Я решил, что прошло уже достаточно много времени, и я могу без слёз рассказать эту историю. Она не смешная нифига, поэтому кто будет смеяться, я найду и буду драться насмерть. Потому что это действительно грустная история из моего детства.
Как-то раз, однажды, ясным весенним или летним днём, в один из дней, я решил подарить своему коту хомячка. Коты вообще любят играть с мышами, хомячками и крысами. В общем, купил ему хомячка, пустил того по квартире и скомандовал коту: фас нах, порви его как тузик грелку. Ну, у кота естественно сработал инстинкт и он радостный побежал колбасить хомячка. Вернее хомячиху, потому что она оказалась девушкой, и я назвал его Ларисой.
У меня были более важные дела, поэтому я оставил их одних играть с друг с другом. Вечером смотрю – хомячиха Лариса жрёт сухой корм моего кота из миски, а он довольный сидит рядом. Я ему кричу: сцуко, хуле не сожрал его, я же тебе специально подарил? А он сидит, жирный сволочь, и сделал вид, что не слышит. Через два дня беготни по дому, на грани нервного срыва из-за погрызенных ковров и кучи мелких какашек под кроватями, столами и стульями, я сумел наконец поймать Ларису и посадить в клетку. А клетку я взял у сестры, у которой сдохла любимая птичко. Лариса была большим жёлтым, пушистым хомяком, девушкой. И стало ей так грустно и одиноко в клетке. Я чувствовал постоянно её укоризненный взгляд, даже во сне. И купил я ей мальчика. Хомячка-мальчика. Подходящего по размеру не нашёл, так что мальчик оказался в два (2) раза меньше своей невесты, и возможно даже не совсем половозрелый. Фигня подумал я – подрастёт, хуле.
Пока Митька (так я назвал его) подрастал, Лариса каждый день его кусала и люто 3,14сдила. Но подрос он довольно быстро, и они радостные начали трахаться. Трахались они каждые пять минут, шумно и бурно, возбуждённо попискивая. Не знаю, что они делали чаще – какали или трахались. Насчёт какали – мягко сказано. Они СРАЛИ! Чаще чем каждые пять (5) минут. Они засерали клетку, свой домик, кормушку. Даже всё пространство вокруг клетки в радиусе одного (1) метра. Когда их домик наполнялся какашками, они его иногда чистили – забегут в дом, наберут полный рот какашек и расплёвывают их за пределы клетки. Митька, сцуко, особенно далеко научился плеваться – иногда даже до моей пастели долетало. А как они ссали.. Наверное чистым нашатырным спиртом.
Иногда они бунтовали: встанут рядом, держатся за прутья клетки и трясутся. При этом клетка трясётся и стоит ужасный шум. Обычно они это начинали делать в три (3) часа ночи. Сцуки вонючие.
Но оказывается живут хомячки недолго. Лариска быстро состарилась и стала терять силы. Ну, хуле, Митька опацанел и стал её каждый день 3,14сдить. Даже трахать перестал, козёл. И из домика выгнал, так что ей пришлось спать на железных прутьях клетки. Я ей подложил тёплую тряпочку, чтобы помягче и теплее было, а он тряпочку в тот же день отобрал и к себе в домик спрятал. Через месяц Лариса заболела, у неё на голове появилась огромная опухоль. Большая розовая лысая блямба на пол-головы. И однажды Митька её в эту блямбу укусил, сцуко. В тот день Лариса умерло. А немного позже сдох и Митька, видимо чем-то заразился. Я очень долго плакал. Потому что хомячки – это вам не рыбки, хомячки тёпленькие и пушистые, и у них почти всё как у людей.