Сегодня (только в 1929-м) родился патриарх Алексий. Пока он был жив, как-то само собой разумелось, что его присутствие - обычное дело: разве могли мы представить, что его может не быть?
Уже шесть с лишним лет живём без. И почти привычно. Даже странно вспоминать, что когда-то можно было запросто говорить с патриархом, удивляться тому, как он немногословен, не речист, и в то же время искреннен и добродушен. Удивляться особенно, видя ненависть, с которой его регулярно "хоронили" в бульварной прессе, на федеральных каналах, тиражируя сплетни, что Алексий умер (не раз и не два эти утки облетали вокруг него, а патриарх - в самом деле тяжело больной - только терпеливо ждал, когда шум уляжется); удивляться потому, что невозможно было знать этого человека и бесноваться при одном его имени. Но бесновались же. Хотя не было ни часов, ни пыли, ни ярких громких фраз.
Особенно ему досталось за несколько месяцев до смерти. Украина отмечала 1020-летие Крещения Руси. Один майдан давно отшумел, другим пока и не пахло. Но Киев уже полностью был настроен антимосковски. С распростёртыми тройными "ку" встречали Вселенского патриарха Варфоломея, "Бармалея", как сами же называли его. И очень холодно, через не хочу, исполняли пятую заповедь по отношению к родному отцу. Я слышал, как бурчали нам в спину: - Зачем вы приехали, оставьте нас наконец в покое!
Думаю, восьмидесятилетнему старику это было большим ударом. Он двадцать лет искренне делал всё, чтобы украинская церковь получила максимальную степень свободы, и ни разу не требовал ответных реверансов. А теперь увидел, какие плоды приносит искренняя любовь. Страшные плоды.
Он не увидел, что случилось на Украине потом. Но, скорее всего, понимал это заранее. А я не видел и не понимал. И был потрясён, когда на обратном пути, в самолёте, он поднялся со своего места, и обошёл всех спутников, не только архиереев, но и обычных светских журналистов. И каждому сказал спасибо, личное спасибо за то, что мы не оставили его наедине на этом "празднике жизни".
Это спасибо я сохранил, и надеюсь, не потеряю его даже через много лет.
А ещё, всегда в первый день Поста, такой же день как сегодня, добрейший патриарх Алексий всегда начинал свою проповедь со слов "не все из нас доживут до конца этого Поста", и было понятно, что он не шутит. В самом деле, дожить до Пасхи - это же целая история. Гораздо проще остаться тут, в сегодняшнем, или даже вчерашнем дне, таким же, каким ты был в масленичном угаре. Или умереть в прямом смысле. Мёртвых же больше, чем живых.
Надо учиться жизни, и не забывать живых друзей. Таких как патриарх Алексий.