Ах, ведь надо же что-то написать! И добро бы нечего было, жизнь бы вяло плескалась, как йогурт «ЗЗ удовольствия» в пластиковой своей таре (Макаревичу привет!), – так нет же, пусть и не льется через край (а я из горлА!), но бодренько так пузырится. Так что ж молчишь ты, друг закадычный, а? Чего тебе еще надо, хороняка?
Шут его знает… И даже на февраль, понимашь, достать чернил и выпить, не сошлешься – у нас обострения все больше летом случаются да к осени ближе. Компьютер вот разве что обновил – и молотом теперь обсидиановым размахиваю по большим дорогам: ручки устают, мир спасаючи, глазки слипаются, на честный белый экран уж и не смотрят. – А я всегда говорил и всех предупреждал: чукча по натуре не писатель вовсе, но читатель вполне. Ему игрушку дали – он и радуется. А самому что ваять – так на то Пушкин есть. Александр, знаете ли, Сергеевич. Да и Василий Львович тоже, впрочем, сгодится.
И все же… «он постарается» (не так ли, Эл?). Вот сегодня, скажем, намедни, значить. Тихо льется моя самозабвенная речь в школке, фиоритурами переливается по классу, обволакивает и для порядку щекочет подмышками (я тоже, тоже хочу сшить штаны из бархата голоса своего. Бежевые!)… Льется она льется, как вдруг… Ох, ну не все ли равно, впрочем, что «вдруг», а? Волшебник в голубом вертолете и белом халате. Не хочу я про всякие там экстралингвистические обстоятельства рассказывать – описать в потешном стиле можно что угодно (визит вот волонтеров академии, прости господи, феэсьбе, о котором речь и должна была биться-виться) – только вот нафиг? Нет сейчас ни настроения, ни желания сцеживать яд или там, допустим, позвякивать бубенчиками. У меня внутре ключи бьют термальные – я ими в холода и спасался – не станем же замутнять… Как ответил в свое время Игорь Северянин (реверанс!) на предложение Шершеневича послушать его стихи: «Не будем омрачать сегодняшний вечер…» Не будем!
Лучше о своем, об интимно-девичьем. Освежил я тут на днях в своей дырявой памяти «Лачугу должника» Шефнера с ее чудесными четверостишиями – и так радостно стало. Как, ну как я мог забыть:
Хоть надели на быка
Золотой венок,
Все же выдать молока
Ни капли он не мог.

Особенно в известном контексте, хи-хи.
А это просто хоть в эпиграф добавляй, жизненно, однако!

Хочешь стать барабулькой,
Славной рыбкой морской, –
Утопай и не булькай,
Распрощайся с тоской.

Плюньте тому в глаза (в харю! в харю!), кто скажет, что это не про нас. Спасение утопающих – дело жабр самих утопающих, если кто еще не знает. Вот я ими и двоякодышу: хы-хы, хы-хы, хы-хы. С присвистом.
Дышу с присвистом, кладу с прибором… Дум, одним словом, спиро. Глупое чувство!