Он повалился на кушетку, заложил руки за голову и стал смотреть на
Арату. Двадцать лет назад, когда Антон мастерил модельки и играл в
Вильгельма Телля, этого человека звали Аратой Красивым, и был он тогда,
вероятно, совсем не таким, как сейчас.
Не было у Араты Красивого на великолепном высоком лбу этого
уродливого лилового клейма - оно появилось после мятежа соанских
корабельщиков, когда три тысячи голых рабов-ремесленников, согнанных на
соанские верфи со всех концов империи и замордованных до потери инстинкта
самосохранения, в одну ненастную ночь вырвались из порта, прокатились по
Соану, оставляя за собой трупы и пожары, и были встречены на окраине
закованной в латы имперской пехотой...
И были, конечно у Араты Красивого целы оба глаза. Правый глаз
выскочил из орбиты от молодецкого удара баронской булавы, когда
двадцатитысячная крестьянская армия, гоняясь по метрополии за баронскими
дружинами, сшиблась в открытом поле с пятитысячной гвардией императора,
была молниеносно разрезана, окружена и вытоптана шипастыми подковами
боевых верблюдов...
И был, наверное, Арата Красивый строен как тополь. Горб и новое
прозвище он получил после вилланской войны в герцогстве Убанском за два
моря отсюда, когда после семи лет мора и засух четыреста тысяч живых
скелетов вилами и оглоблями перебили дворян и осадили герцога Убанского в
его резиденции; и герцог, слабый ум которого обострился от невыносимого
ужаса, объявил подданным прощение, впятеро снизил цены на хмельные напитки
и пообещал вольности; и Арата, видя, что все кончено, умолял, требовал,
заклинал не поддаваться на обман, был взят атаманами, полагавшими, что от
добра добра не ищут, избит железными палками и брошен умирать в выгребную
яму...
А вот это массивное железное кольцо на правом запястье было у него,
наверное, еще когда он назывался Красивым. Оно было приковано цепью к
веслу пиратской галеры, и Арата расклепал цепь, ударил этим кольцом в
висок капитана Эгу Любезника, захватил корабль, а потом и всю пиратскую
армаду и попытался создать вольную республику на воде... И кончилась эта
затея пьяным кровавым безобразием, потому что Арата тогда был молод, не
умел ненавидеть и считал, что одной лишь свободы достаточно, чтобы
уподобить раба богу...
Это был профессиональный бунтовщик, мститель божьей милостью, в
средние века фигура довольно редкая. Таких щук рождает иногда историческая
эволюция и запускает в социальные омуты, чтобы не дремали жирные караси,
пожирающие придонный планктон... Арата был здесь единственным человеком, к
которому Румата не испытывал ни ненависти, ни жалости, и в своих
горячечных снах землянина, прожившего пять лет в крови и вони, он часто
видел себя именно таким вот Аратой, прошедшим все ады вселенной и
получившим за это высокое право убивать убийц, пытать палачей и предавать
предателей...
