События реальные, изменены только имена.

Во Флоренцию капитан 3 ранга Обожженов приехал не просто так, а в отпуск. В нагрузку к галерее Уффици и статуе Давида работы Микельанджело ему полагались +27 градусов в тени. И это в середине октября!
Воздух был пропитан чьим-то потом и запахом жареных каштанов. И то, и другое, скорее всего, исходило от небольшой группы перекусывавших японских туристов на Пьяццо-Веккио, человек в 50. Не переставая жевать, они активно щелкали фотоаппаратами. Запечатленными оказались скульптуры, изображающие, как крадут сабинянок и рубят головы медузам Горгонам. Высокое искусство Возрождения и античные шедевры вызвали в Обожженове сильнейшее желание излить душу. Но в музеи очередь, в кафе забегать неприлично, там ведь что-то надо покупать, а на скромную офицерскую зарплату в Европах не разгуляешься. Пришлось идти в общественный туалет. Табличка со стрелочкой, указывающей на ближайший ватерклозет нашлась быстро. Взяв нужный курс, кап-три двинулся к намеченной цели.
Узкие улочки сменяли друг друга, а очередные таблички все предлагали свернуть за еще один угол. Наконец, впереди забрезжил свет, и Обожженов прибавил шагу. Внезапно взвыла сирена, и две полицейские машины заставили моряка вжаться в стену, давая им проехать. Полиция далеко не умчалась: метров черз 20 машины притормозили, и из них выскочил с десяток парней и девушек в красивой форме. Почти такой же красивой, как у Обожженова. Но ее он оставил дома вместе с кортиком, который не пропустила бы таможня. Так что на сей раз офицер был в гражданской футболке.
Образовалась толпа, затем послышались крики. Через мгновение Обожженов увидел, как на него несется какой-то парень, а за ним бегут полицейские с пистолетами в руках. Туристы расступались, освобождая место для погони. Но русский офицер не таков! Он и в Италии остается этим, как его, образцом этой самой... тьфу, забыл, но это без разницы. В общем, Обожженов вторично вжиматься в стенку не стал. Он бросился наперерез улепетывающему преступнику, подставил ему ножку, толкнул мощным торсом в бок и схватил за руку. Тот потерял равновесие и чтобы не упасть, вцепился всей пятерней в футболку Обожженова. Раздался треск рваущейся материи. В футболке образовалась брешь. Следом на российского моряка со всего маху налетели двое полицейских, но, столкнувшись друг с другом, упали на мостовую под ноги нашему отпускнику. Пистолеты они продолжали сжимать в руках.
- Нормальные шпалеры, - мелькнула мысль у Обожженова. - Лишь бы только в этой свалке не пальнули в кого-нибудь.
И он аккуратно отодвинул дуло одного из пистолетов от своего живота. Преступник тем временем выскользнул из объятий моряка и вновь бросился наутек. Но скорость была потеряна, и его вскоре настигла вторая партия полицейских. Причем одним из них оказалась высокая стройная черноволосая девушка с небольшим автоматом, висевшим на внушительной груди. От такой красоты Обожженов непроизвольно вытянулся и втянул живот. Дырка на футболке зияла, выставляя напоказ волосатую грудь кап-три. Но русский офицер пострадал не один: на брусчатке валялся оторвавшийся погон полицейского.
- О, будет сувенирчик, хоть какая-то компенсация, - решил Обожженов, поднимая находку.
- Грацие, синьор, - к российскому моряку подошел мужчина в форме и протянул руку.
- Да чего там, прего, пер фаворе, - заскромничал Обожженов, тоже протягивая руку полицейскому.
Причем как раз ту, в которой был зажат чужой погон.
- О, грацие-грацие, - обрадовался полицейский, выхватывая несостоявшийся сувенир.
И он что-то еще долго говорил по-итальянски.
- Вой каписко? Грацие, - это улыбнулась пышногрудая девушка с автоматом.
Обожженов чувствовал себя героем. Но недолго: в туалет хотелось по-прежнему.
- Скузи, - только и выговорил он, срываясь в направлении стрелок WC.
Когда офицер вышел из сортира, полиции уже не было, а черноволосой служительницы закона и след простыл.
- Вот черт, даже имя спросить не успел, - подумал Обожженов. - И они мое не спросили. Ну и черт с ним. Значицца, не быть мне героем. Погон только жалко.
И российский моряк отправился в ближайшую лавку покупать новую футболку.
- В кафе сходить было бы дешевле, - мелькнуло у Обожженова, едва он увидел ценник.