Апамыз дүниеден өтті.
Казахский язык такой, мы не говорим напрямую, может быть витиевато, но так надо, чтобы не ранить чувства. Земной путь моей мамы закончился – так перевод на русский

Осталось ли что то беларуского в моих коллегах, что имеют беларуские фамилии? Их я отличаю, вижу: Янучёнок, Хачкевич, Шуневич, Гаранович, Бобровский — я служил в своё время с солнечной Беларуси. Я тогда не слышал языка, кроме телевизора, не видел применения языка, ничего кроме табличек, где писалось Адзяленне сувязи, их видел когда выходил в увольнение в город. Местных ребят, беларусов, их трудно понять, когда они смеялись над нашим Бигелем, он говорил с сильным акцетом, вернее больше молчал, чтобы не давать поводу для насмешек. Его звали Бигель Кали ласка, ибо каждую свою фразу он заканчивал этим словом: "пожалуйста".

Нет, наверное, не осталось, они сейчас больше русские, поэтому храню в себе ту любовь к Беларуси, к языку, что в молодости в Советской армии запала в душу.

Коты своей независимой и лентяйской сущностью должны быть убраны от начальствующих глаз, вспомнила банщица у которой я спросил:

— по вашим сведениям больших людей визиты ожидаются?

Иногда банщицы, уборщицы знают больше о передвижениях начальства, чем мы, шахтёры. Тут то ли сарафанное радио, то ли ещё какие есть способы срабатывают...

Говорят, что они даже больше понимают в планах руковдства, чем они сами проверяющие. Я был свиделем, как банщица шпыняла одного такого, что шёл по помытому: "Куда идешь? Почему тебя сегодня принесло, вы же в понедельник и четверг приезжаете?..

— Нет, никого не будет,

отвечала в этот раз банщица, но схватила кота развалившегося со всем неуважением к труду и дисциплине на полке со спецовкой и потащила куда-то...

В Путь Ильича (село Юбилейное местные именно так называют) я приехал во всей красе своей велоформы и для села я считал — буду экзотично выглядеть, но люди там оказались простыми, они не давили косяка на меня, хотя я был в каске, в обтягивающей красивой форме. Есть в наших людях уважение к человеку, к путнику, когда его никто не будет осуждать за то что он выглядит не таким как все. Вот этот момент мне понравился в селе. 

Продолжил свой путь, доехал до Ялты. Пообедал там и дороговато показалось. Потом подумал — в любой Ялте дорого — хоть в нашей, хоть в украинской. Заплатил сколько просили и продолжил свой путь в розовой майке победителя главной итальянской велогонки.

Каждый раз, проезжая мимо ХМК в сторону карагандинского авторынка, я в сотый раз надоедаю жене одной и той же историей:
— Удивительно, тут же вообще ничего не было! Ни домов, ни строек, ни зданий, только тишина, пустота, и ни души. Лесопосадка за городом, здесь я на лыжах бегал,
когда учился в Политехе. В школе начал заниматься лыжами, в институте тоже записался в лыжную секцию. Можно было не посещать занятия физкультуры лыжникам.
Мои друзья по комнате в общежитии тоже дружно записались в секцию и получили лыжи, закинули их под койками. Только вот сейчас до меня дошло, что записались они не из любви к лыжам...Долго до меня доходило, но как их заподозрить? Разве можно не любить лыжные гонки так, как люблю их я, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость... Обманщики, всё ради того, чтобы на физ-ру не ходить, лишний час-полтора поспать.
Вспоминал недавно и таки да – только я один таскал эти лыжи, ехал на автобусе за город к лесопосадке у ХМК или до остановки у ДК и шёл в Центральный парк наматывать километры по лыжне. Предатели..

По окончании последнего приема у врача спросил его о названии болезни. Мне же на работе замам надо говорить, они в тетрадку записывают, ведут статистику для целей борьбы с больничными, пишут: нога, спина – а мне с моим замысловатым диагнозом, когда я оказался, как бы внутри одного из медицинских сериалов, что любил смотреть, где поиск решения занимает всю серию, так и мы с терапевтом по ходу лечения медленно, но верно пришли к определению неисправности моего вестибулярного аппарата, мне что говорит на работе?
– Давление
Ответил врач, и в чем он не прав, если наше руководство не особенно заботит точность формулировки.

Дерзким я бы своего коллегу не назвал. Когда он отвечал старшему механику на претензии по продувке фильтров, звучало в этом что-то неуловимое — не грубость и не хамство, а скорее отсутствие привычного "чинопочитания", нежелание оправдываться любой ценой. И даже не стремление держаться "на равных" — это слово сюда тоже не совсем подходит. Просто внутренняя прямота.

Он давно говорил, что в Польшу уедет, и я думал, мало ли какие есть основания для того, а тут рядом с компрессором решил уточнить: а кто у вас поляк в семье, раз вы решили на переезд? Жена? Нет, моя бабушка полька, отвечал Витя. 

 

 Ну надо же! Нация, она по крови передалась. Польский гонор. Шляхетская честь…

И вот здесь вопрос, который я сам себе задаю уже без шуток:

какими я вообще представляю поляков?

Наверное, как людей с довольно прямой спиной внутри. Не обязательно дерзких — скорее тех, у кого внутренняя планка "как со мной можно разговаривать" стоит чуть выше средней. И может это про национальность, про характер, воспитание, историческую память, привычку держать достоинство даже в бытовых ситуациях.

Примут его в Польше, примут как своего...

Таки да! А я тут при чём? Мы с Витей что-то в последнее время зачастили по руководителям, которые требуют извинений за дерзское поведение, резкие слова. Директор вызывал, пояснял, что если мы  с ним не извинимся перед охранниками то... Руководитель отдела безопасности вызывает, и опять я  вместе с Витей перед ним... Опять не те слова сказали! Извинения не принимаются, на лишение премии пошли. Неужели я похож на поляка? Я казах! Наши нации похожи за привычку держать достоинство в любых ситуациях?

 

45 лет назад в этот апрельский день у памятника Владимиру Ильичу давал я клятву учиться настоящим образом, как завещал великий Ленин.
Сдержал ли я свою клятву? Галстук я носил, законы пионеров читал, но торжественное обещание "учиться на отлично" разбилось о мой полное отсутствие слуха. На уроках пения мне ставили двойки.
Прости, Ильич, я старался...
 

По поводу автомобилизации у меня складывалось впечатление, что все ездят на машинах, когда сын рассказывал, что он то один, то в компании 3-4 человек едет с работы на автобусе. Остальные коллеги на машинах разъезжаются. Персональный автобус тебе подают– мы шутим.
А вот сегодня моё мнение поменялось. Полные остановки народу у кладбища, их две у автобуса едущего в наш город из Караганды и такое ощущение, что запихаться удалось не всем. Машин, правда, ещё больше на кладбище и даже мы в пробку попали и это в загородной поездке.

В профкоме висит диплом, третий год его не снимаем. Почему? Думаю в память о целой эпохе, больше четверти века были мы в транснациональной компании, 26 раз проводили Спартакиаду в ней – это всё-таки значимый этап в жизни, чтобы просто так забыть, зачеркнуть.
У меня есть грамота, где написано 3-я Спартакиада, лыжные гонки – это, получается, новый отсчёт.

Как Харрис, читая симптомы болезни, что были описаны на плакате украшавшем кабинет врача, определил их у себя, и даже приписка, что в женщины и негры более предрасположены к высокому уровню мочевой кислоты, не остановила меня от самодиагноза. И благо у врача один только плакат был ...
Историю о том какое отношение имеет автор "Трое в лодке, не считая собаки" к моей службе в Советской армии знаете? Дело в том, что Джером Клапка Джером получил своё имя в честь генерала Дьёрдя Клапки, чей памятник стоит в городе в Чехословакии, где я служил в своё время. Папа Джерома был дружен с венгерским генералом и дал своему сыну вторую часть имени в честь лидера венгерского национально-освободительного движения. Вот такой факт из моей армейской жизни вспомнился мне по ходу визита к врачу.

Надеюсь не надолго апрельские катаклизмы с холодом и снегом в наши края.

Вложение: 13544046_vid20260416wa0045.mp4