Нет, Олег, не напишу я сегодня, как говорил тебе, пост про Авксентия Ивановича Поприщина, титулярного советника и короля. Что-то нет настроения снова объявлять городу и миру, как я люблю эскапизм и как душа моя измучена нездешним. Немножко надоело в силу, как говорится, причин. Лучше о другом, о приземленном.
Видите ли, Мальчик-на-паровом-ходу очень ревнив и завистлив. Ревнив не в духе Отелло, который по-настоящему любил свое дело, а, скорее, а-ля собака на сене, что, как известно, и сама не ест, и другим не дает. Так уж получилось в жизни (не виноватая я, она сама утонула), что Мальчик по самую трубу погружен в науку (круто, Бивис…), которую не то чтобы презирает (бог с ними, с этими окодемегами – что он Гекубе, что ему Гекуба) – ощущает чуждой себе. От книг, где перформатив чередуется с аккузативом, меня клонит в крепкий и здоровый сон; от бодрого мычанья преклонных годов член-корреспондентов испытывает Мальчик судорожную неловкость, библиография ему вообще претит по натуре… Разговоры на ночной кухне за жизнь, в которых ненароком проскользнет Гегель-Шлегель (без намерения, так, потому что сказалось) – это максимум, который я могу принять. И чтобы разговоры эти велись с близким человеком, чтобы не нужно было ему ничего доказывать в письменном виде в трех экземплярах… Но все, повторюсь, получилось как-то не так, на пыльном складе ему выдали маску озперанта, дышать через ее прорези тяжело, смотреть неудобно – однако нужно в силу банальнейших экстралингвистических причин. Но я не об этом. Пользу, заветную l’utilitu, Мальчик приносит в школке – ему там нравится, он там на месте и «у места», а аспрнтрка – что ж, немножко лицемерия, да. Однако я привык все делать хорошо: и если уж назвался груздем, то должен доставить удовольствие гурманскому желудку грибника. А вот не хочется, тем не менее. Вокруг растут вполне себе поганки – так что на их фоне мои вкусовые качества и так вне конкуренции.
Я, напомню, ревнив. Поэтому, когда вижу проклюнувшийся под соседней березкой белый гриб, меня начинает мучить зависть. Зависть, обида и некоторое смущение. Как, вот он, этот хрен на ножке, лучше меня? – Да быть такого не может! (А сам знаю: ох, может.) И дальше всегда есть два выхода (нет, не тех, несмотря даже на грибную метафорику.) Первый – нах. Белый, и верно, окажется поганкой, только хорошо замаскировавшейся. Это будет повод для гордости за себя и презрения к прочим дарам природы. Второй – гриб-конкурент опередит нас и цветом, и размером, и упругим белым мясом. Можно было бы, конечно, проштудировать труды Т.Д.Лысенко и тоже заделаться знатным белым грибом – но легче просто объяснить себе, что его, конкурента из-под березки, настигнет смерть от ножа туриста, а он, наивный, так и не оставит мечты о высоком предназначении белых грибов, их вкладе в мировую грибницу… Так что пусть растет – дольше будут есть. То ли дело мы: все прошли и превзошли… И ведь я буду прав! Но зависть останется все равно. Потихоньку деградируем, помаленьку изживаем.