Ах, Дашук, ну это же коренной вопрос русской революции: а зачем Лев Николаич (уж извини за сравнение) написал «Войну и мир»? За каким фигом приспичило Пушкину изваять «Бориса Годунова», что, жить не мог без осмысления исторических путей необъятной родины?! И, как говорится, так далее. Раньше я предпочитал на такие вопросы отвечать простым «не знаю, каждый пишет, как он дышит», потом – обосновывал глубокой философией и биографическими мотивами, а нынче вот, благодаря тебе, и сам встал перед вопросом. На кой, нах, опять извините, мы пишем, зачем вообще ведем наши дневники? – Я так развлекаюсь. Немножко сублимирую, немножко убиваю время, немножко леплю нерукотворный памятник и «кричу на тот берег». А вот этот конкретный пост… Так он для меня важен, архиважен, как говорил Ульянов-Ленин. Кто-то страдает от похмелья, кто-то от фрагментарности вселенной, кто-то от любви (без намеков!), а я – от бессилья. От этого полного и страшного «онтологического» бессилия, при котором играешь в игру и как можно «на подалее» стремишься отложить выигрыш: потому что выигрыш – это «холодок у виска». Для того, чтобы продлить игру, я очаровываю сам себя – вот такими историями о Снежной королеве, Корвине Эмберском, Лето Втором – да не все ли, господи, равно! Все они сумели выйти из игры, нарушить правила, вставить ту самую палку в то самое колесо… А мои дорогие окружающие люди не понимают и не разделяют. Им забавен плащ Летума, смешон цветок Цехерита – зачем? Они не видят игры, на правом эскалаторе вовсе нет никакой разрезалки-пополам.
Итак, я не знаю, зачем Толстой написал «Войну и мир», а Пушкин «Бориса Годунова». Я знаю только, что мысль, которая гвоздем сидит в моей голове, и мучит, и спасает – это та самая мысль о «грешном могуществе», красивой сказке, в которую можно уйти и сделать правдой – и о том, что это очень странно для других.