А у победителя Нацбеста и Большой книги 2006 другое мнение. Может ее прочтете. И что-то лучше поймете.

Переакунить Акунина
Мой друг (и в некотором смысле кумир) Сергей Лукьяненко все-таки не совсем прав, говоря, что мой коллега (и в некотором смысле друг) Олег Кудрин в своем первом романе промахнулся мимо жанра. Я давно убежден, что все лучшее в литературе создается либо на стыке жанров, либо вовсе между ними. Так вот: «Фондурин 917» – действительно не пародия в чистом виде. Это по-журналистски точное, по-одесски сочное, по-хорошему склочное исследование всех штампов современного общественного сознания. Какой нам представляется революция? Что мы знаем о прежней, о советской и о новой России? На каких мифах и клише стоит наше мировоззрение в условиях идеологического вакуума, который сегодня усердно выдают за идеологию российского возрождения? Все эти штампы пристально разбирает Кудрин. Позаимствовав для этой цели любимый прием Акунина – сильную детективную фабулу с большим количеством конспирологических загадок.
Кудрин ставит себе весьма простую цель – доказать, что в современном русском сознании господствует первозданный хаос. И это не следствие постмодернизма, а непосредственная заслуга непрерывного государственного вранья. За один ХХ век в стране сменилось штук пять полновесных идеологий, каждая предлагала свою версию российской истории – винегрет из этих версий нам и предложен, причем исследуется таким способом главное событие прошлого столетия. Наша революция, которой весь мир в ужасе завидовал добрых лет тридцать. Для современного человека Эраст Фандорин (у Кудрина – Орест Фондурин) реальнее Ленина. Как относиться к Ленину – современный русский человек вообще не понимает: вроде и гений, а вроде и злодей и при этом торчит себе на всех вокзальных площадях. И вообще, что это было? У Кудрина получается, что вся русская революция была следствием страшной неразберихи в мозгах, полного отсутствия четких правил и представлений – и то сказать, все комиссары у него демагоги. «Фондурин 917» – точное и веселое изображение разрухи в умах. А она что у сегодняшнего подростка, что у тогдашнего солдата/матроса – примерно одна и та же.
При всем том книга Кудрина увлекательна. Это серьезное достоинство для сатирического произведения – украинец Кудрин отлично помнит уроки Ильфа и Петрова, понимавших, что для комической прозы железная, сильная, авантюрная фабула даже нужней, чем для детективной. И все пародии, издевательские наблюдения и ехидные афоризмы Кудрина нанизаны на четко построенный сюжет. Кстати, Кудрин не просто многому научился у Акунина – он применил к нему его любимые приемы. Когда-то Лев Данилкин писал, что Акунин сам ведет себя с русской прозой, как маньяк-вивисектор: кроит и пришивает, режет и переставляет... Теперь он сам стал объектом подобной манипуляции – и мы увидели, как, в сущности, легко все это делается.
А пафос книги Кудрина очень прост. И как водится у весельчаков всех времен, очень печален. В России всегда происходит одно и то же, и ни один урок не усваивается – персонажи нынешнего времени совершенно уместны в декорациях 1917 года, тогдашние споры не разрешены, тогдашние глупости не осознаны и не преодолены... К этому выводу приходит всякий, кто пишет о русской истории, – но надо ведь уметь и читателя к нему ненавязчиво подвести. Год назад мы попытались сделать это с моим другом Максимом Чертановым, написав плутовской роман о Ленине «Правда». Эта книга вышла и благополучно продалась, хотя маркетологи тоже подозревали, что она «мимо жанра». Оказывается, есть и другие желающие иронически переосмыслить русскую революцию и отыскать в сегодняшнем дне прямые аналогии с необъяснимым и притягательным семнадцатым годом. Это не совсем альтернативная история. Это скорее попытка разобраться в подсознании русской литературы. Олег Кудрин блестяще справился с трудной задачей – переакунить Акунина в смысле постмодернизма и переленить Ленина в смысле вседозволенности.
В общем, интересное, веселое и поучительное чтение.
Быков Дмитрий «Собеседник», 2006 №34