Про кота
Он очень обиделся, когда узнал, что у него нет имени. Когда его спросили, как это так - нет имени, он не знал, что ответить. Ведь никто никогда не заговаривал с ним первым - даже Сапог, большой и молчаливый, когда сильным толчком выпихивал его из Автобуса, огромного свирепого зверя, который почему-то проглатывал людей в одном месте и выплёвывал в другом.
Говорили, что имя - это когда тебя как-нибудь называют. Значит... Он помнил, как к нему подошёл на улице мальчуган и поднял на руки. Было так высоко, что он испугался и сильно-сильно зажмурился, боясь упасть.
"У-у, морда !"- сказал мальчуган, но тут подошёл большой и страшный человек и схватил его за руку.
"Нельзя ! - сказал он. - Вдруг кошка заразная !" "Ну, ма-ма !"- мальчуган заплакал и выронил его из рук. Было больно, потому что тогда он не умел ещё приземляться на четыре лапы, как его страшные враги из соседнего Двора.
Может быть, Морда было его имя ? Он рассказал об этом Клёпе, но тот почему-то долго смеялся и сказал, что имя - это ласковое и нежное название. "Не знаю, - сказал он. - Другого у меня нет".
Вообще, всё было как-то странно. Клёпа рассказывал, что где-то на свете есть Хозяин, что Хозяин часто берёт на руки и ласково гладит шерсть, а потом шёпотом доверяет тебе какие-то свои тайны - и улыбается, слыша, как ты тихо мурлычешь у него на коленях.
"Как это - мурлычешь ?" - спрашивал он Клёпу, но тот только таинственно и немного с подозрением смотрел на него, укоризненно махал хвостом из стороны в сторону и, бросив "Какой ты всё-таки ещё глупый", отправлялся спать. А Морда поднимал нос и видел наверху звёзды. Они всё перемигивались на небе, и, казалось, им было так весело, что все тайны в мире открывались их взору. Морда любил звёзды. Он садился на тёплый деревянный ящик около дыры в стене и протягивал им лапу. Морда всегда удивлялся, почему он не может дотронуться до них рукой, ведь они были так близко... И играл с ними по вечерам, а они, мигая, убегали от него, и иногда ему даже чудилось, что где-то наверху звучит беззаботный детский смех. Но Клёпа всё-равно не понимал.
Клёпа был старым и толстым, и шерсть на нём висела клочьями - он рассказывал, что где-то попал в пожар. Впрочем, он был неразговорчив, потому что там, в Пожаре, как понял Морда, он потерял Хозяина. Морда испугался, когда огромный растрёпанный кот вошёл в его подвал. Он впервые в жизни выпустил когти, и шерсть почему-то поднялась на загривке. Но когда незнакомец набросился на него, он вдруг понял, что не хватит сил - и стало всё равно. Клёпа тогда странно посмотрел на него, и Морда спросил: "Почему ты не нападаешь ?"
Кот растерялся, наверное, потому что вдруг отвернулся и резко спросил "Где твой дом?" "Дом? - сказал Морда, - Я не знаю, что такое дом. Я живу здесь".
Они быстро подружились, потому что пол был бетонный, а вдвоём спать было теплее. Клёпа рассказывал ему странные истории о Хозяине, и наконец Морде даже стало казаться, будто Хозяин есть и у него - где-то совсем рядом, надо только встретить его, и всё будет хорошо.
Однажды он вышел во двор раньше обычного. Он редко появлялся там днём, так как слишком хорошо помнил Сапог, больно пинающийся и злой. Но ужасно хотелось есть - а до помойки было довольно далеко. И он вышел из подвала на свой страх и риск, думая только о том, как хорошо было бы найти чёрствую краюху хлеба или даже - если посчастливится - немного недоеденной рыбы.
И тут он почувствовал Руки. Он снова испугался и сильно зажмурился, думая, что его опять будут пинать или поднимут в воздух, хотел позвать Клёпу на помощь, но мороз сковал все движения, а Клёпа, наверно, всё ещё спал. Морда не помнил, сколько времени он не решался открыть глаза. Помнил только, что какой-то голос в непроглядном мраке всё повторял "Хороший, хороший !" - и что-то тёплое и приятное гладило его по спине. Когда же его перестали гладить, он сразу рванул обратно в подвал, громко крича, отчего проснулся Клёпа, грузно поднялся и недовольно посмотрел на него.
"Что ты орёшь ?" - спросил Клёпа, но Морда не мог говорить. Он внезапно подумал, правильно ли поступил, что убежал, и осторожно выглянул из-за угла на улицу. Но там никого не было - только грузовик страшно прогромыхал по дороге, и в ноздри ударил запах дыма. Когда он всё рассказал Клёпе, тот только тяжко вздохнул, как бы говоря, что с глупыми ему и разговаривать было недосуг. А звёзды в ту ночь горели особенно ярко, и его усы смешно играли их светом. Он косился на еле заметные серебристые лучики, думал о Руках - и ему совсем не хотелось спать.
Это оказалась девочка лет восьми-девяти. Она даже подняла его вверх, но он не зажмурился, потому что вдруг почувствовал, что ему тепло - несмотря на кусачий зимний холод. Он увидел глаза - красивые, зелёные, со смешинкой, горящей глубоко внутри, и подумал, что огонь этот не погаснет никогда, и что он может подарить тепло многим другим живущим существам.
Руки прижимали его к груди, и так счастливо становилось вокруг, что он хотел позвать девочку к себе домой, под коробку, и показать ей ночью звёзды. Клёпо, наверное, сказал бы, что у него глупые желания - Морде было всё равно.
Но она оставляла ему еды и уходила, а он возвращался домой и делился с ворчливым Клёпой. Еда была вкусной и не шла ни в какое сравнение даже с самыми изысканными блюдами из помойки.
"Почему она носит мне еду, Клёпа ?" - спрашивал Морда, а друг отвечал ему, что не знает. Хозяин, наверное, тоже носил бы еду, но у Хозяина есть дом, а в этом случае - совершенно непонятно.
Через месяц Клёпа вдруг как-то надолго уснул, а потом Морда подошёл к нему, чтобы разбудить, и понял, что тот не дышит. Морда не мог понять, что произошло, и на небе не было звёзд, чтобы спросить их - но вдруг стало страшно, и он пошёл прочь из подвала, в страшную морозную темноту.
Он долго ходил в разные стороны, замерзая, но знал, что ему нельзя возвращаться домой, потому что там был Страх. Он всё звал ту девочку с зелёными глазами, хотел, чтобы Руки погладили его по спине.
Наутро она пришла. "Пойдём, - весело сказала она. - Мама разрешила оставить тебя".
Морда не понимал, что она говорит, но в голосе слышалась весёлая уверенность, и он пошёл за ней.
А когда его подняли большие и такие же тёплые руки, он понял вдруг, что откуда-то из глубины поднимается не испытанное досель ласковое чувство. И чувство это рвалось на поверхность, пробивалось наружу, доброе и неотвратимое.
"Мы назовём его Барсиком", - сказал озорной девичий голосок.
И тут Барсик понял, что мурлычет.
Все пойму... все прощу... все забуду... Только какая разница? - этого все равно не будет. Тусклые мечты, которые если меня к чему-то и приведут, то только к окончательному пометнению рассудка.
