Вот такой и должна быть настоящая наука: непринужденные заметки на полях, пустые, в принципе, разговоры, в которых случайно промелькнет фраза типа «А я вот вчера читал…», но на кухне свистит чайник – и мысль может продолжиться, а может и нет. Никаких библиографий, никаких вышоких штилей…
На мимолетную минутку
Дохнул, повеял, озарил…
Пояснюсь. Сегодня я таки прочитал «Переписку из двух углов» Иванова и Гершензона. Цехерит терпеть не может обоих – и записного символиста, и занудного «образованного человека», но раз уж нашлось в Сети, то почему бы и нет. Книжка, и правда, весьма скучная. Довольно стандартные и ожидаемые рассуждения на тему культуры-мультуры, бога-шмога и т.п., к тому же изложенные с таким воистину профессорским пафосом (цитата именно из письма!): «Дорогой друг мой, мы пребываем в одной культурной среде…» А письмо-то неофициальное, а приятели-то старинные…
Но ладно, не об этом речь. Глазки мои уже было слипались, как вдруг на тринадцатой странице раскрылись, будто прожекторы в ночи зажглись. Даже (честное слово!) сказал я «От так-так», поражен будучи безмерно. Опять цитата (Гершензон, «Переписка…»):
«Чего я хочу? Хочу свободы сознания и исканий, хочу первоначальной свежести духа, чтобы идти, где вздумается, неистоптанными дорогами, неисхоженными тропами, во-первых, потому, что это было бы весело, и, во-вторых, потому, что—кто знает?—может быть на новых путях мы больше найдем. Но нет: главное потому, что здесь скучно, как в нашей здравнице. Хочется в луга и леса. Я не только хочу—я твердо верю, что так будет; иначе, откуда во мне это чувство? Подлинность и сила моего чувства – порука мне в том, что так будет. Вы знаете: от пресмыкающихся произошли птицы; мое чувство—как некогда жжение и зуд в плечах у амфибии, когда впервые зарождались крылья».
Дальше не суть, дальше неинтересно, как и прежде. Первые строки (и весь смысл позиции Гершензона) – чистый акмеизм, классический "Новый Адам" – а второе, по Городецкому, название акмеизма – именно «адамизм» («Мне кажется: какое бы счастье кинуться в Лету, чтобы бесследно смылась с души память обо всех религиях и философских системах, обо всех знаниях, искусствах, поэзии, и выйти на берег нагим, как первый человек, нагим, легким и радостным, и вольно выпрямить и поднять к небу обнаженные руки, помня из прошлого только одно—как было тяжело и душно в тех одеждах, и как легко без них». Тот же Гершензон чуть выше.) Но даже если забыть об этом – мало ли совпадений, да и восемь лет уже прошло со времен акмеистических манифестов. Но образ, образ! «…жжение и зуд в плечах у амфибии, когда впервые зарождались крылья». «Шестое чувство» Гумилева!
Как некогда в разросшихся хвощах
Ревела от сознания бессилья
Тварь скользкая, почуя на плечах
Еще не появившиеся крылья,
Так век за веком – скоро ли, Господь? –
Под скальпелем природы и искусства
Кричит наш дух, изнемогает плоть,
Рождая орган для шестого чувства.
Я, конечно, пулей в комментарии к четвертому тому стихотворений – нет! Ни слова. Дата написания («Огненный столп») – лето двадцатого. «Переписка»? – Самое начало июля того же года! Как? Откуда? Таких совпадений не бывает! Гумилев к этому времени с Ивановым уже разошелся (критикует его весьма нелицеприятно), письмо Гершензона выйдет в книге только год спустя. Но дословное сходство образов очевидно! (Впрочем, может я зря воюю? Просто не знаю какой умной книжки?)
Вот так. Сижу я обрадованный и удивленный – и не знаю, что делать. И не узнаю, скорей всего. А только сегодня в аспрнтрке слышал мнение одного вьюноша (коллеги, прости господи): всякое лыко да будет в строку. Придумал что-нибудь – статью ваяй срочно, а то помрешь, академиком стать не успеешь. На самом деле, как говорят наши арварохские друзья, «легче умереть».
Так что радуйтесь, друзья мои уже не арварохские, и если кто что может сообщить по волнующему поводу – порадуйте словечком, ладно?
