки многие верили и даже пытались целоваться с чужими мужьями, оправдывая страсть лёгким хмелем)..
Водка в кофе зовётся "Рижский бальзам".
Коньяк в кофе – тоже.
И вино.
Херес в кофе – не советую, лишние семантические параллели родятся.
Мужчины тушуются.
Роль клюквенной наливки прекрасно исполняет Бальзам Биттнера, когда наливка - the end, и дно облизано. (У одной знакомой тёщи есть волшебный шкафчик, там что ни налей – клюква)...

И т.д.
CYXXAPb, продолжай.

О! Добавки пошли!

ПостороннимВ:
Пивом зовётся всякий лечебный алкоголь, пиёмый с утра.
Чтоп не прослыть ни аристократом, ни дегенератом, упирайтесь до последнего - пиво это!...

Утренний_ангел добавляет: если тянет выть "шумел камыш, деревья гнулись" - водка. Если на пассадобль дыбит - текила.

Текилу кстати, легко можно приготовить из всего-чего-угодно и одной солонки. Тут главное - лизнуть. Вовремя и в нужном месте. (Простите. )

Ещё UPD:

В комментах, меж тем, женские брови-ресницы, опалённые мужским перегаром,
спирт, настоянных на перегородках, и гыук Паночка Воскрэсла с песней про подростковый алкоголизьм.

Напоследок:

Исходное сообщение Джонсон_и_Джонсон
"Тройной одеколон" - по советским традициям - технология двойного назначения. ("Какой же это одеколон?! - так, запах один")

Если рассматривать питье как процесс непрерывный, то нельзя обойти вниманием:
Рассол - напиток завтрашнего дня. Несмотря на пиар хваленого капустного рассола, очень хорош рассол от комбинированного помидорно-огуречного набора домашнего приготовления или от венгерского "Глобуса"

суставом не скрыпнув, не хлопая даже ресницами загляните ко мне в статистику (за сегодня). Там, в пользователях, ясно различим отпечаток каблука Babett.
Я восемь раз смотрел, пробовал тереть - не пропадает.

Значит и призраки, и НЛО и йети - всё правда?

ДоЩЩ – не правильно, он должен быть ДоШТЬ, там «Ш» нужна для шорохов и шуршаний...

Другое дело - Пропащщий.
Люблю, когда говорят - пропащщй.


В «ЩЩ» любовь нищщасная и водка натощщак. Позовёт товарищщ пьяненький (настоящщий даже друг, если жена и тёщща его на даче) - скажет: зайдём, у меня знатный щщец, кислющщий такой.

В «ЩЩ» нет беды, только великая пропажа покоя.
Пропащщий - он же воющщщий, он же рыщщущщий, бредущщий, отощщавший в поисках пропащщей же души.
(Она, душа, утопленна, утащщенна, утянута, в чьи-то золотые глазищща. (На самое их днищще))

Пропащщим времени отпущщено мало, они вот-во пропадут совсем, потому пьют всегда стоя.
Пьют от томления и тоскующего щщастя сгореть здесь и щщас же.
За отщщепенчество и отчаяние пропащщих щщадят менты и разбойники.

Ищщо таких мущщин холят малознакомые женщщны.
Реагируя не как обычно - девичьими ушами или женским ртом – так бы и съела, а как-то сисями – так бы и накормила. Не любящщие – сочувствующщие. Говорящщие с порога «Щща налью борщща».

(Пропащщих почему-то все стараются захлебнуть жидкой пищщей, распространённо путают с язвенниками).

И вообщще.

Хочу на Кубу, чтоб океан и выпивка с утра.

Marrakesh такого вот ШЫстаковича нашёл.

Будто пластилиновый завод наобещал воспиталкам табун принцев и денег впридачу – гаврики лепят и лепят. В месяц по ведру пластилина изводят.

Для отчётности, что пластилин не продаётся за углом по кругу – выставка шедевров.
По стенам лепные берёзы. Там и сям. Расцветки – benetton плакаль, грыз ногти. Размах, ширь - Шишкинские. Очень нарядно.

Есть подписи: Настя, Света. Толстое дерево с опавшей химией зовут Амалия. Будто, сообразно имени, Амалия жила оторвой, оглянуться не успела, как зима катИт в глаза.

Есть берёзки Коля и Артём. Прорисованы смело, без лишних деталей. Экеспрессионизм. По при листа на дерево – основных пластилиновых цветов. Сразу понятно - осень у берёзы!

Рядом скульптуры зелёных какашек. Тоже с именами. Как звать видно, а в чём смысл аллегории – не написано. Это ж надо догадаться, что катышек Никита – это кукумбер такой. Огурец по-нашему.

Высокоразвитые мамы, впрочем, на раз отличают банан от тыквы и грушу от помидора.
Там ещё были жёлтенькие такие, я наугад, блеснул:
- Чудные, говорю, ромашки!
Меня на смех:
- Что вы, папа, то ж патиссоны!

А вчера – выставка фаллосов. 24 шт. Красноголовые. На макушках, похоже, надутые резиновые перчатки.
Возмутился, забегал, запричитал, мол, куда катится прогресс?!
Что, кричу, за дикость: задавать детям лепить фаллоимитатор! С резиновой рукой вместо контрацептива!
Тут меня взяли за уши:
- Синьор Джованни, шепчут, пиано! Не шумите! Это экспозиция «Башни нашего города». Видите же – крыши красной черепицы и сверху – петушки, лютеранский символ...

...

Говорят:
- Попудрюносик! И уходят на сто лет, будто не носик там, а хобот, в крупную складку.

Потому в торговых центрах самые длинные очереди - к букве «Жо».
Нам с Васей в женский т. надо было по работе. В женском т. лаз в потолок, за ним трубы всякие, бойлеры...
Ну мы и пошли. У нас разнарядка.
Два амбала с молотками не страшатся писающих тёть. Входим без очереди. А женщины вслед нам глядят.
Их взгляды опаляют наши крылья, обжигают нам зады.
Мы лесенку приставили, люк открыли и ушли. Час примерно возимся, заговариваем трубы от протечек.
Ну, то есть, мы зашли, а дверь не заперли. Тёти ждали-ждали, заглянули - пусто. Очередь пошла, ожила, задышала. Женщины вовсю чередуют малую н. с большой и даже с гигантской, невзирают на подозрительную лестницу в небо.

И никто не помнит, что на небе тоже жизнь. Мы же, сошельцы с небес, всегда внезапны, это традиция. Да и как предупредишь?
Представьте, сидите вы, шампунь читаете, вдруг голос с неба - "Я спускаюсь!" Тут не то что покакать, родить можно. Даже если вы мужчина небеременный.

Спускаюсь молча.
По-чеширски, частями, берегу мирян от стресса. Сначала ноги показал. (Не голову же, с глазами!)
Слышу - забегало, забегало, дверью хлопнуло, выскочило вон.
Снисхожу весь – уже пусто.
А предбаннике очередь, глядит влюблённо.

Очередь можно понять: стоите вы за щастем, примерно тридцать пятая. За дверь уходит та, что ещё с утра занимала. По всему, раньше среды не управится.
Но через минуту всего вылетает – патлы дыбом - и прочь! Бежит, как друг мусью в свои Парижи. По лицу видно - очистилась от шлаков лет на триста вперёд.

Следом выплываю я. Лучезарный, на пузе кнопка.
- Силь ву пле! – говорю.

Очередь ненарадуется. Всем смешно и иронично.

Никто не подозревает, что будет и второе пришествие, по ту сторону неба пророк Василий щас докурит и тоже начнёт спускаться...

Итак, она звалась Ин-Сайтой.
Очень хорошо. Очень.
Воздушненько так.

Я ей говорю:
- Давай, Незабудкина, затеплим свечу нежности.
- Конечно, отвечает, только спинку сначала... очень хочется, чтоб спинку, хоть кто, хоть раз в жизни...(Жалобно)
И разворачивается ко мне парадигмой. Будто бы я лес, а она – избушка на кур.нож.
Чесал-чесал-чесал, ну, спрашиваю, давай затепим?
Она – ещё между лопатками!
И мурлычет вся, будто нежности у нас не свеча, а целая электросварка.
Опять чесал-чесал-чесал, потом всё. Уснул.

Конечно, по утренней версии, она ждала-ждала, а я одноклеточный.

Так тебе и надо, Незабудкина, что у тебя зуб болит!
Будешь знать, как менять радость редких встреч на жывотные удовольствия!

.


УПД:
Дитя и кот - не мои.
Фотоаппарат не мой.
И фото это украл не помню где.
Но оно мне нравится.
Фсё!

Под домом сделали кулинарию. Курица в кляре, рыба в кляре, – всё в кляре. Продавщица в кляре: мягкая, жёлтая.

Бегаю туда пригнувшись, словно зек за баландой. Как к паровозу – за кипятком.

Нет бы гордо начистить картошки, порезать селёдки, лука... Чтоб мои домовые гордились и хвастались другим домовым про запахи моих кастрюль.

Бордель бы лучше открыли. Бордельные пороки весомей. Бороться с ними – вот где страсть, раззудись плечо!

А с этой эрзац-кухней, что загундят мемуаристы?
- Было Ванычу лень готовить. Он челночил до кулинарии, покупал там развесной гастрит по два рубля за колику. Желудочные рези и станут основным посылом к творчеству прозаика в следующие семь лет...

Проспали.
Собирались яростно.
По дороге в сад:
- Мама, а почему лошадь – сраная?
- Кто тебе сказал?
- Ну, папа. Он сказал «отложи эту сраную лошадь и немедленно одевайся!»

Я бываю нехорош...