знаешь, мальчик давно уже не наивен,
пьёт не морщась, занюхивая рукавом.
помнишь, его лепила ты из белой глины,
недолепила, бросила и поделом.
мальчик забыть пытался, добавлял шрамы
к запястьям и слёзы в круговорот воды.
бился, ночами по-детски шептал "мама",
вылечился и теперь ему до пизды.
если сказать помягче - по барабану
и на душе спокойная водная гладь.
ссоры и чувства пусть для других баранов,
мальчик ежист и колюч, как его ни гладь.
смотрит на мир в упор глазами-льдинками,
через прицел неверия - навылет взгляд.
помнишь как называл он своей былинкою
тебя девочка, только одну тебя.
знаешь девочка, мальчик все ещё любит.
мириады звёзд подмигивают ему
по ночам, когда он безнадёжно курит
и сплёвывает безразличие во тьму.

и ни к чему теперь выяснять чья вина.
он один, а ты конечно же не одна.
делишь постель с другим и ему верна.
утро разматывается твоё с веретена
ниткою солнечного золотого руна.
а у него как всегда голова больна
с очередного вчерашнего бодуна.
и в общем-то ему недалеко до дна
и земля видна.

но нашарив с утра привычную маску-
улыбку между рубашек, штанов, носков;
у зеркала потренировавшись - "здравствуй",
натягивая кожу пальцами у висков,
он выходит на улицу словно солнце
и другие жмурят глаза - не хватает сил.
он себя дозирует по пол-порции,
разделяя память на дольки как апельсин.
а потом работа, заботы, хлопоты,
мальчик занят, у мальчика много дел.
знаешь, он сумел заразиться опытом,
он привык все разглядывать сквозь прицел.
но стрелять не любит, зачем тратить силы.
здесь опять-таки прошлое, да и ты.
знаешь девочка, знаешь, знаешь милая -
мальчик просто не хочет тратиться на бинты
и на гипс и прочую атрибутику,
не хочет запаха больше аптечного.
он водит кого-то по модным бУтикам
первую, третью, десятую встречную.

и теперь можно сказать - да жизнь хороша,
удалась; запивая зажареных лягушат
шампанским из серебряного ковша,
спуская на вечеринках все до гроша
и говорить - "ну и что же ведь все грешат".
вот только по вечерам почти не дыша,
когда люди не мельтешат, тишина в ушах,
стекает с грифеля карандаша
его душа.