Серега, тебе как?
Мне по хуй, лишь бы деньги платили
(Сергей Шнуров о современной музыкальной культуре)

И в тысячный раз приходится повторять извечное: «Тяжела и неказиста жизнь… теперь уже нонконформиста». Просто материться явно недостаточно. Счастливая освобожденная страна радостно внимает «хэ», «бэ», «жо» и «пэ» от Комеди Клаба. Блаженный Петросян штудирует анекдот про бабушкины очки. Шнур… А как там, кстати, поживает Сережа? Он, говорят, альбомчик записал, крайне ненормативный. Борзый и юный.

К Шнуру вернулась удаль, бесшабашное, времен «Дачников», чувство ужасного, отвратительного и смешного. Сергей уверенно сравнивает себя с Зощенко. Живописует нравы современного обывателя, а вместе с ним — язвы, шанкры и кривые хари публики более почтенной. Например, питерских градоуправителей или лицемерствующих депутатов-праведников:

Как хорошо что в телевизоре говорят без мата
Нам нужен формат. Куда мы без формата?
Замечательные люди эти наши депутаты
Они никогда не ругаются матом.
(«Суть»)

Шнур выворачивает наизнанку прилизанную официальную действительность. С особым цинизмом «восхваляет» генералов, партийных боссов и прочую лоснящуюся пиздобратию, способствующую нашему благосостоянию и улучшению качества жизни. Забавно, что песни эти сложно назвать конъюктурой. Прям, язык отнимается, когда слышишь рифмическую пару «хуйнуть-суть» и тошнотную ритм-секцию. Все эти чудовищные маты — в строчку. Работают на добро.
Вот бы послушать «Ленинград» вживую! Например, драйвовую-нахрапистую, матную-уматную «Нефть». Или тяжеленный, односложный, панковский «К@к@ин». Рубиться народ будет страшно. Хотя Шнур искренне считает свою и чужую современную музыку полной хней. «…музыка — это пустота, а вокруг пустоты ничего невозможно, только ходить вокруг да около: вот, б…ь, пустота …сейчас, в принципе, наступила самая офигенная стадия, когда постмодернизм победил все, и любой жест можно объяснить как культурный акт, и все вокруг этого вертится».
Как же я ним согласена. А потому радостно внимаю тошнилкам-глумилкам по мотивам Кипеловского пафоса («Свобода»), или, о май гад — моррисоновского Riders On The Storm. «Я райдерс он зе сторм, короче — парень в шторм». Пробирает до самых тайных внутренних ниток.

Актуальный Шнур не забывает про еще одну, кроме водки, народную кабалу — систему кредитования населения («Кредит»). Творит безнадежную, отчаянную зарисовку. Где главный герой вновь и вновь получает сплошные отказы. От банка. От самой жизни. От подобной хреновины одно лекарство — музыка воскресшего «Ленинграда» в комплексе с той что на бруньках. Традиционной и специально очищенной. Выпей. Похмелись. Станет полегче.