Кабачок назывался "Напейся на счастье".
Я у стойки с барменом говорил о гламуре.
Он протёр бокалы, из кармана вынул карты,
и, показав на женщину:
- Видишь вон ту дуру?
- Да, а что такое с ней? Она просто одинока, потому, видать, пьяна.
- Нет, это нормально, я здесь трезвых и не видел.
Ты посмотри на её спину, заметил шрам во всю длину?
- Да, ужасный след. Но это ты к чему?
- Она пьяна и одинока, она брошена мужчиной,
в катастрофе выжила, по-прежнему красива,
она сюда приходит каждый вечер пить вино,
она встаёт у стойки, в руке бокал, глядит в окно,
смотрит на бульвар, очевидно, ждёт кого-то...
Я за нею наблюдаю, соблюдая тишину,
она закуривает, вдруг – она смеётся, не пойму,
что за дура, ведь не шлюха, элегантная чертовка,
а она, не улыбаясь, просит дать ей ложку.
Протягиваю ей, она в руке её сжимает,
берёт ещё бокал вина, дальний угол выбирает,
садится на диванчик и читает Кортасара,
а потом она уходит...
- Я не понимаю, а гламур-то здесь причём? Ты, по-моему, влюблён.
- Видимо, ты прав. А гламур... так всегда. Всегда не о том.
Karpatt - "La borne".
