ИГРУШКА

И качнутся бессмысленной высью
Пара фраз, долетевших отсюда:
«Я тебя никогда не увижу…
Я тебя никогда не забуду…»

Это было транное место, освещенное ярким, но непонятно откуда шедшим светом. Казалось, что светится само небо, похожее на мятный леденец - полупрозрачное, зеленоватое и прохладное. Это было очень странное место…
- Здесь так холодно… Но на сердце у меня еще холоднее, с тех пор как я покинул тебя, малышка… Понимаешь, я просто устал… Кто-то скажет- герой, красиво ушел… Кто-то жалостливо вздохнет - сломался, бедняга… Но мне плевать, что говорили… Я знаю, я сделал тебе хуже, чем больно… Прости меня, если сможешь…
Ничего уже не изменить. Все уже случилось.
Стеклянные, холодные стены…
- Я любил тебя, а теперь ненавижу! Слышишь? Не-На-Ви-Жу! Я подарил бы тебе весь мир - почему ты его не взяла? Я любил тебя – почему ты не любила меня? Я дарил тебе стихи, мечты и песни… Почему ты разбила все мои мечты? Почему ты любишь другого? Я тебя любил. Я надеялся… Ненавижу!!!
Не судьба. Ничего не изменить.
Зеркала и лед…
- Отзовись! Я ищу тебя миллиарды мгновений! Я ищу тебя в глазах людей на улицах, в самых безумных снах, в книгах и песнях, в шорохе листьев… Я старею, слышишь? Я устала искать тебя, моя жестокая мечта…
Возможно, ничего не случится.
Странное место…
- Все чувства, все мысли, вся боль, все одиночество, оказывается, можно уместить всего в нескольких коротких словах… Таких коротких, таких притягательно страшных… «Жаль» и «Никогда»… Больно…
И бились безумными птицами сердца… И слепо глядели глаза… А потом в стеклянных стенах пошел снег…
- Фортуна, деточка, поставь шарик на полку… Пора баиньки…

Малыш сидел у окна, и настроение у него было самое отвратительное. Ну кто придумал эти дурацкие дни рождения? Сейчас придут гости, надо будет веселиться, а ему вовсе не хочется веселиться... Малыш со злостью пнул плюшевую собачку, которую брат и сестра подарили ему утром.
- И что я, по их мнению, должен делать с ней? - обиженно подумал он. - Брать с собой в постель? Обниматься с ней? Что я, маленький, что ли, играть с плюшевыми собачками? Он еще раз пнул игрушку и сел читать новую книжку, которую недавно нашел в кладовке. Внезапно послышался какой-то жужжащий звук. Малыш оторвался от книжки и прислушался.
- Папа, что ли, бреется? Он же брился утром, - удивился Малыш и вдруг понял, что звук исходит не от папиной электробритвы, а доносится из открытого окна. Малыш подбежал к окну и выглянул. Вначале он ничего не увидел, но потом жужжание стало громче и с криком "Э-ге-гей!", приветливо махая Малышу рукой, мимо окна пролетел какой-то толстый человечек с пропеллером за спиной. Малыш удивился. Читать далее

Лунная сказка

Ночь раскинула свои крылья, расшивает небо звездами, укрывает землю снежным - нежным кружевом.
Лунно-звездный свет течет в окно, лунная река тихо-тихо подхватывает и несет...
-Куда несешь меня, река лунно-звездная?
-Куда глаза глядят, куда душа тянется...
-Неси меня, река, туда, где любовь моя спит...
Несет...
Вплескивается лунная река в окошко - плеск и блеск, и русалочий смех - горсть солнечных зайчиков разбегается по подушке, весело щекочут ушко...
-Чшш! Не спугните... Вот, показалась - робкая, лукавая улыбка!
Спи, радость моя, счастье мое, пусть приснится тебе солнечное лето, зелень травы и синева неба...
А мне - твои глаза и улыбка.

Геру любили все. Впрочем, эта любовь была сродни жалости. Так раньше, наверное, относились к юродивым. Гера не был убогим калекой, но люди его
знающие, не могли не отметить некий налёт «неотмирасегойности» этого молодого человека.
Он неплохо учился в универе и у преподов был на хорошем счету. В общаге же за ним закрепилась репутация тихого торчка. Хотя
это было неправильно, ведь он не нюхал кокс и не ширялся. Мог, конечно, дунуть травки, и даже с удовольствием, но даже это ему было не надо.
Гера торчал по жизни и от жизни. Он мог часами валяться на кровати, подложив сцепленные руки под голову, и пялиться в потолок. Глаза при этом были настолько пусты, что любому постороннему человеку сразу на ум приходила мысль о том, что не все грибочки одинаково полезны.
Особо следует выделить принимание Герой гигиенических процедур, то есть поход в душ. Когда он заходил в ванную и закрывался, время останавливалось. Вы могли умереть от жажды в случае отсутствия питьевой воды в чайнике либо истечь кровью от царапины, которую
нет возможности промыть. Геру в дУше это не колебало никаким образом. Поначалу соседи пытались колотить в дверь и орать дурными голосами. Стойкий оловянный солдатик Гера не реагировал никак.
"Однажды Степан..."

Друг

Существует сотня способов покинуть того, кого любишь. Симон-Петр.

Он лежал на моем диване и молчал, ну, а я, сидела на стуле у окна, тихо писала письмо и иногда поднимала голову, что бы убедится, что он действительно здесь, рядом, со мной. Слышно было, как за окном тает снег, иногда из налитых свинцом туч выглядывает солнце, его лучи скользят по нему, взрываются золотыми блестками и бликами и исчезают в его спокойствии и непоколебимости. Кажется, что он ничего не замечает – просто лежит тут, так ему нравится, и все. Меня жутко раздражает «такое» его поведение, хотя меня все понемногу, по чуть-чуть, в нем бесит. Его вид, его уверенность в том, что он мне нужен так же, как нужен многим другим, обнимающим его, тянущим к нему руки. И восхищающимся тем, что он - это он, такой красивый и необыкновенный. Боже мой, сколько раз он причинял мне боль?! Что мне хотелось спрятаться где - нибудь в темных глубинах комнаты, скрыв от окружающих свои изрезанные пальцы и руки, слегка покрасневшие от крови. Как хотелось скрыть свое маленькое сердечко. Он считает себя моим Самым Лучшим Другом, думает, что только он может избавить меня от душевных обид и пустоты в сердце. Потому, что безропотно и молчаливо выслушивает мою горечь, иногда издавая звук, похожий на «трым», который гулко раздается в моем мозгу. Конечно, не все так плохо, просто он появился в моей жизни совсем не к стати, ни к чему. Если бы не сильная рана, удар Судьбы, потеря… мы, наверное, никогда бы не встретились, я бы с ним не заговорила.… И, вообще, мне совсем не свойственно общаться с такими, как он. Но моя жизнь слишком быстро изменила свое течение, перевернулась с ног на голову, и, как мне кажется, изменять свое положение не торопиться. Заговорила я с ним внезапно, поняв, что все же рядом кто-то есть, сфокусировав свой взгляд на нем, увидела свое отражение в его чертах. «Наверное, ему тоже пришлось по жизни нелегко!» Почувствовала его: немного холодный, где-то теплый. Все мы такие разные, а он, он не был похож ни на кого. Он будоражил мое воображение, заставлял вздрагивать, при своем прикосновении. Каждый мой рецептор чувствовал и ощущал его, когда он был рядом. Но это было только сначала, потом я поняла, что он, как и другие, может причинять мне боль, сильную и ноющую. Что он решает за меня мою Судьбу, вплоть до вопроса - жить мне или нет. Поняла, что я, как наркоман, не могу находится в комнате, в доме, одна - без него. Что он стал навязчивой идеей, что он мне безумно нужен, а я не нужна ему совсем. Я впала в слепую зависимость от его прихотей: быть там или быть здесь, быть с ним или без него. «Нет!»- я решительно встала со своего места у окна, повернулась к нему спиной. «Нет! Это надо прекратить, закончить, решить все раз и на всегда - я устала так жить!» За окном стоял звенящий туман, и все чернело из него как будто календари - это ошибка, и на улице ранняя весна. «Ну, почему ты молчишь? Я же уйду, уйду от тебя, от них, от этого, порой такого глупого мира. На что ты меня толкаешь?» Но лишь тишина была вокруг, царила во мне, в этой комнате. Вот так всегда - решение вопроса было в моих руках, за мной, и обманчиво кажется, что я все решаю сама. А на самом деле он все за меня решил, продумал детали, подогнал обстоятельства, медленно подталкивая к ответу. Но на этот раз все будет иначе! Я резко развернулась, поняв, что то, что я сделаю, нужно было сделать давно, а я, словно куталась в обрывки забытых снов, грезила чем-то дивным, придуманным мной. Все еще Веря, как маленькое дитя в Настоящее Чудо: что боль пройдет и окажется, что она - это Великая Глупость придуманная мной, задуманная другими. « Я все решила.… Все так и будет!»- и я подошла к дивану, взглянула на него в последний раз, удивленно поняв, что теперь, после принятого решения, меня совсем к нему не тянет и что больше нас с ним ничего не сближает. Взяла его в руки и отнесла на кухню, на полку, к его братьям- ножам. И, может, мне это показалось, но на прощанье, он блеснул своим белым лезвием, напоминая мне, что все еще может вернуться… повториться вновь.… И наша дружба с ним еще не закончилась!

закончилось время для мыслей - пришел черед действий..

хочешь, я шагну из окна, чтобы ты понял, что мне никто не был нужен так, как ты?..

но разве в этом заключается любовь?

любовь - это когда не только думаешь, но и знаешь, что этот человек "самый-самый" со всех других.. и ты не можешь найти этому логичное объяснение..

любовь - это путанница слов, между строк которых ты сам прекрасно заметишь и прочтешь то, что адресовано одному тебе..

любовь - это тишина выси, на которой нет места никому другому, кроме нас..

любовь - это.. это не бездна.. это обычная подземка, но куда никто не сможет так спуститься, как это делаем мы..

О жалости

"И разделится истина на знание, понимание и сопереживание в век каменный. И встанет последняя треть вровень с правдой в век железный".

Трактат "О ложной жалости", глава VII.

***
Мальчик брел домой по вечерней улице, сквозь сырую промозглую осень. Равнодушно передвигал ногами автопилот - дорога домой известна слишком хорошо, чтобы выныривать из чарующего мира совсем недавно просмотренного кинофильма.
Боковое зрение уловило неясное движение. Движение там, где нечему было двигаться.
Разгадка оказалась проста и неприглядна, как сама жизнь: к борту продуктового киоска, спасаясь от холода и сырости, жалась маленькая собачка. Совсем щенок. Его выкинули не так давно, и белые завитки шерсти, уже изрядно посеревшие и свалявшиеся, еще хранили следы былого благородства.
Приседая на корточки и вот-вот готовясь протянуть руки, можно с удивлением рассматривать это мерзнущее чудо природы, так нелепо очутившееся на вечерней улице. Секунды решают все. Его не принести домой, если и принести, то ненадолго, а потом снова улица. Улица, где десятки и сотни щенят самого разного возраста ждут своего человека. Своего, единственного. С верой и преданностью, не имеющих аналогов в холодном мире железного века.
Мальчик присел на корточки, развязал и снова завязал шнурки, встал и равнодушно пошел дальше. Окинь кто-нибудь место действия внимательным взором, не миновать очевидцу изумления. С корточек встал осунувшийся человек, с морщинами на лице и седыми висками.
Не убей последнюю надежду, ты не его мальчик. Быть может этот щенок станет сильнее, переживет зиму и даже, раскинув когти веером, станет матерым местной стаи. Существом без последней надежды.
Как хочется просто погладить, сказать ласковые слова и пожелать дождаться своего человека. Но даже этого делать нельзя. Нужно идти домой, как можно равнодушнее.
Дрожа и поскуливая, два влажных черных глаза провожали уходящую фигуру. Он был так близко.
Сжав в карманах кулаки и кусая губы, мальчик шел по ставшей бесконечно длинной дороге. Нет, это не слезы, ведь мужчины не плачут, это вовремя пошедший дождь. Мы оба должны быть сильными, ты - чтобы верить и ждать, я - чтобы идти.
Какой тяжелый взгляд у маленького щенка. Проникает через одежду, до боли жжет кожу, покрывая волдырями спину.
Теперь я знаю, почему у Бога нет дома на земле, или люди выбили бы все стекла в его окнах.

Два друга шли по пустыне.В один момент они поспорили и один из них дал пощёчину другому. Последний, чувствуя боль, но ничего не говоря, написал на песке: "Сегодня мой самый лучший друг дал мне пощёчину."
Они продолжали идти, и нашли оазис, в котором они решили искупаться. Тот, который получил пощёчину, едва не утонул, и его друг его спас. Когда он пришёл в себя, он написал на камне: "Сегодня мой самый лучший друг спас мне жизнь."
Тот, кто дал пощёчину и который спас жизнь своему другу спросил его:
"Когда я тебя обидел, ты написал на песке, а теперь ты пишешь на камне. Почему?"
Друг ответил: "Когда кто-либо нас обижает, мы должны написать это на песке, чтобы ветры могли стереть это. Но когда кто-либо делает что-либо хорошее,мы должны выгравировать это на камне, чтобы никакой ветер не смог бы стереть это."
Научись писать обиды на песке и гравировать радости на камне. Оставь немного времени для жизни... И пусть будет легко и светло...

" Еще в младенчестве , моя мать рассказывала мне страшные истории про злых ведьм , которые для поддержания молодости , питались младенцами …Прошли годы , и я осознал , что в каждой из женщин живёт ведьма …"

Mr.Evil

"Казнь"

Elhe the Silver Wormwood



Серые влажные стены... Лязганье цепей, сковавших меня... И боль... Боль при малейшем движении... Как я вынесла эту ночь?...
-Моргана де Бэйн! Вы обвиняетесь в сношении с Дьяволом, колдовстве, море скота и людей.
Вы признаёте это? - громовой голос обвинителя стучал по голове молотом.
-Нет.
-Вам известно, что с Вами сделает Палач в камере пыток?
-Известно...
-Вы признаетесь во всём...
За что? За то, что я лечила людей... Тех, что после писали доносы на меня... За то, что я собирала травы. За то, что я разговаривала с Деревьями, Луной, Землёй и Ветром. За то, что я пела свои песни у ночного зеркального озера. За то, что со мной жили ночные звери. За то, что я полюбила... Он ушел от них. Он любил меня... Они убили его. Люди! Вы УЖЕ казнили меня! Вы казните меня второй раз, но я счастлива умереть... Я не хочу жить в вашем враждебном мире! А мой мир вы разрушили. Безумцы! Из страха, из зависти, из неведения...
Палач... Я видела его глаза... Он столкнулся со мною взглядом и отвернулся. Не выдержал. Он хотел бы пощадить меня, но каждый должен заниматься своим делом. Ведьма - страдать, Палач - причинять страдания.
Это нельзя назвать даже болью. Я была где-то за гранью. Но пламя Ада наполняло каждую частицу моего тела... И я почему-то всё время твердила:
-Да... Да... Да...
И солоноватый привкус крови на моих губах говорил о том, что я всё ещё жива...
Вокруг меня сидели, заплывшие жиром и лживой добродетелью, священники...
-Вы летали на шабаш?
-Да...
-Вы продали душу Дьяволу?
-Да...
-Вы летаете по воздуху?
-Да... Да... Да...
А я помню только запах палёного тела и глаза Палача... И боль, боль, боль...
-Она не выдержит больше. - сказал им мой Палач.
После я ничего не помню... Лишь слова, словно прозвучавшие из другого измерения:
-Моргана де Бэйн! Вы виновны и приговариваетесь к казни через сожжение.
Очнулась я уже здесь. В темнице с серыми стенами, грохотом цепей и болью при каждом движении.
Шаги... Я слышу шаги. Это священник. Он предлагает мне покаяться. Священник, мне не в чем каяться. Он сочувственно качает головой и надевает на меня крест... Входят какие-то люди. Они переодевают меня и подталкивают к выходу. Мне страшно. Я не хочу идти... Я хочу умереть прямо сейчас. На этом месте... Впрочем не всё ли равно?.. На мне льняной балахон. На моей шее крест. Как он тяжел.
Они ведут меня туда, где слышен гул толпы. Как много знакомых лиц... Её я вылечила от бесплодия. Анна... У тебя слёзы на глазах?.. Нет... Ты смеёшься, держа на руках своего сына... Вот он, смысл ваших костров! Чтобы люди возненавидели друг друга!
Я прощаю тебе, Анна. Да будь ты проклята и дети твои до 7 колена…
Вас много... А я совсем одна... Один на один со столбом... Да ещё огонь...
Я вижу столб... Они подводят меня к нему... Мне страшно... Боже, как страшно!..
-Сжечь её! - кричат те, кто ещё вчера обращался ко мне за помощью. Толпа беснуется.
Я слышу истеричные женские голоса,- Сжечь её! Сжечь! Проклятая!
-Прости им, Боже... Да будут они все прокляты, их дети, и дети их детей!!!
Всё стихло... Запели монахи. Какая печальная песнь... Но как жутко вы поёте её. Вы пугаете меня... Почему я не сошла с ума от ваших пыток?...
Меня приковали к столбу. Вы подвесили меня слишком высоко. Пламя не сразу охватит меня... Я буду дольше мучаться... Моя боль - на потребу толпе...
Палач... Ты здесь... Ты зажигаешь хворост под моими истерзанными ногами. Палач! Посмотри мне в глаза... Не можешь? Неужели тебе жаль меня, Палач?.. Ты - единственный жалеешь меня...
Небо... Прощай, Небо... Я слышу плач Деревьев... Не надо плакать..
Боже, как жарко...
"Прощай..."-шепчет мне Река.
"Прощай..."-шелестят Деревья.
"Прощай..."-грустит озеро.
Хоть и не видно Луны, но я чувствую её скорбь...
-Прощайте...-шепчу я им.
-Я иду к тебе, любимый...- тихо говорю я. Это слышал лишь Палач... Он плакал...
Я чувствую, как подбирается ко мне боль... Ближе... Жар... Ближе... Боль... Боль!.. Боль!!! Бо-о-оль!!!!!!!!!!!!!!
Ваши взгляды полны ненависти! Вы не отворачиваясь смотрите на мои страдания!
Боже! Больно! Нет! Моя боль вернется к вам, люди, во сто раз сильнее…
- ЗА ЧТО?
Меня больше нет... Я буду жить ещё не один раз. Я забуду многое... Но никогда не забыть мне ни огня, что жег моё тело, ни глаз, что жгли мою душу...

Elhe the Silver Wormwood

Про дракона
Дракон приоткрыл глаза, потянулся и зевнул. Дернул ухом, прислушиваясь, и повернул голову в ту сторону, откуда раздавался разбудивший его металлический звон.
- Ты что там делаешь? - с интересом спросил он у закованного в доспехи мужика, возившегося возле основания драконьей шеи.
- Не видишь? Голову тебе рублю, - пропыхтел мужик, не переставая мерно наносить удар за ударом по прочной чешуе.
- И как успехи? - поинтересовался Дракон.
- Не мешай! - злобно огрызнулся мужик.
- Ладно, - покладисто согласился Дракон и попытался снова задремать. Но звон меча отвлекал.
- Слушай, а зачем тебе моя голова? - спросил Дракон через полчаса.
- Да она мне нафиг не нужна, - ответил мужик.
- А рубишь зачем?
- Так надо.
- Аа... Ну, если надо, тогда конечно. Тяжело, небось?
- Тяжело, - признал мужик.
- Не хочешь передохнуть?
Мужик, прищурившись, поглядел на солнце из-под латной рукавицы.
- Через час передохну, ближе к полудню.
- Это хорошо, - кивнул Дракон. - А то у меня уже шея затекла, лежать в одной позе. И в туалет хочется.
- Ну, слетай, только по-быстрому.
Дракон захлопал крыльями и полетел за кустики. Через минуту вернулся и снова расположился на камнях.
- Можешь продолжать.
Мужик повертел в руках иззубренный меч, отбросил в сторону и, решительно достав из заплечного мешка ножовку, начал пилить. Дракон заерзал и захихикал.
- Эй, перестань, щекотно!
- Ну, извини.
Сменив ножовку обратно на меч, мужик снова принялся рубить.
- Так лучше?
- Ага, - зажмурился Дракон. - Даже приятно. Можешь немножко левее?
- Могу.
Некоторое время не было слышно ничего, кроме громкого пыхтения, звона меча и довольного мурлыканья Дракона.
- Прекрати! - наконец не выдержал мужик.
- Что?
- Мурлыкать прекрати. Меня это раздражает.
- Почему? - обиженно спросил Дракон.
- Потому что у тебя это получается немелодично! И вообще, будь серьезнее, когда тебя убивают.
Дракон задумался.
- А меня убивают?
- Да.
- Ты?
- Да.
- Не верю! - Дракон зевнул. - Если бы ты меня столько времени убивал, то уже убил бы десять раз.
- А что же я, по-твоему, делаю? - разозлился мужик.
- Рубишь мне шею.
- Ну!
- Что?
- Если я тебе отрублю шею, ты же помрешь?
- Ты не отрубишь мне шею, - уверенно заявил Дракон.- Сам видишь, ничего не получается.
- А если динамитом? - предложил мужик.
- Не советую, - покачал головой Дракон.- Я плююсь высокотемпературной плазмой.
Мужик устало вздохнул и сел на камень.
- Ну, и что мне тогда делать? Если у меня работа такая - драконов рубить?
- Ну и руби, - пожал плечами Дракон. - Я что, возражаю? У нас любой труд почетен. А тут, гляди, еще работы непочатый край!
Дракон вальяжно вытянулся на камнях и подставил мужику бронированное брюхо.
- Не в службу, а в дружбу - может, попробуешь поразить меня в сердце? - умильно попросил он. - Я постараюсь не мурлыкать!

Темной ночью Дракон опустился на лугу недалеко от стен дворца. Здесь по утрам выгуливали принцесс, и он намеревался завтра раздобыть себе новое домашнее животное. Найдя место, где трава была повыше и погуще, Дракон распластался на земле, подобрал крылья и приготовился ждать.
"Это хорошо, что я зеленый и плоский, - подумал он, - пока не нападу, никто меня и не заметит. Сами принцессы-то не кусаются, но у самцов, которые ее сопровождают, очень неприятные жала."
И в этот момент кто-то ударил Дракона по морде. Совсем слабо, но весьма решительно. Дракон скосил глаза, пригляделся и увидел у себя под носом котенка. Котенок стоял, растопырив тощие лапки, выгнув спину горбом и распушив хвост; от этого он казался вдвое больше. И это хорошо, потому что иначе Дракон бы его даже не увидел.
- Ты чего? - Удивился Дракон.
- Ничего, - ответил Котенок. - Я охочусь.
- На кого?
- На тебя.
Дракон моргнул, а Котенок важно объяснил:
- От вон той березы и до забора - мои охотничьи угодья. Раз ты сюда залетел - ты моя добыча.
- Да неужели? - усомнился Дракон.
- Точно-точно! - Котенок прыгнул вперед и накрыл лапками палец Дракона. - Я тебя поймал, теперь ты мой!
- И что ты будешь со мной делать? - Дракон заинтересованно склонил голову набок. - Съешь?
Котенок задумался.
- Нет. Не хочу я тебя есть. Ты красивый.
- А что хочешь? - спросил польшенный Дракон.
- Играть хочу. В кошки-мышки. Я буду кошкой, а ты - мышкой.
Дракон сел на хвост и озадаченно почесал лапой за ухом.
- Малыш, ты какой-то ненормальный. Я же Дракон! Ты меня должен бояться!
- Я никому ничего не должен! - вскинул мордочку Котенок. - Мы, кошки, делаем только то, что хотим. А я хочу играть.
- А больше ты ничего не хочешь? - прищурился Дракон.
- Хочу, конечно! - отозвался Котенок. - Я еще хочу, чтобы мне почесывали брюшко, поили меня молоком и катали на спине.
Дракон покосился в ту сторону, где громоздились в темноте башни королевского замка.
"Да ну ее нафиг, эту принцессу!"- подумал он
- Ладно, - кивнул Дракон Котенку, который уже пристроился тереться мордочкой о драконью лапу, и бережно подхватил его когтем под брюшко. - Хочешь жить у меня?
- А ты будешь со мной играть?
- Буду. И молоком поить, и брюшко почесывать.
- Я согласен, - важно кивнул Котенок и вскарабкался Дракону на спину. - Все-таки хорошо, что я тебя не съел!

А принцесса даже не узнала, какой прекрасной участи ей удалось избежать.

Ричард Бах.
Мост через вечность

Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни одного храброго рыцаря, ни единой принцессы, пробирающейся тайными лесными тропами, очаровывая своей улыбкой бабочек и оленей.
Нам кажется, что наш век отделяет от тех сказочных времен какая-то граница, и в нем нет места приключениям. Судьба,.. эта дорога, простирающаяся за горизонт... призраки пронеслись по ней в далеком прошлом и скрылись из виду...
Как замечательно, что это не так! Принцессы, рыцари, драконы, очарованность, тайны и приключения... они не просто рядом с нами, здесь и сейчас, - ничего другого и не было никогда на земле!
В наше время их облик, конечно, изменился. Драконы носят сегодня официальные костюмы, прячутся за масками инспекций и служб. Демоны общества с пронзительным криком бросаются на нас, стоит лишь нам поднять глаза от земли, стоит повернуть направо там, где нам было сказано идти налево. Внешний вид нынче стал так обманчив, что рыцарям и принцессам трудно узнать друг друга, трудно узнать даже самих себя.
Но в наших снах мы все еще встречаемся с Мастерами Реальности. Они напоминают нам, что мы никогда не теряли защиты против драконов, что синее пламя струится в нас, позволяя изменять наш мир, как мы захотим. Интуиция нашептывает истину: мы не пыль, мы - волшебство!

ПЕСНЯ

«Н ай – на – на – на – най –на – на –на, найнана …» – песня, только что слетевшая с девичьих губ, растекалась по прошлогодним листьям, затекала в ресщелены земли, под лесные кочки, заглядывала под кору деревьев и слегка задержавшись в дуплах, снова вырывалась наружу, ласкала воздух, сливаясь с ним в один звенящий неповторимый аромат… Она была похожа на утренний сон, на небо, только что открывшиеся твоему взору, из пелены тумана… Она была свободна как ветер, как барашки на бирюзовых волнах океана, как первый поцелуй…
Её мотив то задорно улыбался, то заливался смехом, немного грустил, роняя слезу…и снова наполнялся радостью… Она отдавала себя на поругание прохожим, дарила себя Солнцу, звучала эхом среди деревьев и кустов, поднималась в заоблачные выси и устремлялась вниз к своему истоку… Все, кто слышал её, о чём-то мечтательно задумывались, ощущали себя немного счастливее и сердце их, окрылённое Надеждой, трепетало…
На ветке берёзы задумчиво сидит сорока. Ветер, отчаянно треплет один и тот же желто-зелёный листок, похожий на цветную бумажку или тряпочку. Белый Дракон Счастья наклонил голову низко-низко и, свесив хвост с белого пушистого облака, дышит запахом леса…
Единороги плещутся в голубом, покрытом серебряными искорками, озере наполняют воздух блеском своих золотых рогов… а эльфы, увидев эти яркие вспышки, испуганно машут крыльями, надеясь затушить этот невыносимо яркий пожар…
На сплетённых из вьюнков качелях, сидит маленький юрк, в его ручках ярко-красное перо Феникса, которым он пишет сладкое послание: «…А сейчас я веду борьбу за Знания с самим собой, – вспоминая о тебе – сладкая моя… легко на сердце, светло в душе…» Когда он допишет, то сложит своё послание в котомку на спине ширка и тот мигом донесёт его к нужному человеку, неся с собой Надежду на Счастье… И юрк примется за новое…
…Песня всё льётся, она тихо забегает в прогалинки, между растаявших снегов, целует первые весенние травы и цветы. Слышно как, столкнувшись с другими звуками, она звенит, разбивается тысячью осколков и вновь сливается воедино, но, впитав в себя препятствие, становится более полной и цельной. Просто дух захватывает от созерцания её жизненной силы!
Вот она добирается до Города, переползает через дорогу, отделяющую Живое от Неживого, и исчезает, медленно тая, сияя обрывками Грёз.
Девушка молчит, касаясь босыми ступнями тёплого асфальта, в её волосы вплетены травинки и цветы, и от этого кажется, что лесной ковёр похитил рыжину солнечных лучей и сияет наполненный жизнью Солнца. В её руках корзинка с подснежниками и веточками вербы, на которых то там, то тут горят смешные жёлтые огоньки; она одета в нежно-голубое платье, похожие на дымку или паутину, легко струящуюся по её нежному телу. В глазах горит огонь смешинок…
Девушка снова запевает… всё замирает, прислушиваясь к новому, ещё не понятному… но такому долгожданному…
Так и идёт она по улицам и просёлочным дорогам, по равнинам и горам, а следом тянется шлейф песни, дарящей неповторимое ощущение счастья…
В порывах ветра, слышится её имя …Весна……

Осенняя сказка

Рыжая осень мягкой лапкой сбивает золотые листья в лесу. Стеклянная синь замутилась, нахмурилась- вот-вот мелким дождиком расплачется...
А в лесном домике - тепло и уют. Собрались у камина волшебные существа.
Царственная дриада - как цветок мака, яркий и веселый, как огонек, но смотри - голову закружит. Щеки раскраснелись, а в глазах - пламя то ли отражается, то ли наружу рвется...
Хрупкая, тонкая девушка-эльф: имя - льдинка, песни – как слезинка... спасительница сказок: как в морозы - птиц, как в половодье - зайцев, собирает она сказки. Кого радужными брызгами украсит, кого добрым словом по головке погладит, а кого и по попке слегка шлепнет - не шали!
Разные сказочные зверюшки у огня греются - Персиковая Зайка, Мышка Маришка, Лиса Василиса и все-все-все... Песни поют, на огне яблоки пекут, в чайнике чай душистый заваривают, сказки рассказывают...
А в теплом уголке Ежинка сидит. Вообще-то она Яжинка - ну, маленькая Баба-Яга. Только вот сказки рассказывать да слушать ей нравится больше, чем гадости да пакости устраивать. Сидит она, ежится, как ежик с непривычки - то оправа очков на нос сползет, то косички под рукой запутаются...
Но она очень старается- записывает сказки. Чтобы не потерялись, а то убегут - и ищи-свищи их потом...

Ворон

Он устал от этого ленивого лета. Липкий асфальт жадно хватал его за ноги, желая поглотить, как янтарь мошку. Весеннее опьянение сменялось ленивой тоской по несбывшемуся. Весной людской муравейник наполнял его кровь каким-то необъяснимым волнением, а теперь слабый ветерок не освежал ни тело, ни мысли. Его обоняние щекотал странный тревожный аромат- смесь запахов свежескошенной травы, бензина, липового цвета и жары…
- Хватит! Это болото не для меня, меня ждет пыль дорог и бьющий в лицо ветер… Мне пора…
Недолгие сборы, пара звонков… Верный байк и зов волка-одиночки…
Три часа спустя он уже гнал по незнакомой проселочной дороге, забыв про сонный город, подставив лицо свету всходившей луны и сумасшедшему встречному ветру… Он пил этот ветер, как дорогое старинное вино, и даже не замечал скользящую за ним по пятам тень. Тень серебристой волчицы.

Солнце село за горизонт. В тени деревьев по аллеи двигалась фигура в черном длинном плаще, капюшон припадал на лицо, на ногах были черные полусапоги на толстой подошве. Вечернюю тишину нарушали только крики ворон и шуршание опавшей листвы, с которой играл осенний ветер. Небо быстро меняло свой окрас от фиолетово-розового до сине-черного. Темнота обволакивает все окружающее. Фигура сворачивает в переулок, из освещения лишь свет из окон. В прохладе ветра ощущается запах смерти. Пустынная дорога в три полосы. Мерцание уличного фонаря. Крутые ступеньки в низ, в темноту. Узкая дорожка среди голых кустов сирени. Темнота. Стена. Узкая щель. Запах сырости. Журчание ручья. Скамейка. Два зеленых глаза.
- Зачем ты здесь?
Тишина.
- Прошлого не вернуть.
Тишина.
- Ты все знал(а) наперед.
Тишина.
- Забудь, иди вперед.
Мелкий дождь.
- Дождь не может идти вечно.
Темнота. Моросящий дождь. Вспышка в небе. Темнота. Звук дождя и завыванье ветра. Вспышка. Черный ворон взметнул в освещенное молнией небо. Темнота.

Время застыло в беге своём, время притворилось мёртвым. Каждый день
оказывался безликим и ненужным, из мира уходило, мало-помалу, всё то,
что дорого. Всё то, ради чего стоит жить, проваливалось в небытие, тонуло
в Лете, люди становились тенями самих себя и те, что мне дороги, жить
для которых и есть смысл жизни, отдалялись, переставали понимать меня.
Солнце жизни появлялось реже, а чаще всходило чёрное солнце, светило
безнадежности, тоски и печали. И Провидение, усмехнувшись, указало
сторону.
Зачем? Для чего я понадобилась силе, что бесстрастно разрушает судьбы
либо создаёт их?
Не знаю.

..и еще..
Время, замершее под ногами скользким и медлительным слизнем, теперь убегало юркой ящеркой, стоило начать говорить с тобой. Время разделилось, как и мой рассудок, оно стало двумя разными видами самого себя. В одном есть ты, в
другом... в другом тоже есть ты. Но вдалеке, неведомо где, в соседнем
городе, в другой версии той же реальности, в ином измерении, в
пограничной Вселенной, в фантазиях и мечтах...
Я сходила с ума и повлёкла тебя за собой. Мы тратили время, которого
скопилось слишком много - мы сжигали его, транжирили, убивали - и
время смеялось, ему нравилось сгорать в огне между нами. Время боялось
остаться навсегда, вечно оставаться немощным и медлительным. Что же мы творили?
Ничего, чего не делали до того. Мы любим музыку, мы всегда любили её;
и здесь у нас много общего; и мы играли с Провидением, мы выбирали одну
песню из сотен, из тысяч, читали, что там... это простое гадание приближало
нас ещё ближе; мы читали строки, запрещавшие нам думать о чём-то, кроме
себя; не позволявшие отдаляться; внушающие надежду - и Провидение
усмехалось, оно уже знает, что нам предстоит и зачем мы сближаемся - бедное,
несчастное Провидение, обременённое своим же знанием о мире; знанием, которое разрушает надежду...
У нас появилась надежда - надежда на то, что наше безумие никогда не кончится.
Что же мы творили?

Кот

«Я царапался в двери в поисках двери в лето,
Где коты, если верить Хайлайну, живут, как дома…
Но и там находили, орали и шли по следу.
Параллельный мир оказался до боли знакомым…
Я не знаю, чем вызываю злость.
Никому не мешал, всю жизнь починял свой примус.
Не брал их игрушек, не воровал их кость,
Не перебегал им путь и не целился в спину.
Да я даже не знаю, что там за дверью в лето!!!
Может это задрочка типа Тома и Джери?
Может просто тупик, и в поисках смысла нету…
Но должны же коты, пёс возьми, хоть во что-нибудь верить… »

Он был рыжим.Зелёные внимательные глаза постоянно блуждали в поисках еды. Может, он был по своему красив, только этого никто не замечал.
Его звали Кот. Никогда его маленькое тельце не испытывало ласки, а желудок вечно сводила судорога.
Он мечтал, сидя за своим помойным баком, что когда-нибудь станет большим, когда-нибудь станет человеком…
Засыпал он только под утро, а вечером, пошатываясь, выходил из своего укрытия.
И снова серое небо смотрело на него своим равнодушным взглядом.
Много раз он воровал, много раз его ловили. Однажды, даже хотели отрубить хвост….
И каждую ночь, глядя в тёмное небо, в котором так много этих непонятных светящихся точек, он думал: «вот, уже завтра я стану большим и сильным…»
Но каждый новый день приносил лишь большее разочарование. Снова серое небо, снова жестокие собаки…
За что? Почему весь этот город так ненавидит меня???

В один совсем не прекрасный день Кот забрался на незнакомый чердак, спасаясь от дождя.
Было темно, но глаза быстро привыкли к темноте. Кругом пыль, паутина и горы старых вещей. Вдруг из дальнего угла послышался шорох и сдавленный писк. «Крыса!»-пронеслось в голове у Кота. Шерсть на загривке встала дыбом, глаза загорелись, он начал тихо подкрадываться.
Вот уже совсем близко…. Прыгай! Но что это??? Нет, это совсем не крыса, которой он так хотел полакомиться. Это кошка…. Белая с черным ухом, на шейке цепочка, – домашняя.

Удивление в её глазах моментально сменилось на гнев. Одним движением она сбросила его с себя.
- Кто ты такой и что делаешь в моих владениях? – спросила она с угрозой.
- Кот. Я зашёл сюда, когда бежал от дождя… Я думал, ты крыса.
Кошка посмотрела на него с такой жалостью и укоризной, что ему стало стыдно.
- Я? Крыса?! Моё имя Лола. Так меня зовут хозяева. А твои зовут тебя Котом?!
- А у меня их нет…..
Лола подошла к нему и села рядом.
- Приходи сюда, если тебе будет одиноко. – она замурлыкала.

Каждый день Кот стал приходить на тот чердак. Лола приносила ему часть своей еды
И вот уже небо перестало казаться таким серым, и дни как будто стали теплее… Желудок не сводила судорога.
Кот влюбился, как только могут влюбляться коты. Он знал, что Лоле он тоже теперь не безразличен, но так боялся ей что либо говорить. Один взгляд её голубых, как небо глаз, и у Кота пересыхало в горле, хотелось прыгать и плакать…
Одним апрельским днём, когда он в очередной раз пришёл на уже знакомый чердак, произошло самое знаменательное событие в его жизни.
Лола так нежно смотрела на него. Даже села рядом… Странный будоражащий запах ударил в нос…
- Спой мне…
И он пел, она слушала. Весь город пел вместе с ним… А потом…

Кот радовался каждому новому дню. Теперь он любил этот город…
Снова путь на чердак… Тротуар, парк, дорога. По дороге носятся машины, быстрые, но не быстрей него. О, как прекрасно небо….
Кот шёл, не видя ничего вокруг. Совсем незаметно для себя он вышел на ту самую дорогу и….. Страшный визг тормозов…
Как странно, он стал больше??? Нет. Он парит над той машиной и …. Над своим раздавленным телом. Люди вышли и смотрят на него…
- Вот ***, ещё один! Пошли отсюда.
А он всё выше… Но как же Лола? Отсюда он видит её дом. Вот она вышла на крышу.
- Прощай Лола…
Всё выше и выше… Выше даже облаков и звёзд. И вот свет обволок его и…
Он был рыжим…….

"- представь, что я ... в дальнем плавании ...
-...и когда-нибудь вернешься домой. Только у нас нет дома "
Вместо эпиграфа

Неприкаянность бывает разной. Как-то раньше об этом не думала. А еще неприкаянность - это хроника. Онтологическая сущность, умно выражаясь.
И от нее нельзя избавиться, можно только чуть залечить. Заткнуть очередную дырку, чтобы потом она пролезла в другую щель. Все они такие разные и такие одинаковые, неприкаянные души.... Бредущие тысячами бесконечных тропинок. Или бездорожий... Ищущие покой (а покой для неприкаянных - смерти подобен), мифический (или не очень) дом...

Только у нас нет дома.