Вечер перед вылетом. Мои коллеги оказались весьма задорными.

Короткие ночи и насыщенные пасмурно-солнечные дни. Как нам рассказали, Екатеринбург находится на восточном склоне Уральского хребта и поэтому какой ветер, такая там и погода: то тепло несет с Азии, то облака и холод с севера.
Рабоче-развлекательная программа удалась. Хоть у меня временами уже язык отнимался передавать Стиву все то, что говорят другие, но зато мы столько всего увидели и узнали.
Первое место именно в рабочей части поездки держит процес прокладывания полиэтиленового газопровода под рекой с помощью прокола: тонкой трубой делают прокол под речкой, с обратной стороны цепляют эластичный полиэтиленовый трубопровод и протягивают обратно как нитку за иголкой - фантастика!
Посещения газонаполнительных, газораспределительных станций, линейных производственных управлений и котельных перемежались экскурсиями и шикарными ресторанами (в Иркутске таких нет). Щедрые хозяева кормили на убой, но юбка с меня в конце путешествия все равно начала слетать. Видимо, на слова уходит много энергии.
Нас возили по всей округе. Мы были в Первоуральске, в Невьянске, в Нижнем Тагиле. В Невьянске - вотчине Демидовых, с которых и началась промышленность Урала, нам показали знаменитую наклонную башню, которая в отличие от Пизанской не падает, а стоит, как стояла.Там есть необыкновенная слуховая комната: скажешь что-нибудь полушепотом в одном углу, а в другом слышно, хотя в центре комнаты ничего не услышишь.
Еще раз поняла, что история гораздо лучше воспринимается вживую. Когда видишь демидовские заводы, постройки, дом, их портреты, то уже не забудешь, что в начале 18в. бывший кузнец Демидов по указу Петра I постоил первый металлургический завод, чтобы заместить импорт стали из Швеции, с которой тогда воевали; что в его руке его рода долгое время был весь Урал и что особым приказом Екатерины заводчики Демидовы были подчинены только напрямую царице, и т.д и т.д. В Невьянске я купила книгу про Демидовых. Думаю она будет совершенно иначе читаться сейчас, после поездки, чем если бы я просто решила почитать о неком абстрактном историческом деятеле.
В последний день нам устроили экскурсию по Екатеринбургу. Гвоздь программы - Ганина яма (бывшая шахта, куда были сброшены царские останки, а ныне - монастырь). Когда туда ехали, я думала, что место будет тяжелым, а оказалось наоборот. Нывысокие, деревянные, будто теремочные храмы с зелеными крышами среди березок выглядят даже очень ласково, а сама засыпаная шахта усаженная белыми лилиями - прекрасна своей печальной загадкой.
В конце дня мы смогли немного погулять по городу. У них чудесная набережная почти в уровень с водой. Много красивых зданий и старых, и новых. История и архитектурные новшества среди зеленого простора - это сцена для екатеринбургской жизни, насыщенной и коммерцией, и промышленностью, и искусством. У них начинают развиваться частные театры (замечательно,может, и у нас они когда-нибудь почувствуют материально обеспеченную свободу творчества).
Улетала в ночь, очень довольная.

Этот вывод напрашивался давно. И не то, чтобы я не знала этого правила. Скорее всего, знала уже давно, но никогда не формулировала. А сейчас с отъездом Антона из моей повседневной жизни так внезапно убыла большая часть, что внимание невольно сосредоточилось на оставшемся. И вот что получилось: Тоша уехал, но почти одновременно прибыло: письмо от далекой подруги, командировка в Екатеринбург, да еще моя одногруппница из университа приезжает на неделе.
Жизнь не терпит пустоты и постоянно заполняет свободные пространства. Что-то ушло - значит, что-то прийдет. Я не говорю о взаимозаменяемости вещей и людей: роль каждой и каждого неповторима. Я имею в виду непременную заполняемость жизненного пространства. Это дает какую-то успокаивающую уверенность.

Кстати о командировке в Екатеринбург, я безумно рада этой поездке. Мало того, что мне не нужно будет целую неделю по 8 часов в день сидеть на стуле, что я буду работать только на устном переводе и увижу подноготную эксплуатации газопровода, сам город и время поездки весьма примечатльны.
В Екатеринбурге я была ровно 5 лет назад и в это же самое время. Сказать, что мне очень понравился город - почти ничего не сказать. В нем есть - красота, простор, южность, уверенность и тендеция к необычному где-то в глубине. И конечно, он для меня особенный, потому что уехала я туда одна, а вернулась с Антоном.
Интересно, чем обернется для меня Екатеринбург в этот раз. Надеюсь написать о нем побольше, когда с обновленными впечатлениями вернусь обратно.

Не думала, что способна к печальным сценам на вокзале. И вроде все хорошо было. И не против я была и есть, чтобы он ехал.
Я просто не знаю, что случилось, когда тронулся поезд. Сейчас смешно, а тогда рыдала и остановиться не могла часа два. Оставшуюся часть дня - ощущение полной нереальности.
"Добрый" Саша сказал тогда, что моя "интеллигентная чувствительность здесь не уместна", что, конечно, было справедливо, но не обязательно.
Потом уже, когда мысли вернулись, хотелось ему сказать, что он слишком мало знает о моей интеллигентной чувствительности, чтобы практиковать на мне свои дидактические способности (он - учитель). Но не буду я ему ничего говорить.
Это было в среду.
Зато вчера и сегодня - настроение какое-то особо празднично приподнятое. Эйфория от предоставленности самой себе. Пока что нравится как что-то новое или хорошо забытое.
Хочется петь, танцевать, верится во все хорошее, силы есть, желаю всем самого лучшего (особенно, милому - замечательной поездки).
Сегодня вечером - к маме и бабушке.
Завтра уеду на два дня на дачу. Можно строить и смаковать планы на выходные.

Когда-то давно, то ли в шестом, то ли в седьмом классе нам задали написать сочинение на тему, кажется, Мой одноклассник или Мой друг/подруга. Помню, что все в классе писали друг про друга. Я, конечно, писала про Асю. А Ася - про меня. Кстати, за сочинение я получила тогда четыре, хотя самой мне оно очень нравилось (вот найти бы его сейчас).
Самым удачным местом в том сочинении я считала (и даже гордилась этим) описание – «с лукавой хитринкой» в темно-карих глазах. Больше ничего не помню из того, что там было написано.
Определение, действительно, было очень точным. Только сейчас я бы, наверное, сказала: «с блестящей игривой хитринкой в темно-карих глазах».
Что ж с этой точки повторим домашнее задание двенадцать лет спустя.

Асю назвали в честь героини одноименной повести Тургенева, но общего между ними ничего нет, кроме приступов эксцентричности (моей) Аси. Тургеневская Ася была такой по сути, непрерывно и спокойно. Эксцентричные выпады (моей) Аси всегда ярко насыщенные с оттенком безумной ребяческой веселости или экстрима. Она «впадает» в необычность, будто рвет удила своей безмерно загруженной жизни. При этом в ней нет надрыва.
Ася всегда делала в два-три раза больше, чем я. Пока была школьницей, то в дополнение к обычным урокам была еще музыкальная школа и несколько кружков. В старших классах – вместо обычной школы, лицей, с более широким и глубоким охватом материала, и факультативы. Потом два университета юр.фак. очно и ин.яз. заочно. Сейчас аспирантура (выходит на защиту), плюс преподавание на кафедре, плюс работа юриста в коммерческой организации.

В достижениях Ася - чемпион. Можете представить себе симпатичную девушку 24 лет – без пяти минут кандидата юридических наук, с трехлетним стажем преподавательской и практической работы, серебряного призера всероссийского конкурса между юридическими вузами и победителя международной юридической конференции в С.-П. (в этом году), которая говорит на 3 иностранных языках (на французском, как на родном, и чуть хуже на английском и итальянском), играет на фортепиано и гитаре, и при этом страстная спортсменка и болельщица.
За этим всем – высокие интеллектуальные способности (с уклоном в гуманитарные науки), огромная энергия и постоянный тяжелый труд. При этом она успевает развлекаться (музыка, спорт) и поддерживать связи с бесчисленными друзьями по всему миру.
Такая Ася возникла в последние семь лет, до этого строились только предпосылки. Такая Ася уже почти не достижима и непостижима для меня. Для меня не вообразима та концентрация напряжения и усилий, которая стала обычна для нее. Я не представляю жизни в таком ритме и с улыбкой на лице. Понятно, что ей это дается не просто, но она все время рвется вперед и вперед и радуется, и гордится собой. Она не останавливается.

Ася честолюбива и горда, но при этом очень дружелюбна со всеми, кто ее не задевает, независимо от успехов. Она отрыта настолько, сколько нужно, чтобы не быть замкнутым человеком и поддерживать хорошие дружеские отношения с массой людей.
Она всегда была очень глубокой. Ее глубину я бы сравнила с глубиной не очень широкого ущелья, стены которого уходят вниз в темноту. Ущелье не бездонно, но очень глубокое. Что живет там за линией света, и движется, и дышит никому не известно.
Вспоминается стихотворение Лермонтова, которое Ася читала в школе на конкурсе чтецов: «Синие горы Кавказа, приветствую вас! … Вы носили меня на своих одичалых хребтах, облаками меня укрывали. Вы к небу меня приучили, и я с той поры мечтаю лишь о вас и о небе!» Оно очень к ней шло.

Ася – насыщенность и скорость, настойчивость, гордость, кипящая жизнь, солнечные краски с причудливыми узорами радикально черного. Или, по крайней мере, она очень хочет и может быть такой.
О ее слабых сторонах никто никогда не узнает.
Она добрая каким-то очень странным для меня образом. Она всегда готова помочь, она болеет за своих друзей. Но это совершается как-то странно для меня. Наверное, у Аси особая мягкость сердца, которую предполагает человеческая доброта, не сказывается на поверхности. Отсюда – удивительный эффект.
Кстати, мы с ней стали подругами, когда я забыла дома учебник, который нужно было сдавать в конце года в шестом классе, и она предложила мне вместе сходить за ним, потому что я была очень расстроена необходимостью снова бежать домой и обратно.
Потом мы начали коллекционировать наши похожести и стали лучшими подругами. Я списывала у нее на диктантах, она – на контрольных по математике. Были общие романтические пристрастия (сейчас она их задвинула далеко на полку ради активности). Во многом благодаря Асе, я начала читать (просто так для себя), потом упоенно читать. Но поглотить ее объемы книг я не могла никогда. У нее же я научилась такому фокусу, как «налить воды» в любой ответ. У Аси эта способность очень развита и сейчас. Для меня же критерий важности/значимости гораздо выше.
Когда мы сейчас встречаемся, то Ася из вежливости всегда отдает мне первое слово. Я за 20 минут выкладываю все, что хочу, а дальше 2-3-4 часа разливается Асино повествование об ее необычайной жизни с моими короткими вставками. И слушать ее всегда интересно. Мне с ней приятно. Она, конечно, меня оттесняет в тень, но при этом также заполняет мои паузы.

В школе Ася жила более тихо, более скрытно, более умеренно. Сейчас она живет ярко, она блещет, она полна восторгов, она в постоянном забеге. Она выматывается и начинает снова. Есть в ней и осадок, но его качество не понятно даже мне. Для нее очень важно показать, что она везде успела и всем довольна. По большей части так и есть.

Сосуд, в который все это заключено, не подходит под категории. Ася – привлекательная, симпатичная, может быть очаровательной. Стройная невысокая брюнетка. Ее нельзя назвать ни хрупкой, ни крепкой. Ее крепкость – спортивного типа. Пропорционально сложенное тело. Музыкальные кисти рук с продолговатыми ногтями. Округлые локти и плечи. Смуглая кожа. Густые темные волосы. Темно-карие глаза, густые широкие четкие брови, густые черные ресницы. Глаза небольшие, но взгляд интенсивный, блестящий. Немного глубоко посажены. Чуть выступающие надбровные дуги. Округленные щеки и маленький подбородок. Полные губы почти сердечком. На невысоком лбу большими буквами прописана интеллектуальность. Когда устает, кажется почти тонкой, но это редко. Вот так выглядит Ася.

Такое ощущение, что что-то о ней я пропустила. Но сейчас не могу найти что. Вспомню – допишу. Скорее всего, она, как любой полноценный человек, не может быть описана на нескольких страницах. Вообще, она, наверное, подошла бы для персонажа многотомного романа – такого, какие любила читать.

Мне тепло, когда я о ней думаю. Хочется улыбаться. Ася – славный человек. Моя почти потерянная лучшая подруга. Потерянная в повседневной жизни, но не внутри меня. Там она останется даже когда через полгода уедет навсегда из Иркутска.

У меня есть любимый лингвистический анекдот.

"Лекция. Профессор читает о способах выражения утверждения и отрицания:

- Комбинация утверждения и отрицания в разных языках может быть различной и нести различный смысл. В русском допускается двойное отрицание со значением усиления отрицания или утверждения. В английском двойное отрицание признается нежелательным. (И дальше еще долго долго в том же духе) Но, дорогие студенты, запомните, что ни в одном языке мира двойное утверждение не дает отрицания.

- (Голос с последней парты) Ага, щас."


Так вот, оказывается, есть почти английский (шотландский) эквивалент последней фразе. Я сначала думала, что этот анекдот невозможно перевести адекватно. Но поскольку у нас со Стивом зашла речь об утвердительных и отрицательных частицах(ему, как и всем иностранцам, было очень интересно, что же значит "да нет"), то решила рассказать анекдот хотя-бы описательно.

Стив некоторое время работал в Шотландии. У них есть точный смысловой и формальный эквивалент для "ага щас" - "AYE,RIGHT".

Стив не смог точно сказать, существует ли это выражение в британском английском. Скорее всего, оно диалектное. Но сам факт! Это определенно находка!

Я сейчас временно приставлена к одному (и единственному пока) иностранцу в нашей компании. Повседневное общение позволяет делать интересные наблюдения.
Вчера, например, мы обнаружили разницу в понимании перемен/changes русскими и англоговорящими.
Обсуждение было вызвано следующим текстом:
"Preference towards leaders who can influence change (either by title or by behaviors)"
Понятно, что имеются в виду люди, которые способны менять вещи к лучшему, но формально в оригинале отсутствует сема "хороший/позитивный", есть только "перемены".
Я спросила у Стива, всегда ли перемены несут положительный оттенок в английской культуре. Он ответил, что не обязательно, но в деловом/корпоративном контекте, когда речь идет о работе компании, перемены - это некое преобразование, вызванное несовершенством существующей системы и направленное на ее улучшение (при этом перемены преимуществу инициируются снизу, а не сверху).
В русской корпоративной культуре понимание перемен неоднозначное, на мой взгляд. Перемены могут быть как лучшему, так и худшему. Поэтому в переводе требуется уточнение.
Вот что получилось в результате:
"Предпочтение отдается сотрудниками, которые в силу занимаемой должности или линии поведения, способны осуществлять позитивные перемены в данной сфере"

Сначала я хотела перенести эту находку на общеязыковой смысл слова changes/перемены. Но здесь посложнее, хотя разница,кажется, есть и здесь.

Байкал будет жить!!!
Господи, слава тебе!!!
Конечно, противно от этой царской выходки Путина, но это все не так важно, как сохранение нашего святого моря.
Конечно, нужно не опускать рук и продолжать борьбу с дурацким и порочным государственным устройством, но сейчас душу наполняет радость.
Конечно, трубопровод еще не построен в соответствии с экологическими нормами, еще не решена дальневосточная проблема, но уже легче дышать.
Конечно, вполне возможно, что все это - манипуляции правительства и капитала, что нам нарочно надрывали сердце, а исход был известен, но сейчас хочется кричать: ура!

Со вчерашнего вечера я летаю. Спасибо, Келег, за твой звонок. Ты - первый принес благую весть. Тебе полагается награда. Я что-нибудь придумаю на этот счет.

Как хорошо снять с души этот камень. Как хорошо, что можно не торопясь, спокойно идти к намеченной цели, взращивая то, что дорого сердцу. Главное не потерять этот светлый и чистый порыв, использовать его дальше во благо этого мира.

Поздравляю всех! Люблю всех!
Да будет с нами Бог!

От собеседника с иностранного форума узнала об еще одной организации,
которая активно нас поддерживает.

http://www.waterconserve.org/alerts/send.asp?id=baikal

http://www.democracyinaction.org/dia/organizations...campaign.jsp?campaign_KEY=2074

http://www.wellesley.edu/Russian/Baikal/baik_oil.html

Именно так, по-английски.
Я всю неделю ищу и пишу письма во все возможные иностранные экологические организации и на форумы.
Дело движется, но тихо - слишком тихо, чтобы это смогло помочь Байкалу.
Одна надежда, что дальше все пойдет по нарастающей.

Я никогда в жизни не была так активна. Себя не узнаю. Но иначе не могу.
У меня сейчас несколько состояний:
лихорадочная надежда,
ожидание как на иголках,
то, что называется "душа ноет"
и еще "он смотрел в эти лица и не мог им простить" - что то близкое к этому, когда я вижу всех этих погруженных в собственные заботы людей без желания что-то изменить к лучшему, без веры в свои силы, которым лень каплю потрудиться умом и душой

Да, нужно перевернуть все общество, все государство
Стругацкие были тысячу раз правы - единственный верный метод - воспитание
Но ведь нужно сделать что-то сейчас, именно сейчас, пока не поздно

Мои собеседники на иностранных форумах в основном ограничиваются выражениями сочувствия - и все
Тем не менее уже на 100 человек больше сейчас знают о Байкале
Офицальные организации пока не отвечают

Кстати, попробуйте развернуть масштабную дисскуссию на WWF России
Мое сообщение по Байкалу было там только вторым
Нужны еще голоса - у этой организации есть рычаги воздействия

Только сейчас поняла, что у меня вид Байкала в качестве аватара.
Очень не хочется, чтобы мне попортили лицо.
А они уже почти начали строить. SOS!!!

См. приложение.

Вложение: 3520005_INTERFAKS.doc

Когда-то давно, когда меня уговаривали остаться в цветущем Краснодарском крае,
я сказала: "Там Байкала нет".

Второй день подъем в семь утра. Шесть часов сна – ничего, я же в Чехии. Вперед - ехать, смотреть, слушать! Быстрый завтрак а ля фуршет и скорей на метро до «Вацлавски намести» (Вацлавской площади).
Главная площадь Праги больше похожа на широкую улицу, спускающуюся от величественного дворца Национального музея к супермаркету Нью-Йоркер. По сторонам площади располагаются всевозможные кафе, бары, рестораны, отели, магазины, дискотеки. И надо всем этим, у фасада Национального музея возвышается конная статуя святого Вацлава, будто обозревающего шумную площадь с верхнего ее края.
У этого памятника мы встречались перед каждой поездкой. Оттуда – по небольшой улочке, мимо двух почерневших башен с часами к барочному зданию главного вокзала – тоже довольно старому. Там нас как всегда ждал огромный белый автобус. Садимся, и в путь. На сегодня обещана Кутна Гора. Что это такое, непонятно. По дороге нам рассказывают, куда же мы едем.
«Первая остановка, - поясняет гид, - у Селицкой церкви, знаменитой своей костницей». И далее в порядке общих сведений нам сообщают, что, мол, было на том месте кладбище, которое в чумные годы разрослось до невероятных размеров. А потом как-то в половодье река размыла кладбище, так что из берегов стали торчать кости. Вот монахи соседнего монастыря и решили привести это все в порядок и стаскали кости сорока тысяч человек в подвал церкви при кладбище. Стаскали и забыли на какое-то время. Но, видимо, порядка монахам нужно было больше, поэтому они заперли в костнице одного своего полусумасшедшего собрата, чтобы он упорядочил эту груду. Монах оказался трудолюбивый, все перебрал и сложил в четыре горки. Так оно еще какое-то время стояло. Но горы костей тоже никого не вдохновляли, и в конце девятнадцатого века в костницу был приглашен художник как-то облагородить интерьер. Человек попался очень творческий и с вдохновением подошел к делу. Во-первых, он продезинфицировал все кости, а затем соорудил из них убранство. И вот что я увидела внутри: от входа вниз ведет лесенка, на стенах по бокам гирлянды из черепов и настенные украшения – черепа с перекрещенными костями; в центре зала – невероятная массивная люстра (говорят, мастер был необычайно горд тем, что использовал для ее создания все кости человеческого тела, т.е. нескольких тел); в четырех углах – фигурные пирамиды, в нише – алтарь, на одной из стен – герб семьи Шварценбергов из того же материала. Я вовсе не смеюсь, когда говорю «материал». После первой жуткой минуты к костнице начинаешь как-то привыкать, и под конец уже кажется, что страшиться тут собственно нечего, что человеческого здесь давно уже ничего нет, а есть только непривычный строительный материал, который талантливый человек умело использовал. Правда, споры вокруг того, а не захоронить ли наконец эти кости, не утихают. Но видно время само все решит, поскольку уже сейчас фундамент здания поплыл, а ремонтировать его нет возможности из-за костницы: второй раз эти кости уже никто так не соберет. Так они, наверное, когда-нибудь сами захоронятся под обломками церкви.
Видов костницы нам хватило очень быстро, и когда гид сказала, что нужно двигаться дальше, все обрадовались: хотелось посмотреть на что-то более веселое. Ожидания оправдались. Сама Кутна Гора оказалась премилым городком, более теплым, тихим и миниатюрным чем Прага. Тем не менее тот период истории города, когда он в серьез соперничал со столицей и даже сам король перенес туда свою резиденцию, оставил свои следы.
Кутна Гора поднялась за счет серебряных рудников, которые оказались очень кстати, когда король решил чеканить единую государственную монету (до этого в хождении были несколько образцов, изготовлявшихся в разных землях). Монетный двор стал центром города. Проникнувшись собственной значимостью для государства, жители решили, что их город ничуть не хуже Праги, и у них тоже должны быть те чудеса архитектуры, которыми славится столица – свой храм Святого Вита и свой Карлов мост. В результате возник храм святой Варвары и украшенная скульптурами галерея перед одним из правительственных зданий (так как реки в Кутной Горе не было и строить мост было не на чем).
С храма святой Варвары началась наша прогулка по Кутной Горе. При всей масштабности постройки, эта церковь поражает изяществом и тонкостью архитектурных форм. Она оставляет ощущение воздушности, легкости, нежности. Среди обнаженных деревьев она сама казалась озябшим чудо-растением, создавая ощущение живого, а не каменного. Мне она понравилась гораздо больше, чем взметнувшийся ввысь, тяжелый, щедро украшенный но не кружевной храм Святого Вита, будто созданный подавлять. Это место мне было по-настоящему жаль покидать, когда нас повели дальше. Хотелось посмотреть еще, походить вокруг, подольше побыть внутри ярко освещенного солнцем храма.
Скульптурная галерея тоже заслуживала больше внимания, чем нам дали ей уделить. Экскурсовод не намерена была останавливаться и решила, что мы все и на ходу посмотрим. Парапет со скульптурами замыкал край возвышенности террасой поднимавшейся над долиной внизу. Утреннее солнце радостно освещало лица святых. В сравнении с почерневшим Карловым мостом – свидетелем как радостных, так и трагических событий, это место создавало тот же контраст, что и храм Святой Варвары Святому Виту. Я все-таки немного отстала здесь от группы, так что потом пришлось догонять.
Догоняя, я была вынуждена махом пробежать столько замечательных улочек с чудесными домиками (тогда как хотелось послоняться здесь неторопясь). К группе я присоединилась у ворот монетного двора. Своей архитектурой место не поражало, зато экскурсия по музею оказалась очень увлекательной. Особенно замечательно было то, что нам каждому дали поорудовать патрицей и матрицей и отчеканить свою собственную маленькую монетку, конечно, под присмотром мастера, одетого в старинный костюм.
На монетном дворе располагалось и здание городской ратуши, непримечательное снаружи, зато необыкновенное внутри. Массивные деревянные резные кресла, скамеечки в небольших нишах у витражных окон, роспись на потолках и стенах, изображения сцен из жизни исторических деятелей – особенно хороша была занимавшая всю стену сцена, центральной фигурой которой был пламенно увлеченный своей речью Ян Гус. У входа в зал заседаний висела торжественно украшенная табличка, говорившая что-то о том, что каждый, входя в этот зал, должен забыть у порога все другие стремления и заботы, кроме как служить благу страны и народа. Я тогда еще подумала: вот бы у входа в нашу областную и городскую администрацию вывесить что-то подобное – пусть поморщатся наши чиновники.
После городской ратуши по плану был обед. Это событие, как показывает практика, всегда кстати. По крайней мере, наши ранние экскурсии ни разу не оставили наши желудки равнодушными к такому обещанию. Ничего этно-примечательного за обедом не было, но все равно я была рада просто поесть и отдохнуть после насыщенной эмоциями прогулки.

Сливаясь с весной каждым глотком перворожденного тепла, я слышу капель своих истинных чувств.

В его лучах мне всегда тепло, даже если вокруг больше нету источников тепла и света. Мое самое верное солнце.

Молодой, очень любимый своим народом король выезжает на охоту. Свита мчится подальше от столицы в густые леса, где много зверя. Кони летят, начинается травля. Вдруг король останавливается: под большим деревом он видит ... двух маленьких детей. "Откуда вы? Как здесь оказались?" - малыши, продрогшие и напуганные, совсем ничего не могут ответить. "Что же с ними делать? Не везти же во дворец? А может ...!"
И приказом короля на том месте было основано поместье, по имени чудесной королевской находки названное "Детенице". Там и выросли два найденыша. О дальнейшей их судьбе история умалчивает. А поместье расширялось, часто переходило от одной разорившейся дворянской семьи другой. Один из его владельцев в пору своего процветания построил на этих землях небольшой замок, при котором, конечно, появилась пивоварня, и выросла деревня.
Многое пережило поместье, но одной из самых мрачно-романтичных страниц его истории стало время, когда в тех краях объявилась банда разбойника Артура. Безжалостней разбойников не видал никто. Каждое полнолуние они нападали на одну из деревень и убивали поголовно всех жителей. В живых оставляли только нескольких молодых невинных девушек, из которых одна - самая красивая - должна была в полночь сварить напиток, рецепт которого знал только главарь банды и дорожил им больше всего на свете. Разбойники верили, что именно в чудесном напитке, заключалась их сила для новых побед. Поэтому ритуал повторялся из раза в раз с тем же неминуемым исходом: девушке, сварившей напиток Артура, отрезали язык, разбойники опустошали все деревенские запасы, а в новое полнолуние совершали очередной набег.
Уверовав в свою непобедимость, банда Артура решила однажды бросить вызов владельцу Детениц и выбрала для нападения деревню при замке. Но барон был не робкого десятка, и, созвав воинов, дал отпор шайке озверелого сброда. Ни один из разбойников не был оставлен в живых, кроме Артура. Да, слава о чудесном напитке облетела все близлежащие земли. Под пытками и в обмен на обещание свободы Артур открыл владельцу замка секрет своего напитка. Однако, барон решил, что такой злодей не заслуживает ни честности, ни милости, напротив, за свое зверство он должен умереть самой жестокой смертью. Артур был похоронен живым, а в пивоварне при замке с тех пор стали варить напиток разбойника Артура.

- Черно а светло?
- Темное, пожалуйста ... а-а ... черно.
А между прочим, вы угадали, - вмешивается наш гид, - те, кто взяли темное, выбрали настоящий напиток разбойника Артура.
Не знаю, было ли кому-то это важно (но я про себя порадовалась) - все с восторгом поедали жареное мясо с очень тяжелых глиняных блюд и прихлебывали пиво, и темное и светлое с равным удовольствием.
Светильник еле тлел под низким, закопченным сводчатым потолком бывшей деревенской корчмы. Свечи на столах лишь немного разгоняли сумрак, высвечивая массивные скамьи, лица проголодавшихся туристов, блаженно отогревающихся после осмотра холодного замка и пивоварни, и снующую прислугу - парней и девушек в деревенской одежде, этикету не ученых (это часть антуража корчмы).

Так произошло мое первое знакомство с чешскими замками и чешским пивом. Замок оказался похожим на очень большой загородный дом без башен и высоких стен - мне больше понравился сад при замке, очень загадочный в ночном освещении. Нас встретила дама в длинном красном платье с корсетом и повела по залам. Запомнились: охотничий зал с чучелом тигра на шкуре зебры и роскошным фазаном на стене, вышитые бисером салфетки, изразцовые печи, портрет нынешней хозяйки замка (не дворянского происхождения - просто они с мужем решили сделать такое приобретение) напротив портрета какой-то австрийской королевы, и книга на старинном письменном столе с заложенными на середине очками, как будто хозяин этих покоев только на минуту отлучился и желает, вернувшись, продолжить чтение.
Когда экскурсовод провела нас в пивоварню, сонные лица туристов с покрасневшими от холода носами стали смотреть веселее - сказывалось предвкушение обещанного ужина. Но до этого мы еще успели поискать свое отражение в медных котлах для варки пива, послушать отрывки из истории чешского пивоварения и приблизительно представить себе весь процесс, переходя из одного помещения с деревянными и соломенными бондарями и пивоварами в другое. Больше всего меня впечатлил тот факт, что в Чехии уже со средних веков процесс варки пива был регламентирован законодательно. Королевским указом запрещалось использовать для приготовления пива что-либо кроме четырех ингредиентов: воды, солода, хмеля и дрожжей. Традиция сохранилась до сих пор, что, нужно сказать, без сомнения сказывается на качестве.
Я вообще-то небольшая любительница пива, но это оценила даже я. Пиво было очень приятным на вкус и ... совсем безалкогольным. Две огромных кружки не произвели никакого эффекта. И это при том, что оно у них еще месяц вылеживается после долгого приготовления. (Кстати, не только напиток Артура, но и все чешское пиво отличается этими свойствами: хорошими вкусовыми качествами и низким градусом. Что же касается Артуровского пива, мне показалось, что оно все-таки было самым лучшим из тех, что я пробовала, хотя у меня не хватило времени попробовать все наиболее известные марки.)

Сытный ужин, пиво, негромкая музыка из чешского фольклора, темная таверна под конец полу-усыпили меня. Тем более, что экскурсионная программа началась в первый же день с девяти утра, а прилетела я накануне поздно ночью. Когда же я снова оказалась в темном салоне нашего автобуса, и он отправился в обратный путь , приятно укачивая меня, не уснуть уже было не возможно. Едва продрав глаза при словах: "Пансион Амбра." - я, сама не помню как, вышла, открыла своим ключом дверь, поднялась на второй этаж, и едва заставила себя умыться перед сном. Поставить будильник на семь утра тоже пришлось - нельзя было упускать ничего. На завтра обещали Кутну Гору.

Во время многочисленных экскурсий по Праге и за ее пределы, наши замечательные гиды завалили нас таким количеством информации об истории, искусстве и жизни Чехии, что, конечно, все не запомнилось, а что-то спуталось в голове. Но особо красивые рассказы остались. С одного такого я и хочу начать, тем более что он непосредственно относится к моему первому дню в Праге.
Прагу сравнивают с молодой девушкой, у которой прекрасное тело кельтской женщины, немецкая практичность, еврейская мудрость и пламенные славянские чувства. Все потому, что все эти четыре народа жили на территории Чехии. Сперва кельты, уступившие натиску германских племен, которые в свою очередь в 8-9 веках были вытеснены славянами. Славян на новую землю привел легендарный вождь племени по имени Чех - отсюда и Чехия. Его дочь княжна Либуше обладала пророческим даром и предсказала немеркнущую в веках славу городу, который должен был стать центром рождающегося государства. Когда пришла пора выдать ее замуж, она отпустила своего коня и сказала княжеским слугам следовать за ним и привести первого мужчину, которого они встретят на пути - он должен был стать ее мужем и правителем нового государства. Конь привел их в поле, где простой пахарь Пршемысл пахал на волах землю. Они с Либуше и основали первую чешскую королевскую династию - Пршемысловичей. Свой королевский дворец они начали возводить на горе, возвышавшейся над долиной реки Влтавы. Это было начало города Праги. Cейчас эта часть носит название Старого города Пражского. Именно с нее начался мой первый день в Чехии и в Праге. На большой, мощеной камнем площади полукольцом располагались дворцы различных династий, в разные времена правившие Чехией. Маленькие улочки и арочки вели к замковым постройкам. Почетный караул охранял Президентский дворец за мощными коваными воротами, тоже бывшую королевскую резиденцию. В глубине площади виднелся чумной столб - одно из многих воззваний о помощи к святым силам, застывших в виде скульптурных групп по Европе. А с открытого края площади можно было охватить взглядом чуть ли не всю Прагу. Было еще раннее утро, стоял туман, и было зябко. Лабиринт красных черепичных крыш внизу, окутанный пронизанной солнцем дымкой, казался картинкой из сказки или из сна. Едва верилось, что ты действительно здесь. Экскурсоводы называли имена, даты и события, и все они оживали, приобретали цвет и форму. Шварценберги воплотились в графитовой росписи своего ренессансного замка. Габсбурги приобрели классические черты своего дворца. Первые два шпиля храма святого Вита говорили о Карле четвертом - самом почитаемом короле Чехии, о котором говорят, что он сделал для своей страны больше, чем все остальные правители вместе взятые. Глафный кафедральный собор святого Вита - сердце старого города Пражского и доминанта всей Праги. От площади к нему вела глубокая арка, когда же человек выходил из под свода, то ощущение было невероятным. Храм во всей своей красе и могуществе резко возникал перед глазами, упираясь шпилями едва ли не в небо. Из-за того, что расстояние от дворцовой стены с аркой до храма было непомерно малым для его высоты, увидеть его вершину можно было только так задрав голову, что едва не падал назад. Все каноны готического строительства представали в наиболее сильном воплощении. Человек действительно здесь терялся перед величием храма, где, казалось, живет Бог. Глядя на собор было очень трудно поверить, что он построен человеческими руками, настолько он грандиозен. Ведь сейчас, на более высоком уровне технологического развития, не создается даже подобного этому чуду архитектуры. Внутри огромные цветные витражи, о которых так много слышали, в первый раз свежо и ярко засверкали перед глазами сценами из святого писания и жизни легендарных чешских правителей. Алтарь, скамьи для прихожан, часовенки, гробницы, росписи, деревянные золоченые статуи святых - на все не хватало глаз. Из храма нас выгнал холод промерзшего камня. Экскурсия близилась к завершению. Все радостно спускались по улочкам, веерообразно мощеных тесаным камнем, к подножию старого города Пражского.

Я в путешествии, хотя оно уже близится к завершению. Еще пять дней в Москве, и я вернусь домой. Что-то меня еще здесь ждет, еще не все. Но начинать перелагать впечатления в слова мне необходимо уже сейчас. Уже сейчас я получила слишком много, чтобы все это могло спокойно во мне улечься.
Я была в Чехии и привезла не только память о пейзажах, старинных мостовых, готических соборах и баррочных замках, не только виды, звуки и запахи, но и, как оказалось, множество чувств, эмоций, мыслей. Я говорю "как оказалось", потому что по-настоящему чувствовать и думать начала только сейчас, вернувшись в Москву. Неделя в Праге прошла на одном вдохе, а выдохнуть я до сих пор не могу. Нужно время. Пока я была там, я сама удивлялась тому, что все мои впечатления какие-то немые, и даже внутри отзывались еле-еле. И только сейчас все, что я вобрала начинает всплывать в душе в виде мыслей, слов, эмоций, чувств. Видимо, там меня хватало только на то, чтобы "работать на прием". Я даже не могу сказать, насколько невероятно огромно полученное мною в Чехии. Поездка была очень насыщенной, мы много ездили по замкам и старинным городам в окрестностях Праги, хотя ее одной бы хватило, чтобы наполнить эти шесть дней до краев. Да что ее - одной ее улицы, одной башни, может быть, даже одного камня Старого города. И конечно, я не успела охватить всего, что она предлагала. Это было первое, что я поняла перед отъездом. Я жалела о том, чего не успела. У меня не было времени неторопясь гулять по извилистым улочкам, касаясь рукой старых стен домов, не было времени послушать орган в церкви, не было времени насмотреться на статуи и башенки, да еще много всего. Но даже на лету сквозь это необыкновенно юное величие, я взяла едва ли не больше, чем могла унести.
Второе, понятое мною, было то, что именно ее - Праги мне не хватало. Не хватало все последние месяцы, когда я чувствовала себя пустой, когда не знала, чего хочу и чего жду. Все не зря. Пустота теперь наполнена ею. То что я видела, слышала, ощущала теперь превращается в чувства и мысли, которыми я смогу жить очень долго. Она обогатила меня сказочно, необыкновенно. Я знаю теперь, что именно на чувства, на ощущения, которые дарит необъятный мир, я хочу потратить жизнь. Я с новой силой люблю все, что имела до этого, я с новой смелостью и желанием заглядываю вперед.
Позже я опишу, где именно была и что видела. Сейчас еще не могу остановиться на деталях.

В Сибири так часты снега,
Но раньше я не замечала,
Как красива снежинки судьба,
Что на жаркие губы упала.

Кружась, она к земле спускалась,
Единственный и первый раз
Свой плавный танец танцевала,
Любуясь миром и дивясь.
И ей лежать еще бы долго
Среди таких же, как она,
Сверкать среди себеподобных,
В день солнечный слепить глаза.
Но толь нароком, толь случайно
Упала не на хладный лед.
Было ли в том ее желанье?
Иль стал ей роком ветра вздох?
Она коснулась губ горячих.
И тут уж было суждено
Растаять ей, смеясь иль плача,
Ценой жизни изведав тепло.
А что почувствовал тот путник,
В ком кровь горячая течет,
Которая своею силой
Прекрасный погубила лед?
Он, может, даже не заметил
Холодной нежности ее,
Когда вдруг теплое дыханье
Еще одну судьбу сожгло.
А может, взволновал всеж что-то
В нем легкий, жгучий холодок,
Но лишь сильнее ей на гибель
Тепла к устам прилил поток.

Я сейчас говорю вам о том,
Что мне тихо зима повествует.
Как не быть мотыльку с огоньком,
Так снежинке не знать поцелуя.

Декабрь 1997г