Действо
Мука, молоко и сахар. Чуть-чуть соли. И, конечно же, дрожжи. После – опять мука, яйца, топленое масло. Ваниль и шафран.
Тесто нежится в тепле, морено пыхтит, дышит. Оно живое. Морщинки на его лоснящемся боку разглаживаются, тесто растет.
Пекарь исподволь наблюдает за ним. В нужный момент – ни минутой раньше, ни мгновением позже – пекарь выпрастывает его из посудины, возлагает на пересыпанную мукой столешницу. Сильные руки пекаря не совершают ни единого лишнего движения. Ладони подхватывают мягкие бока, давят на податливое пузо. Тесто хрюкает, будто от щекотки. Пекарь месит его, разминает, теребит. Млеющее тесто полностью в его власти.
Пальцы пекаря отщипывают от теста кусочек, ладони раскатывают его, вытягивают, осторожно укладывают получившийся рогалик на гретый лист противня. Еще одна частица теста отрывается от сдобной туши и ложится рогаликом на противень. Пекарь не знает устали. Вскоре рогалики занимают весь лист. Белесые, продолговатые, они похожи на спеленатых младенцев. Оставленные на время в покое, они приходят в себя от заданной тесту трепки и понемногу поправляются. Запах сладкого молока витает над ними.
Пекарь сжимает край противня и поднимает его над столом. Улыбаясь, идет к печи, свободной рукой откидывает заслонку. Из жерла пышет жар, печное нутро раскалено. Красные блики бьют пекарю в лицо, превращая улыбку в ухмылку, а ухмылку – в оскал. Пламя бушует у пекаря в зрачках. Мощным толчком пекарь заталкивает угольно-черный противень в пекло, металл гремит, заслонка лязгает. Каленый пыл обрушивается на рогалики. Грохот железа, вой пламени в открытом устье способны оглушить, однако привычное к ним ухо может услышать, как оставшиеся в огненном плену рогалики отчаянно пищат, пищат, пищат!
Пекарь слышит их, пока они не умолкают. Рдяные отсветы больше не искажают черт пекаря, но яростная ухмылка все еще не сходит с его лица.
(ц) Прохожий (zh_an)