Одни люди видят мир, который наполовину пуст, другим мнится, что он наполовину полон.
Пустому человеку хочется и пространство вокруг себя скорее наполнить. А человеку непустому страшно расплескать то главное, что он несёт внутри.
Помню, как потряс меня при знакомстве Валентин Распутин. Я попросил любимого писателя о кратком интервью, а он тихо отказал: мне нечего Вам сказать. Как это? Распутину? Нечего сказать?
А теперь, задним умом, дотягиваюсь к его правде: если разбазаривать нечего, и внутри только самое главное, которым как бисером не пошвыряешься, то и говорить неохота. Даже если человек хороший.
Потому молчание и дороже слов, что оно все их в себя вбирает, и слова уже не нужны.
Несколько дней после Афона я ходил пришибленный, на автопилоте отвечал на вопросы, улыбался, в глубине надеясь хотя бы что-то не забыть. Сохранить удивление, непосредственность, искренность встречи с настоящим и настоящими.
А когда забыл, растерял и отчаялся вернуть бесценные образы в память и мироощущение, они помалу стали приходить сами.
Сегодня я вспомнил про то, как Иероним ездит за продуктами.
А сейчас вдруг вернулось пасхальное настроение.
Там ведь пасха круглый год. Каждый день пасха.
Не потому, что служат ночью, и любят друг друга и всех приходящих, не выделываясь, по-честному любят. Эта любовь не только причина, но и результат.
Они не расстаются с Богом. Как мы с лирушатником. И даже ещё теснее с Ним
Снаружи кажется: монашество это кошмар-кошмар, мрачные чёрные клобуки, постные кислые рожи, думают только о бабах, или того хуже, все на мерседесах и часы у них и нанопыль. Или не у них, но всё равно тоска.
А ведь это у каждого может быть такая тоска и постная рожа - если день сложится не так. А монашеских радостей у нас не бывает. А у них они есть.
Вот эта самая пасха у них каждую минуту.
Как им это удаётся? Думаю, непросто.
Один секрет я понял. Почти понял. Они ведь причащаются четыре раза в неделю!
Это трудно представить, но во вторник, четверг, субботу и воскресенье весь монастырь причащается. А это значит, что постные дни - такие тоскливые и долгие для пустых желудков обычных верующих христиан - для человека, который в этот день просто готовится к утренней встрече с Богом, эти постные понедельники, среды и пятницы обретают новый, интересный, совсем нескучный смысл.
И искушения, которых так боятся православные, эти страшные и беспощадные искушения, которыми рогатые терзают нашу душу и тело, как только мы соберёмся сделать что-то хорошее, или даже не соберёмся, всё равно не избежать мильёна соблазнов, - все эти искушения сдуваются в песчинку, и вовсе не так страшны, если ты держишься всем своим сердцем за Христа, и не отпускаешь Его.
И если на одну чашу весов положить искушения, которые мы переживаем, и будем переживать, даже если никогда не сделаем ни одного доброго дела, а на другую - хотя бы слабое воспоминание о радости, сопровождавшей настоящий опыт общения с Богом, то... Дальше можно и не писать.